Чтение онлайн

— Диана, я, может быть, не должна поднимать эту ужасную тему, но я видела, как ты прятала глаза и боялась проронить хоть слово. И все видели — и молчали! Мне было невыносимо это наблюдать!

Я посмотрела в её глубокие карие глаза, пылающие возмущением:

— Эти негодяи и эгоисты устроили петушиные бои, совершенно о тебе не подумав! Ну, как так можно? Должны же быть у людей какие-то границы? Какие-то нравственные понятия, как поступать можно, а как нельзя. Какая-то элементарная человеческая порядочность!

— Вы о ком? — уточнила я.

Казалось невероятным, что Мария Борисовна ругает своего брата, защищая меня.

— О Степане и Кирилле! Да и обо всех остальных тоже. О Паше, например! Он-то почему не защитил тебя от этой банды? — Она так негодовала, что у меня защипало в носу. Хоть одна живая душа встала на мою сторону. — Я ему уже всё высказала по этому поводу. И Кириллу тоже! Если бы я знала, что тут происходит, я бы не допустила той игры. Так нельзя. Мы же люди, верно?

Она улыбнулась, и я улыбнулась ей в ответ. С такой радостью и таким облегчением, каких не испытывала уже очень давно.

Вдоль борта к трапу прошагали Молчанов и его второй пилот. Перед тем, как спуститься с яхты, Молчанов обернулся, поискал глазами Марию Борисовну и помахал ей рукой. Это не был жест прощания, они не расставались, это был трогательный дружеский жест. Лицо Марии Борисовны — Маши, как назвал её Молчанов, — порозовело от удовольствия.

Ну да, они ведь тоже знакомы с детства. Старшая сестра друга, когда строгая воспитательница, когда заботливая нянька. «Да она в него влюблена», — подсказала чуйка.

К моменту нашего прощания с «Оскаром» Степан и Макс были уже укуренные. Степан хлопнул меня по попе и сказал туманно:

— Теперь всё зависит от тебя, дивная Диана. Лови удачу за хвост! А хочешь, я тебя в кино сниму?

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась я, — я не актриса.

— А, ну да, у тебя другая профессия — более древняя и более почётная. И более оплачиваемая!

Под его хихиканье мы с Викой сошли на причал и сели в «Мерседес».

Кирилла я больше не видела. Тот разговор в его апартаментах был последним.

Мария Борисовна уже сидела рядом с водителем, а мы с Викой сели сзади. Как только наш автомобиль тронулся, за нами пристроилась другая машина — наверное, с теми, кого Молчанов назвал «трое наших ребят». Кого они тут охраняют? Марию Кохановскую? Неужели она тоже подвергается какой-то угрозе? Вряд ли такая милосердная и справедливая женщина могла настроить кого-то против себя.

Они все слишком зациклены на безопасности. На этом острове никому ничего не грозит. Разве что треска откусит блесну и уплывёт в Швецию.

Паспортный и таможенный контроль мы прошли быстро: в аэропорту никого не было кроме нас. Даже кофейня и сувенирный магазинчик были закрыты.

До самолёта дошли пешком, он стоял в нескольких метрах от здания аэровокзала. Парни из СБ помогли с чемоданами. Ещё в машине у меня начало сосать под ложечкой от предстоящего испытания, а после выхода на лётное поле тревога многократно усилилась. Не то чтобы я страдала запущенной формой аэрофобии, но каждый полёт превращался в стресс. Увидев самолёт Кохановского, я совсем перетрусила. Не знаю, что я ожидала увидеть: нечто крутое и супер-надёжное, с парашютами для пассажиров и беспрецедентными мерами безопасности? Я думала, это будет самолёт, предназначенный для «випов», — такой, что я с первого взгляда поверю в его способность благополучно долететь до Пулково. А это был обычный «боинг» — небольшой и, кажется, даже не новый.

Ещё поднимаясь по трапу, я почувствовала головокружение, а когда зашла в салон — тошноту и бурление в желудке. Замечательно! Не хватало устроить представление для Молчанова и незнакомых мужчин.

Внутри по левому борту стоял длинный диванчик, похожий на шестиместное сиденье в метро, только мягкий и с разноцветными подушками. Я никогда не видела такой конструкции салона. На одном конце дивана уже развалилась блогерша Жанна. В руке она держала банку пива, а на узком прямоугольном столике перед ней лежала дамская сумочка внушительных размеров. Не исключено, что там тоже банки с пивом. Или литровая бутылка «Финляндии».

Мария Борисовна привычным жестом вытащила из багажного отсека подушку в белой наволочке и шерстяной плед, а потом прилегла на свободном конце дивана, укрывшись до шеи и уютно поджав ноги. Похоже, она чувствовала себя как дома и планировала заснуть ещё до взлёта. Она выглядела утомлённой, как будто плохо высыпалась несколько ночей подряд. Я от души ей посочувствовала. Неужели юридическая работа в «Стальимпорт» настолько изматывает, что не остаётся времени на отдых? Из уважения и симпатии я старалась не рассматривать её слишком пристально, но она была мне интересна, и я не могла не сравнивать её с Кириллом. Несмотря на разницу в возрасте, они были очень похожи. А если Кирилл прибавит килограмм пятнадцать, сбреет холёную бородку и сделает лицо попроще, то сходство станет разительным.

Мы с Викой заняли два отдельных кресла по правому борту. Они были развёрнуты друг к другу, как в автобусе, а между ними стоял круглый столик. Вика благородно уступила мне сиденье по ходу движения, а сама села спиной к носу самолёта. Мне показалось странным, что кто-то должен лететь боком, а кто-то — спиной. А кто-то вообще лёжа. Намного безопаснее, когда все сидят пристёгнутыми в стандартных креслах, а не как попало. Это же самолёт, а не дачные посиделки на садовой мебели. Один резкий толчок — и мы все посыпемся друг на друга.

Мимо нас вглубь салона прошли мужчины. Я обернулась — там начинались обычные ряды кресел — как в бизнес-классе. Может, мне пересесть к ним? Говорят, в хвосте самые безопасные места.

А где стюардессы?

Я поискала ремень безопасности и с трудом вытащила его из щели между сиденьем и спинкой. Судя по его виду, им никто никогда не пользовался. Вика даже не подумала пристёгиваться. Если она свалится, то упадёт прямо на меня.

Тошнота стала невыносимой, пальцы рук и ног заледенели. Меня начало знобить.

Мне нужен пакетик.

Где тут туалет?

Из кабины пилотов вышел Молчанов. Фуражки на нём не было, кителя тоже. Рукава белоснежной рубашки были подвёрнуты и обнажали крепкие руки. На плечах блестели погоны с золотыми полосками. Он одним плавным движением захлопнул входную дверь, а потом заглянул к нам. Сказал, не повышая голос:

— Всем доброй ночи. Жанна, Вика, пристегнитесь. Правила простые: курить нельзя, пить нельзя. Вставать с места тоже нельзя, пока надпись не погаснет, — не глядя, он ткнул указательным пальцем вверх — на световое табло.