Чтение онлайн

Роман, события которого разворачивались во время бенгальского голода, позволял Амиту прятаться от самого себя в чужих жизнях. Но даже за работой Амит время от времени задавался вопросом: не слишком ли мрачный холст он выбрал? Темы он поднимал сложные и глубокие: человек против человека, человек против природы, город против деревни, немыслимые тяготы войны, иностранное правительство против неорганизованного крестьянства… Быть может, ему следовало удовольствоваться какой-нибудь комедией нравов. Этот жанр всегда ему нравился, и он частенько сбегал от серьезной литературы к легкому чтиву: детективным романам, вездесущему Вудхаузу, даже комиксам.

Подняв в разговоре с Амитом вопрос брака, Бисвас-бабy в своей ультимативной манере заключил: «Единственно верное решение – брак с порядочной девушкой по договоренности родителей». Амит тогда сказал, что берет время на обдумывание его слов, а сам решил, что нет ничего ужаснее и невыносимее, чем всю жизнь подчиняться женскому здравомыслию. Однако после прогулки по кладбищу с Латой, увидев, что ее не отталкивали его чудачества и словесные излияния – наоборот, она отвечала на них с удивительной живостью, – Амит начал гадать, стоит ли считать ее «порядочность» таким уж серьезным недостатком. Его известность не повергала Лату в трепет, при этом она не видела нужды в том, чтобы отстаивать свое мнение и что-то ему доказывать. Он вспоминал, с каким непосредственным удовольствием и благодарностью она приняла его подарок – цветочный венок, – после той жуткой лекции в Обществе Рамакришны. «Быть может, – думал он, – мои сестры в кои-то веки правы. Впрочем, торопиться некуда: на Рождество Лата приедет в Калькутту, я покажу ей огромный баньян в Ботаническом саду, а дальше видно будет». Весть о появившемся на горизонте сапожнике не слишком насторожила Амита, а об актере Акбаре – или как бишь его – он моментально забыл.

13.35

Куку скорбно и томно напевала, аккомпанируя себе на фортепиано:

– Есть ли доме этом люди?

Только Пусик нас и любит.

– Да помолчи уже, Куку! – сказал Амит, откладывая книгу. – Сколько можно? Надоел твой бесконечный бред! Я читаю нечитаемого Пруста, а ты усложняешь мне задачу.

Однако Куку решила, что останавливаться нельзя – это было бы неуважением к собственной музе. И предательством по отношению к Пусику, привязанному к задней ножке рояля.

Чаттерджи, катитесь в ад,

Гранд-отель принять нас рад.

Номер – тот или иной,

Лишь бы Пусик был со мной!

Ее левая рука заиграла бойче, и унылая мелодия в духе Шуберта сменилась легким джазом:

Я желаю в двадцать первый,

Пусик сбережет мне нервы!

Дайте же двадцать второй —

Рядом Пусик – мой герой!

Захочу я в двадцать третий

Только с Пусиком, заметьте,

Захочу в двадцать четвертый —

С Пусиком идем…

Она принялась импровизировать – трели, ломаные аккорды, куски неизвестной мелодии, – и тут Амит, не выдержав нарастающего напряжения, закончил строчку за нее:

– …хоть к черту!

Дальше они запели по очереди:

– Пожелаю в двадцать пятый,

Мы – отличные ребята!

В номер двадцать шесть, твержу,

Только с Пусиком вхожу.

Захочу в двадцать седьмой —

Это рай, там Пусик мой.

Номер двадцать девять – ясно:

В паре с Пусиком – прекрасно!

А захочешь в номер тридцать —

Тот не убран, будем злиться!

Оба весело засмеялись и обозвали друг дружку идиотами. Пусик хрипло залаял, а потом вдруг оживился, навострил уши и чуть не сорвался с поводка.

– Пухля? – предположил Амит.

– Нет, он вроде рад.

В дверь позвонили, и вошел Дипанкар.

– Дипанкар!

– Дада! С возвращением!

– Привет, Куку, привет, дада… О, Пусик!

– Он понял, что это ты, еще до твоего звонка в дверь. Бросай сумки.

– Что за умная псина! Самая умная псина!

– Итак!

– Итак?

– Нет, вы посмотрите на него – какой загорелый и худой! Зачем ты сбрил волосы? – спросила Куку, гладя брата по макушке. – На ощупь как крот.

– И часто ты гладишь кротов, Куку? – спросил Амит.

– Ой, не умничай, дада, ты был таким душкой минуту назад! Что ж, возвращение блудного… Кстати, что значит «блудный»?

– Какая разница? Это словечко вроде «идиосинкразии» – все его используют, но никто понятия не имеет, что оно значит. Побрился наголо, стало быть? Ма будет в шоке.

– Да просто очень жарко было… Вы получали мои открытки?

– О да, – сказала Куку, – но в одной из них ты писал, что хочешь отпустить волосы и что больше мы тебя не увидим. Нам очень понравились твои открытки, правда же, дада? Все эти рассуждения о Поиске Истины и гудках ушастых поездов…

– Каких еще ушастых поездов?

– А, наверное, мне показалось – ты пишешь как курица лапой. Добро пожаловать домой! Умираешь от голода, наверное?

– Пожалуй…

– Несите откормленный кабачок![108] – воскликнул Амит.

– Скажи нам, ты нашел свой Идеал? – вопросила Куку.

Дипанкар поморгал.

– Ты поклоняешься ее Женскому Началу? Или у вас все сложно? – спросил Амит.

– Ах, дада, как ты можешь! – с укоризной произнесла Куку; мгновенно перевоплотившись в Многомудрую Матрону, она назидательно, в блаженном бессилии изрекла: – У нас в Индии женская грудь, подобно буддийской ступе, питает и наполняет!.. Для наших молодых людей грудь есть не объект похоти, но символ плодородия.

– Что ж, – промолвил Дипанкар.

– Мы с Амитом как раз парили на крыльях песни, когда ты пришел, Дипанкар, – добавила Куку и пропела:

– Auf Flugeln des Gesanges…

Fort nach den Fluren des Ganges[109].

– А теперь ты наконец вернешь нас на землю…

– Да, ты нам очень нужен, Дипанкар, – сказал Амит. – В нашей семье все, кроме тебя, подобны воздушным шарикам, наполненным гелием…

Куку его перебила:

– Ах, купанье в Ганге может

Точно сделать вас моложе!

– Правда, что там всюду грязища? Ила-каки будет в ярости…

– Можешь хотя бы не перебивать меня, когда я тебя перебил, Куку? – оборвал ее Амит. – Так вот, Дипанкар, без тебя семейство Чаттерджи бесповоротно слетит с катушек. Уймись, Пусик! Ладно, сперва прими ванну, пообедай и отдохни. Ма ушла по магазинам, но через час должна вернуться… Почему ты нас не предупредил о своем возвращении? Где ты был? Одна открытка пришла из Ришикеша![110] Что ты решил насчет финансовых дел семьи? Давай ты возьмешь их на себя, чтобы я мог спокойно работать над своим злосчастным романом! Как я могу отказаться от него или отложить работу, когда в голове толпятся и орут персонажи? Когда мой ум голоден, полон идей и негодует?