Чтение онлайн

Такой Арун – говорливый, обходительный, приветливый и подчас даже застенчивый – разительно отличался от бесцеремонного деспота и агрессора, с которым его домочадцы столкнулись полчаса назад. Бэзил Кокс был очарован. Арун показал себя прекрасным сотрудником, но Кокс и не подозревал, что он настолько искушен и начитан: мало кто из его знакомых англичан мог похвастаться подобным кругозором.

Патрисия Кокс обратила внимание на грушевидные сережки в ушах Минакши.

– Очень красивые, – восхитилась она. – Где вам их изготовили?

Минакши охотно ответила и пообещала сводить Патрисию к своему ювелиру. Она украдкой поглядела на свекровь и с облегчением увидела, что та завороженно внимает разговору Аруна и Бэзила Кокса. Одеваясь вечером у себя в спальне, Минакши секунду помедлила, прежде чем надеть серьги, но потом успокоила себя: рано или поздно ма придется смириться с фактами жизни, сколько можно беречь ее чувства?

Ужин – полноценная трапеза из четырех блюд – шел без заминок: суп, копченая гильза, запеченная курятина, лимонное суфле. Бэзил Кокс пытался вовлечь в разговор Лату и ее мать, но те лишь отвечали на вопросы и сами ни о чем не спрашивали. Лата думала о своем, однако ненадолго вернулась к беседе, услышав, как Минакши рассказывает о копченой гильзе.

– Этот чудесный старинный рецепт в нашей семье передается из поколения в поколение, – говорила Минакши. – Рыбу коптят в корзине над углями, но сперва очищают от костей. Мясо у гильзы костлявое, замучаешься чистить.

– Получилось изумительно, дорогая, – сказал Бэзил Кокс.

– Конечно, главный секрет тут в дыме, – со знающим видом продолжала Минакши, хотя узнала об этом сегодня днем (да и то лишь потому, что повар-магх потребовал закупить нужные ингредиенты). – Мы бросаем на угли воздушный рис и сахар-сырец, который у нас называется «гур»… – Она произнесла это слово иначе, срифмовав его с английским «fur», – получилось «гёр».

Минакши болтала и болтала без умолку, а Лата только диву давалась.

– Разумеется, все эти тонкости девочки нашей семьи узнают еще в детстве.

Впервые за вечер на лице Патрисии Кокс отразился слабый намек на интерес.

Впрочем, когда подали суфле, она вновь ушла в себя.

После ужина, кофе и ликера Арун достал из шкафа сигары. Они с Бэзилом Коксом немного поговорили о работе. Сам Арун не стал бы вспоминать о делах фирмы, но Бэзил Кокс, убедившись, что на этого человека вполне можно положиться, решил узнать его мнение об одном коллеге.

– Вы же понимаете, это между нами, строго между нами… Я начал сомневаться в его надежности.

Арун провел пальцем по краю своей рюмки с ликером, тихо вздохнул и согласился с мнением начальника, добавив пару собственных мыслей по этому поводу.

– Мм, интересно, что у вас сложилось похожее впечатление, – сказал Бэзил Кокс.

Арун удовлетворенно и задумчиво уставился на уютную пелену сизого дыма, окутавшую все вокруг.

Внезапно тишину нарушило фальшивое пение, после чего в замочной скважине заскрежетал ключ: в прихожую ввалился осмелевший от шамшу (дешевого, но забористого китайского спиртного – ничего другого друзья Варуна позволить себе не могли) Варун. Он громко напевал мелодию «Пьянящего взора».

Арун побледнел, словно увидел призрак Банко[266], и тут же встал, намереваясь выгнать нерадивого братца из дома, пока тот не натворил дел. Однако было поздно.

Варун, слегка пошатываясь, с невиданной доселе уверенностью поприветствовал собравшихся. Комната наполнилась крепким спиртовым духом. Варун поцеловал мать – та отшатнулась – и слегка задрожал при виде Минакши, которая побелела от ужаса и стала еще неотразимей. Затем поздоровался с гостями.

– А, здравствуйте, миссис Бокс… э-э, то есть мистер и миссис Бокс, – тут же поправился он, отвесил им поклон и принялся теребить петлю отсутствующей пуговицы. Из-под полы его курты торчали завязки от паджамы.

– Мы, кажется, незнакомы, – обеспокоенно произнес Бэзил Кокс.

– О… – выдавил Арун, бледнея и багровея от ярости и стыда. – Это… это, знаете ли, мой брат Варун. Он слегка перебрал… Прошу меня извинить. Я на минутку. – С трудом удержавшись от подзатыльника, он повел младшего брата прочь из гостиной – к двери в его комнату. – Ни слова! – прошипел он, свирепо глядя в озадаченные глаза Варуна. – Ни слова, или я задушу тебя вот этими самыми руками.

Он запер его дверь снаружи.

А потом вернулся в гостиную – благожелательный и веселый, как прежде.

– Я прошу прощения, мой брат бывает несколько… неуправляем. Вы меня понимаете, конечно. Паршивая овца и все такое, причем парень-то не буйный, славный…

– Похоже, он изрядно наклюкался! – вдруг оживилась Патрисия Кокс.

– Да, Варун ниспослан нам в качестве испытания, – продолжал Арун. – Мой отец рано скончался… В семье не без урода, что поделать. Он у нас со странностями, носит эти нелепые курты…

– И пьет что-то очень крепкое, перегар так и стоит в комнате, – заметила Патрисия. – Какой-то странный напиток. Местный виски? Я бы попробовала. Вы не знаете, что это?

– Боюсь, он пил так называемый шамшу.

– Шамшу? – переспросила миссис Кокс с живейшим интересом, три или четыре раза покрутив на языке новое слово. – Шамшу. Ты про такое слышал, Бэзил? – Она больше не напоминала серую мышь, наоборот, вся светилась.

– Вроде бы нет, – откликнулся ее муж.

– Кажется, шамшу делают из риса, – добавил Арун. – Какое-то китайское зелье.

– У братьев Шоу оно продается? – спросила Патрисия.

– Вряд ли. Его лучше искать в Китайском квартале, – ответил Арун.

Именно в Китайском квартале Варун с приятелями и покупали шамшу – из-под полы, по восемь анн за стакан.

– Должно быть, забористый напиток. Копченая гильза и шамшу – целых два открытия за вечер! Это такая редкость, – призналась Патрисия. – Обычно в гостях меня тоска ест.

«Тоска ест?» – мысленно подивился Арун.

Тут из комнаты Варуна донеслось пение.

– Какой интересный юноша, – продолжала Патрисия Кокс. – Говорите, это ваш брат? Что он поет? Почему он не ужинал с нами? Как-нибудь приходите к нам в гости всей семьей, да, дорогой? – Бэзил Кокс явно не обрадовался ее идее, но Патрисия решила принять его молчание за согласие. – Я так не веселилась с тех пор, как окончила Театральную академию. И непременно захватите бутылочку шамшу!

Боже упаси, подумал Бэзил Кокс.

Боже упаси, подумал Арун.

7.7

В доме достопочтенного господина Чаттерджи в Баллигандже с минуты на минуту ждали прибытия гостей. Семья давала три-четыре больших званых ужина в год, и это был один из них. Публика на мероприятии всегда оказывалась разношерстная по двум причинам: во-первых, из-за нрава самого достопочтенного господина Чаттерджи, который дружил и водил знакомство с представителями самых разных слоев общества (человек он был рассеянный и неразборчивый); во-вторых, каждый член семьи Чаттерджи созывал на эти приемы всех своих друзей. Госпожа Чаттерджи приглашала подруг, так же поступали и дети; один Тапан, приехавший домой на каникулы, был еще слишком мал, чтобы приглашать друзей на взрослый праздник со спиртными напитками.