Чтение онлайн

Три банкноты упали в банку.

До того, как закончилась моя утренняя смена, я сделала по крайней мере ещё дюжину пенных флёр — де — лис, а затем пришло время отправиться в кампус на занятия по анатомическому рисованию для второго курса. С курьерской сумкой, врезающейся в плечо, я навалилась всем весом на дверь кофейни, когда та захлопнулась, зазвенели колокольчики, возвещая о моём уходе, как аплодисменты под спускающийся занавес. Рисованию на латте придется подождать до завтра. Первый акт окончен. Настало время для второго акта моего дня, главные герои — карандаш и бумага.

В городе стоял раскалённый полдень: из — за влажности была ощутимая жара. Чёлка, которую я себе недавно отстригла, из — за испарины прилипла ко лбу. Я пыталась поправить сумку миллионом разных способов, но не смогла предотвратить появление неизбежного пятна пота, которое пересекало по диагонали персиковую майку, как лента, которую можно прочитать как «Королева пота 2013». За одну Нью — Йоркскую минуту я довольно быстро приобрела весьма жалкий вид.

— Подожди, Джулс! — в квартале от меня раздался голос, который я безошибочно узнала. Шаги Йена громко стучали по тротуару, пока он спешил догнать меня взволнованной и нетерпеливой походкой. Он ускорил свой темп, а я замедлила свой. — Подожди!

На нём была обтягивающая футболка серого цвета, которая облегала его, как будто её распылили из баллончика с краской.

— Куда ты направляешься? — спросила я, поворачиваясь к нему лицом, пока мы шли бок о бок по запруженным улицам.

— На занятие.

— Обычно в это время у тебя их нет, так ведь?

Мы шагнули на перекрёсток, где нас повсюду окружили жёлтые такси, как будто мы плыли по морю среди золотых рыбок, потерявших ориентир.

— Не на своё занятие, а на твоё.

Виноградная жвачка вылетела у меня изо рта так быстро, что приземлилась на причёску пожилой дамы с фиолетовыми волосами, идущей впереди нас. Я решила не париться, надеясь, что она не заметит. По крайней мере, она такого же цвета, что и её фиолетовый камуфляжный окрас. — Убирайся, Йен! — Сжав кулак, я ударила его в грудь. — Ты не будешь нашей сегодняшней моделью.

— Не просто моделью. — Его светлые брови игриво взлетели к линии роста волос. — Вашей обнажённой моделью.

— Во имя всего святого, ты не можешь быть ею, Йен. — У меня свело живот. — Я не могу тебя рисовать. Это в корне неправильно! Я бы даже сказала, что это инцест!

— Согласен, ты не сможешь воссоздать такое совершенство. — Он провел рукой вверх и вниз по высокому телу, подчеркивая великолепие своей фигуры. — Но ты лучший художник, которого я знаю, так что уверен, ты будешь близка.

— Боже, Йен! — У меня взмокли подмышки, и я не знала, то ли это из — за жары поздней весны, то ли из — за идеи рисовать своего соседа обнажённым. Наверное, всего понемногу. Нет, определенно и из — за того, и из — за другого. — Мне нельзя видеть тебя голым!

— Милашка, ты видела меня голым сотни раз. — Йен самоуверенно положил руку мне на липкое плечо.

— Да, я видела тебя голым. Но никогда не разглядывала обнажённым, Йен. — Мои внутренности обожгло острой болью, как будто их сжали. — Это большая разница.

— Разве не ты всё время говоришь, как прекрасны мужские тела? Я видел твои альбомы, Джулс. Тебе меня не одурачить. Ты любишь сексуальных мужчин почти так же сильно, как и я. — Йен провел рукой по золотистым волосам, которые за последние несколько месяцев отросли почти до плеч. Чёрт, он очень сексуален, и чёрт, ему очень нравятся мужчины. Это в каком — то смысле разочаровало и принесло облегчение, потому что я правда думаю, что если бы встречалась с кем — то настолько красивым, то чувствовала бы себя неловко.

— Погоди. — Мой сосед остановился как вкопанный. Его ступни — якоря, брошенные на гравиевый городской тротуар, а ноги — натянутые цепи. — Только не говори, что после столкновения с тем великолепным мужчиной, о котором говоришь безостановочно, ты теперь неравнодушна к костюмам и галстукам. Тебя обратили в новую веру, Джулс!

— Неправда, — нервно рассмеялась я, навалившись на него боком, чтобы лишить устойчивости. — Я могу отдать должное мужскому телу как в одежде, так и без неё.

Направляясь к кампусу, мы свернули на Двадцать шестую улицу.

— Что ж, рад это слышать, потому что через десять минут ты сможешь оценить меня по достоинству.

— Здесь сломан кондиционер? Чёрт возьми, как будто под тысячу градусов, — девушка рядом со мной охлаждала лицо самодельным веером, вырванным из блокнота. Роскошное декольте, выступавшее из глубокого выреза, было влажным от пота.

— Полностью согласна, — заверила студентка слева от меня.

Мы находились на занятии, и да, здесь действительно жарко, но не думаю, что в этом виноват неисправный кондиционер. Скорее это связано с моим знойным соседом.

— Ш — ш–ш, это мой сосед по квартире, — пробормотала я себе под нос. Йен услышал меня. Я отчетливо видела, как приподнялись уголки его губ. Даже когда он стоял спиной ко мне (сегодня я выбрала себе место довольно обдуманно), выражение его лица не скрывалось от меня.

— Твой сосед? Ты можешь передать ему мой номер? — воздыхательница снова обмахнула свои щёки и пододвинула клочок бумаги. На нём крупным почерком четырёхлетнего ребенка был нацарапан номер её телефона.

— Конечно, могу, но вряд ли он им воспользуется. Он не ищет отношений. — Или кого — то женского пола.

— Отлично, — надменно ухмыльнулась она. Густые комочки туши собрались вокруг её чересчур накрашенных глаз. Не могу сказать наверняка, почему у неё паучьи лапки вместо ресниц, может, с этим связан какой — то фетиш. Не мне судить её за это. У нас у всех есть свои причуды, я это прекрасно понимала. — Меня это тоже не интересует. Похоже, я идеально подхожу.

— Не совсем, — рассмеялась я, почти чувствуя разочарование, которое, как я знала, она испытает, так и не дождавшись этого звонка, но всё же убрала номер в сумку, только чтобы закончить разговор.

До сих пор я добралась только до трапециевидной мышцы [14] Йена, но правда хотелось продемонстрировать, как сужается его талия, которая так хорошо смотрелась с моего ракурса в тёплом сиянии света, который струился очерченными волнами. В старших классах Йен занимался плаванием, и, хотя он забросил этот вид спорта, его тело несмотря ни на что оставалось ухоженным и подтянутым.

— Ещё десять минут, класс, — пропела профессор Сейфорт. Прижав пальцы ко рту, она кружилась по комнате с очками, сползшими вниз на нос пуговкой. Мне нравилось, как развевалось вокруг ног её платье в богемном стиле, когда она лавировала между рядами, восхищаясь работой класса, своевременно охая и ахая. Профессор Сейфорт — именно тот человек, который приходит вам на ум, когда вы представляете учителя рисования. — Как поживает наша модель? Йен, как ты там, держишься?