Весь день, всю ночь в палате слышен плач,Весь день, всю ночь в палате бродит врач.Усатый врач в палате бродит глухо,И громкий плач летит в глухое ухо.Усатый врач не может врачевать:У старика — резиновые руки.Здесь можно только маяться и звать,Ночному ветру возвращая звуки.Ночному ветру возвращая звукБессвязных слов, на эту ночь похожий,Врача иного ожидая стукВ ту дверь, куда мы все уходим лежа.
«Пахло кошатиной, скукой…»
Пахло кошатиной, скукой.Слышался дождь… ИногдаВ кране по-птичьи, но с мукойТихо ворчала вода.Брезжило утро… По-вдовьиВыли заводы во мгле.Сон покидал изголовье,Будто жалел обо мне.
«Я шарил долго, скучно, деловито…»
Дорис А.
Я шарил долго, скучно, деловито,И наконец, за шкапом, у стены.Нашел огрызок хлеба, там забытыйС какой-то осени или весны.Покрытый пылью и уже зеленыйОн был тогда мой ужин и обед,Одновременно сладкий и соленыйОт соли той, которой в лавках нет.Я этот хлеб не разделил с тобою:Я жил один и тщетно ждал письма.Поев, я лег, чтоб слушать перебоиТого, что сердцем ты зовешь сама.
«Для детищ нашей матери — Цереры…»
Для детищ нашей матери — ЦерерыВсе вечное о земном отражено —И звездных пастбищ зыбкие размеры,И Стикс, где нам забвенье суждено.И прав любовник, смертному лишь верный,Когда лишь смерть в нас будит сердца жар,Органа звук и ямба голос мерныйИ звезд осенних траурный пожар.Не выше ль звезд, кто тщится в жизни дикойЗемную боль надеждой укротить?Не он ли сможет душу ЭвридикиИз темного Эреба возвратить?
«Между тем, как в окне розовее…»
Между тем, как в окне розовееСтановилось от пенья Эола.Я читал по ночам ОдиссеиДля скитальца родные глаголыНад высокими башнями ТроиСтолько лет так бесцельно сражатьсяПод высокими башнями ТроиИ не в силах с Нептуном расстаться,Он мечтал о последнем покое…По ночам над Парижем уснувшимРаздается чуть слышное пенье, —То серебряный месяц уснувшийПо ночам состязается в тленьиС Илионом, давно потонувшим.
«В окне — луна. Под нею — черный дом…»
В окне — луна. Под нею — черный дом.А там — волы. И страшно в доме томСтоять, жевать и бредить по ночамЕще живым, мясистым рогачам.В саду, меж тем, пред окружным судомНезрячий крот подземный строит домИ роет ход для бегства, и грызетБетон, кирпич и синеватый лед.А тут — жильцы: на черепах чепцыИ челюсти — как ржаные щипцы.И что ни клеть, на каждого жильцаЗловещих дум запасы без конца.
«Мы играли в карты до утра…»
А. Гингеру
Мы играли в карты до утра,Даже ничего не проиграли,Только постарели да устали,Только поумнели со вчераИ никто не видел, как домойМы пошли пустынной слободою,Примирясь с усталостью, с зимойИ с давно проигранной судьбоюИ как долго, долго на рассвет,Расставаясь, молча мы глядели,Точно жизни не было и нет,Точно жизнь пустой, минутный бредПеред сном, нас ждущим в самом деле.
«Наша фауна и флора…»
Наша фауна и флора,Зимний город, фонари,Карты, ночь, вино и скороОтблеск мертвенной зари.Что же делать? Бога нету,Ну, помолимся Ему.Денег нету, Бога нету.Ну, поговорим об этом,Ну…
«Был он пьян и потому…»
Был он пьян и потомуРезал правду лихо.Надзиратели к немуПодходили тихо.Вдруг напали под лунойРазом — хвать за плечи,Чтоб затих трезвон больной.Незаконной речи.Раз по шее, два и три…Поминай уставы,Пьяных истин не твори.Истины — неправы!Правы ноги, сапоги,Пуговицы, дула.Ночь дослушала шагиИ опять уснула.
«Пошел гулять; домой не возвратился…»
Пошел гулять; домой не возвратился,Быть может, помер иль сошел с ума.И некто овдовевший поселилсяВ его жилище, скучном, как тюрьма.И так похож был обитатель новыйНа прежнего, что выжил из ума,Усами, лбом, повадками, что сноваОн стал бродить у берега речного,Крутого и опасного весьма.
«Кто думать смел? Жду слова: кто здесь думал?..»
Кто думать смел? Жду слова: кто здесь думал?Ответа нет… Стук сердца… Тишина.Чтоб выжить под начальником угрюмым,Работай, спи, не мешкай у окна.Знай, от Петра Великого донынеНачальник прав: он думает за всех.А люди что? Людишки! Без весельяОни начальству служат для потех.
«Через тысячи лет на земле…»
Через тысячи лет на землеРесторанов не будет ночных.И бесед о любви, о луне,Слов привета и слов ледяных.И не будет ночных поездов,Утешений терпким вином,Первых встреч и первых разлукИ твоих, меня перед сномВ поздний час ласкающих рук.
«Туманный день. Ненастье за окном…»
Туманный день. Ненастье за окном.В квартире темень, шепоты, раздумья.Идут часы. Супруги ни о чемНе говорят. Им скучно до безумья.Они молчат. Они живыми были,Но вот, живьем, свершив законный брак,Они в квартире скучной жили так,Так много лет, что чувства их остылиИ телевизор съел их до конца,Лишив сознанья, сердца и лица.
«Какой судьбы избрали мы дорогу?..»
Какой судьбы избрали мы дорогу?Да никакой! Старели понемногу.Работали (иначе не могли),Порой молились Богу без ответаИ ждали, ждали радости и света,Любви, каникул, солнечного летаС Марусей, с Анной, с Верой… и леглиВ участок тесный глинистой земли.