Чтение онлайн

— О, со мной всё в порядке.

Я разразилась неконтролируемым смехом. Все в студии обратили на меня свои взоры. Даже Йен, а ведь он почти час стоял неподвижно, как мраморная статуя.

— Извините. — Я снова опустила глаза на бумагу и позволила пальцам управлять мыслями и действиями.

Мне всегда нравилось рисовать, и я очень любила упорядоченные линии. В то время как моя комната выглядела так, будто там пронёсся торнадо, за которым последовал ураган, и в довершение всего случилось землетрясение, мои произведения искусства были аккуратными и пропорциональными. То, чего мне не хватало в повседневной жизни, я восполняла в рисунках.

Родители считали, что я пойду по стопам отца и присоединюсь к его архитектурной фирме, потому что моя склонность к детализации и симметрии естественным образом предоставляла такую возможность. Очевидный вариант. Праведный путь.

Но меня никогда не завораживали здания. Я пыталась проектировать их, даже стажировалась в офисе отца в средней школе, когда мне было семнадцать, но так и не смогла достичь того же удовольствия, которое получала, лепя или рисуя человеческий образ. Мне всё ещё нравились чёткие линии архитектурных форм: реализм и размеренность, но я не чувствовала страсти.

Вот, где она проявлялась.

Я прошлась по холсту, вонзая кончик карандаша в тени, образовавшиеся под ним. Завершая последние штрихи, провела большим пальцем по листу, соединяя две среды — уголь и грифель — в одну. Медленно скользнула пальцем по изогнутым мускулам спины и рук Йена, вызывая к жизни его дельтовидные мышцы и бицепсы, чувствуя себя при этом почти неуютно. Мне повезло с местом, где я сидела, и открывавшимся видом, потому что, хоть я на самом деле и не трогала Йена, казалось, что с каждой новой частью тела, которую рисую, всё больше вторгаюсь в его личное пространство.

А как это могло не случиться, если я переношу его индивидуальность в свой альбом?

Я потратила последние мгновения урока, нанося финальные штрихи на рисунок, как раз тогда, когда профессор Сейфорт попросила нас отложить карандаши. Несколько студенток задержались на пару минут, чтобы поболтать с Йеном, и это рассмешило меня, потому что на протяжении всего курса у нас бывало много натурщиков — мужчин. Но никто не привлёк к себе столько внимания, как Йен. Судя по тому, как девушки таращились на него, можно подумать, у нас тут в роли модели оскароносная кинозвезда. Кажется, я даже видела, как одна из них попросила оставить автограф на груди, своеобразная лесть и взволнованность.

Стоя с сумкой на плече я ждала, пока поредеет толпа, чтобы подойти к нему, пока парень заканчивал одеваться.

— Покажи, что у тебя получилось! — потребовал Йен, натягивая футболку через голову и просовывая руки внутрь. Его пресс сжался как гармошка, когда он разгладил ткань.

— Хочешь посмотреть?

— Да, чёрт возьми. Я не просто так последние два часа морозил задницу. Давай же. Я показал свою, теперь твоя очередь, — он подмигнул, и я ответила неохотной улыбкой.

Вытащила альбом из сумки. Дело не в том, что я не уверена в своей работе, просто мои натурщики редко имели возможность критиковать свой собственный образ. Я знала, что Йен будет объективен, но мне было не по себе от того, что он будет рассматривать работу, посвящённую его телу. Мона Лиза, что ты думаешь о своих губах? Ты улыбаешься? Ухмыляешься?

Перевернув страницу, я протянула ему альбом. Как будто в ожидании удара, вздрогнув, отшатнулась от него, плечи ссутулились в защитной позе.

— Охренеть, Джулс! — Это хорошая реакция. Броские ругательства, как правило, говорят, что всё отлично. — Я выгляжу, как греческий бог.

— Ну, это вряд ли, — отмахнулась я, неуверенность постепенно покидала меня.

— Нет, я серьёзен. Просто потрясающе! — Он поднес листок ближе к лицу. — Знаешь, тебе следует заняться рассылкой резюме. У нас скоро окончание университета, и я правда считаю, что для тебя настало время обменять таланты бариста на работу, где ты сможешь применить свои превосходные способности.

— Мне нравится в кофейне. Ты видел, что я могу сделать с кофеваркой эспрессо и капучинатором.

— Я уверен, что ты лучшая в своем деле, милашка, — сказал Йен, пока мы шли к выходу из класса. Он поддержал дверь, позволяя мне проскользнуть первой. Я покачала головой как от влажного воздуха, ударившего в ноздри, так и от напористости друга. — Но так же думаю, что ты не осознаёшь, насколько невероятно ты одарена.

— Я умею рисовать, — согласилась я. — До конца не понятно, что с этим делать. Не хочу довольствоваться малым, понимаешь? Должна быть идеальная совместимость, но, честно говоря, существует не так много вакансий для девчонки с карандашом. Я не высоковостребованный продукт.

— Ты только что дала мне новое задание. — Я видела, что за светло — зелёными глазами, словно в котле, затевается опасный заговор. — С этого момента считай меня своим агентом.

— Наравне с личным поваром, психотерапевтом и с недавних пор персональным обнажённым натурщиком? Как ты собираешься выкроить время на всё это? Непростая задача.

— Я найду время для своей девочки. К тому же, я только что заполучил самую крупную фотосъёмку, так что какое — то время мне не придется обивать пороги в поисках работы. Будет скучно, а ты знаешь, что бывает, когда это происходит. — О да, знала. — Череда свиданий, и это всегда плохо заканчивается. Помнишь Мэтта? Еще Джастина и Итана, если уж на то пошло. И думаю, без Тома не обошлось. Настоящее веселье. — Йен посмотрел вдаль, когда мы вновь окунулись в городскую суету.

— Ты организовал ещё одну фотосессию? — Я схватила Йена за футболку и притянула к себе. — Ты ничего не говорил!

Пока я работала над получением степени бакалавра в изобразительном искусстве, Йен специализировался на фотографии. Наши сферы обучения отличались, но Йен в основном занимался портретными снимками, так что наши интересы пересекались, поскольку нас обоих привлекал человеческий образ. А недавно его наняли, чтобы он сфотографировал нескольких довольно видных клиентов. Мне не терпелось услышать, кто на этот раз встанет перед его камерой.

— Ага, на прошлой неделе. — Йен остановился в квартале от нашей квартиры, чтобы купить хот — дог у уличного торговца, стоявшего на углу под потрёпанным синим с жёлтым зонтиком. Парень вытащил несколько смятых долларов, а владелец лотка взамен передал ему обёрнутый в фольгу хот — дог. Йен развернул его, плеснул на булочку немного соуса и горчицы, и сказал:

— Я думаю, что он какой — то наследник родительского производства кьянти [15] . Журнал «Modern Matters» делает разворот о нём, и меня выбрали в качестве одного из фотографов.

— О, итальянец. — Я выхватила хот — дог из рук Йена и откусила огромный кусок. Умирала с голоду. Так обычно на меня влияло рисование. Ну и то, что я дышала. Достаточно сказать, что я часто испытывала голод. — Как раз по твоей части.

Щёлкнув пальцем продавцу, Йен заказал себе ещё один хот — дог.

— Ты только что отобрала мой обед, Джулс. Я, знаешь ли, проголодался, сидя на попе ровно во время твоего урока.

— Прости, — искренне извинилась я с набитым ртом. И сглотнула, прежде чем потребовать ответа. — Почему ты промолчал о съёмке?