Чтение онлайн

— Ты о чем? Не понимаю, — уставился на родителя Вихров.

— О том! Я планирую карьерное самоубийство, но и Льва с собой потащу, не до тебя ему будет и не до Вельда и даже не до денег, по этапу никто не хочет на лесоповал.

— То есть ты тоже сядешь? Нет, так не пойдет, надо по-другому что-то придумать, — ошарашенно и возмущенно проговорил мужчина.

— Нет, нет, ты не понял, я то просто погон и звания лишусь, но скандал обеспечу космических масштабов, там не только Львиная голова полетит, вся шапка как улей будет жужжать, рука ведь руку моет, все забегают, прикрывая себе жопу, я давно в органах, я знаю. Меня принудительно «уйдут» на пенсию в лучшем случае, а в худшем — уволят с лишением всех наград. Просто ты это знать должен, это дело моя лебединая песня, больше я уже не смогу тебе в будущем ничем помочь.

Влад все понимал. Он прочел безмолвный вопрос отца между строк. Стоит ли она, его Катя, такой жертвы? И Влад чувствовал, каждой клеткой своего организма знал, что оно того стоит, что ничего в жизни он никогда так не желал, как вернуть ее. Он готов был рискнуть, не смотря ни на что.

— Я понял, пап, спасибо тебе огромное, — смотря отцу в глаза, проговорил Вихров.

— Дай бог мой подарок, наконец, принесет тебе счастье в жизни, сынок, — проговорил Владимир, доставая из кармана телефон и набирая кому-то смс, — ну все, будем с матерью вас с Катей твоей дома ждать, удачи тебе завтра, — и вышел.

Катя напряженно ждала, отсчитывая минуты до прихода Лекса. Он вошел в дверь молча, занося два больших пакета. В квартире будто разом вышел весь воздух, а пространство вокруг стало таким напряженным и плотным, что его можно было резать ножом.

Он прошел в гостиную, укладывая ношу на паркет. Катя встретилась с ним взглядом, понимая, что тот зол, по ледяному отблеску его глаз.

— Ничего не хочешь мне объяснить? — процедил мужчина сквозь зубы.

Катя неуверенно отрицательно покачала головой.

— Что я должна объяснить, Леш?

— Лекс! — рыкнул Вельд.

Катя хмыкнула, словно соглашаясь с его словами, но молчала.

— Что ты ела сегодня? — резко проговорил он.

— Леш, я устала от этой игры, я тебе не дрессированная собачка, я ем мясо, всегда его ела, и буду продолжать есть, нравится тебе или нет.

Он прищурился, сведя недовольно брови.

— Не хотел тебя расстраивать, но ты будешь делать то, что я тебе скажу, поняла? — медленно и твердо проговорил Вельд.

Катя снова отрицательно покачала головой, отворачиваясь к окну.

Люба была права и за стеклом снова стеной лил дождь, стирая все краски неба в один унылый серый поток воды. Девушка ненавидела дождь, но повернуться и снова встретиться взглядом с Лешей она не хотела.

— На меня смотри, когда я с тобой разговариваю, — прошипел он за ее спиной угрожающе.

Она недовольно повернулась, парируя:

— Или что?

Он молча подошел к ней, в два счета сократив расстояние между ними, и резко схватил ее холодными пальцами за подбородок, больно сдавливая и поворачивая ее голову так, что теперь они стояли лицом к лицу.

— Уверена, что хочешь проверить?

Катя дернулась, выскакивая из захвата и отстраняясь. Кивнула на пакеты и проговорила.

— Это мне? Надеюсь там не только поводок и ошейник, но и клетка для транспортировки и лоток.

— Не смей хамить, я предупреждаю по-хорошему последний раз! — рыкнул Вельд и неожиданно решил ответить на ее вопрос, — Там пальто и сапоги, мы завтра едем на кладбище к твоим родителям.

— С чего вдруг такая милость? Я же недостойная пожирательница трупов, тебя же это так разозлило? Или я заслужила прогулку?

Вельд вобрал в грудь побольше воздуха, окончательно свирепея, выдохнул, черты его лица напряженно заострились.

— Потому что я обещал, а я напомню, что всегда выполняю обещания. А теперь расскажи-ка мне, что за тетрадь ты прячешь под матрасом? Или думала, я не узнаю?

Катя резко замерла. Леша будто готовился к броску, зеркально замерев напротив, словно змея, начинающая свой охотничий гипнотический танец. Девушка боком начала отходить к спальне, не сводя взгляда с Вельда, чувствуя опасность и угрозу с его стороны.

Необъяснимый ужас, неотвратимо наступая, грозил затопить ее. Сейчас она испытала почти животный страх, судорожно анализируя, куда бежать, как вырваться отсюда. Она жалела, что не уехала с Любой, не настояла. Только сейчас понимая, что могла вызвать такси и никакая летняя одежда не помешала бы ей уйти.

— Это личное, — уже тихо проговорила Катя.

— У тебя нет ничего личного, поняла? Даже ты сама, вся, каждый твой орган, каждая твоя часть принадлежат мне! Я слишком долго ждал и прощал тебя. А знаешь, что делают с непослушными малышами?

Катя отступила еще на пару шагов, осознавая, что дальше отступать уже некуда и прикидывая, проскочит ли в коридор, осознавая, что в драке Вельда она точно не победит, так как он был почти вдвое крупнее, был мужчиной и не лежал в коме последние три года, растеряв все двигательные навыки. Сегодня она слишком много ходила, таскала тяжести, нервничала и мышцы, умоляя об отдыхе, предательски ныли. Вельд медленно, но неумолимо наступал, отрезая путь к дверям.

— Их наказывают, и ты заслужила наказание, моя птичка.

Катя метнулась наперерез, попытавшись сбить Лекса с ног и проскочить, но мышцу на правой голени неожиданно прострелила судорога и она, взвизгнув, полетела на пол, запнувшись о край ковра. Леша моментально навалился сверху, усаживаясь верхом и фиксируя ее на полу. Он схватил волосы на ее затылке и, больно оттягивая назад, намотал на кулак, приподнимая ее голову, словно пытаясь снять с нее скальп.

— Далеко собралась, а? Вставай, сука! Я пытался быть хорошим, но ты не понимаешь ласки. Что ж, я научу тебя понимать меня, научу слушать и слышать, научу подчиняться. Сколько еще раз я должен тебя поломать, чтобы все, наконец, заработало как надо?!

Она судорожно забила руками в воздухе, стараясь вырваться, ногу все еще коробило в судороге, и вырваться не получалось. Намотанные на руку волосы не давали простора для маневра, все сильнее натягиваясь на затылке. Он резко дернул ее вверх, отчего она болезненно взвыла, повинуясь и поднимаясь от безысходности.

«Притаиться. Притихнуть. Подчиниться. Не бесить его. Я должна притупить его бдительность и не пострадать. Главное, чтобы он меня не покалечил. Утром я найду, как сбежать. Сейчас мне и дверь наружу не открыть. Как Люба была права, дверь не просто так была закрыта для меня. Что еще она говорила? Думай, Катя, думай, мать твою! Он пришибет тебя еще до утра! Люба сказала — надо попасть на кладбище завтра, она виделась с зеленоглазым, она сказала обязательно, во что бы то ни стало, попасть завтра на кладбище».