Чтение онлайн

Поединщики хранили зловещее молчание. Лишь звон стали, и шелест дыхания рассекали чистоту воздуха.

Наступательные действия Германа прекратились внезапно и неожиданно, он отпрыгнул назад и застыл, опустив клинок острием к земле. На мгновение его лицо затуманилось, словно подернулось дымкой, затем наступила жуткая ясность. Иоан увидел смерть в расфокусировнном взгляде соперника.

Он попробовал сосредоточиться и выровнять дыхание. Ничего подобного. Сильное тело слушалось приказов разума, сам же мечущийся дух оставался неумолимым.

И тогда в его движения вкралась неправда.

Кружась вокруг Германа, Иоан ждал подходящего момента, слабости, бреши в сосредоточении готовности, но противник его, оставаясь целостным, казалось и не помышлял ни об обороне, ни о нападении. Он стоял, расслабившись, опустив меч, не удосуживаясь даже оборачиваться, когда Иоан обходил его сзади.

Великое искушение- спина врага. Иоан приблизился на шаг. Герман не среагировал. Еще шаг. Незащищенная спина находилась так близко, что стоило лишь сделать легкое движение кистью и меч проткнет насквозь тело королевского любимца.

Иоан заглотил наживку. Он видел свою победу и медлил лишь смущаясь атаковать в спину.

Поединок есть поединок. Правила оставлены за краем добра и зла.

Иоан рубанул, вложив всю силу и быстроту в это движение. Он ожидал подвоха, ощущая мастерство соперника. Он не ожидал только встречи с самой Пустотой. Меч со свистом рассек воздух, чувства едва донесли до восприятия движение тени, мелькнувшей под разящим клинком.

Дух вспыхнул и озарился огнем понимания сущего. Единое стало местом присутствия. Мир остановился, вобрав в себя все краски, звуки, запахи, чувства.

Справедливость позволила ему улыбнуться перед ликом собственной бесконечности.

Сталь вошла в плоть глубоко и безжалостно. Иоан почувствовал, как его грудная клетка раскрывается подобно книге, и как сама жизнь его бросается прочь, вдаль сверкающего совершенства.

Кровь хлынула из распахнутой груди, и обнаженное сердце еще несколько раз дернулось в изуродованном, еще мгновение назад цветущем молодом теле.

Ветер смотрел в глаза Пустоте, плавно оседая на влажную от затянувшейся осени землю, и Пустота видела в глазах Ветра яркое божество Милости, оставаясь бесстрастной и чистой, как и положено быть самой Смерти.

Герман не торопился уйти. Он стоял, возвышаясь над распростертым телом, глядя в сторону пробудившегося светила, когда стройной фигура Странника показалась среди редких кустов акаций.

Артемий подошел к мертвому Иоанну, опустился на одно колено и снял с головы шляпу. Густые кудри рассыпались по воротнику синего плаща. Он протянул руку к лицу убитого, прикрывая похолодевшие веки. Губы шевельнулись, прошептав слова прощания. Его лицо оставалось бледным и непроницаемым.

– Ты не слишком утомился, Герман?
– тихо спросил Артемий, не поднимая глаз.

– Я тебя ждал, весёлый шаман. Этот мальчишка оказался всего лишь между нашей встречей.

– Всего лишь?..

– Он умер в честном бою.

Артемий подобрал меч Иоана и поднялся с колен.

– Сегодня мрачное утро...

– Я готов и в хорошей форме. К черту слова. Или клинок ученика не слишком удобен для учителя?

Артемий вынул из кармана белый платок и обтер прилипшую грязь и следы крови с клинка Ветра.

– Все в порядке.

Отведя руку с оружием в сторону, Артемий медленно двинулся навстречу сопернику. Герман не двигался. Лишь когда расстояние между ними сократилось до одного метра, он сделал молниеносный выпад. Артемий развернул корпус, пропуская удар мимо, одновременно рубанув мечом с права - налево. Герман отпрыгнул, но на его жилете появилась багровая полоса. Он отступил еще на шаг и встал в позицию, опустив острие меча вниз. То же самое сделал Артемий.

И тогда Пустота встретилась с Единением.

Взгляды рассеялись, сердца раскрылись, а сила обрела текучесть и направление. Пустота впускала в себя энергию, оставаясь чистой и равнодушной. Ибо пустота - мать неподвижности. Силе не совладать с пустотой, но и пустоте необходимы уловки метаморфозы, чтобы поразить место противоположное потоку силы.

Две равные силы рождают содружество сил, либо, столкнувшись и исчерпав мощь и напор, они превращаются в ничего.

Наносящий удар, помни: невозможно поразить то, в чем нет существующего, реализуя силу, ты раскрываешь беззащитную противоположность её потока.

Пустота - абсолютный щит и броня, единственное, чего она жаждет - это обернуться силой. Сила же жаждет обратно.

Никто не примерялся и не оценивал действия соперника. Никто не искал слабых мест и изъянов несовершенности. Два сердца, две твердыни свободно парили в океане бесконечности, связанные единой сосредоточенностью.

В том мире, где находился Герман, не было его собственной личности. Единственное, что существовало в нем - это намерение, опиравшееся на Пустоту. И он оставался непобедимым до тех пор, пока его неподвижность не реализует силу намерения.

В мире Артемия Дождя сосредоточенность опиралась на единое проявление духа. Он ощущал свое "я" в собственном теле, пустоте соперника и слабой частице внешнего мира. В сущности, он сам являл собой вселенную, движимую, законом противоречия. Артемий был отражением обратимости. Гнев, испытанный перед началом поединка, создал намерение уничтожения, но подчиняясь закону, он мог реализовать свое намерение лишь в момент движения. Артемий отражал мир пустоты, одновременно проявляя пустоту и наполненность.

В принципе, состояния поединщиков не отличались ничем. Различие составляло лишь то, на что опирался каждый из них в мгновение возникающего противоречия.

Ветер разгонял тучи. Солнце обняло лучами света остывающую землю. Голубая бездна небес вдохнула ясности в непокорность спешащих сердец.

Собравшиеся зеваки уже добрый час наблюдали странный застывший поединок. Они перестали суетиться и затаили дыхание, словно заразившись молчанием, люди переглядывались, улыбались или хмурились. И их любопытство разгоралось с каждой минутой.