Чтение онлайн

— Я в долгу перед тобой, моя Гардэ, — хищные глаза вспыхнули звездами, не позволяя оторваться, — я выполню любое твое пожелание в рамках разумных, смерть моя…

Любое. Право слово, сегодня он очень щедр.

По телу все ещё разливалась слабость, но она чувствовала себя уже гораздо увереннее. И она точно знала, какой вопрос задать.

— Хорошо же… прищурилась, выпрямляясь и подтягивая непослушное тело на постели, — я точно знаю, что попросить. Помните, что вы обещали мне, мой Мортэ.

Смелость пришлось соскребать со всех уголков, но, в конце концов, она все-таки решилась.

— Скажите, вы не можете или не хотите иметь со мной никаких отношений? Я не слепая, мортэ Кинъярэ, я не глухая. Я вижу, что я вам нравлюсь. Не как ученица — в этом я точно не могу быть уверена, но как женщина. И все же вы ничего не пытаетесь сделать — дразнитесь, насмешничаете, но… я не могу вас понять. Чего вы хотите на самом деле? В чем причина такого вашего поведения?

Слова слетели с языка прежде, чем она осознала, что именно озвучила. Увидела потемневшие вмиг глаза, поджатые губы.

— Что ж, — от вкрадчивого, тихого голоса захотелось накрыться одеялом с головой, — не ожидал, признаться, такого вопроса, но ты меня поймала, — только вот веселья в глазах не было — только стылый лед. — Я отвечу… все же отвечу, раз ты так жаждешь этого. Смотри только не пожалей. Некоторым тайнам лучше всего так и оставаться таковыми…

— И все же я хочу знать, — впервые она смотрела прямо ему в глаза, не смущаясь и не отводя взгляда в сторону.

— Хочешь — значит будет, — алькон резко выпрямился, вставая с колен и садясь в кресло, стоящее у кровати. Значит, он приходил к ней и тогда, когда она лежала без сознания? Глупое сердце отчего-то забилось сильно-сильно, — ты спрашиваешь, вправду ли нравишься мне… смелый вопрос. Но женщина всегда чувствует, если нравится мужчине, женскую суть трудно обмануть, миэми.

С трудом верится, учитывая, что происходило с ней в прошлом.

Но мужчина уже продолжил, как ни в чем не бывало, словно понимающе усмехнувшись в ответ.

— Юным свойственно ошибаться, не спорю… и все же это скорее исключение, чем правило. — Он тянул время словно нарочно, видя, как она изводится, хмуря брови, — ты действительно нравишься мне, ириссэ. Не можешь не нравиться. Мы связаны настолько сильно, что порой кажется — друг без друга будет невыносимо даже дышать.

Пальцы скомкали одеяло. Дыхание прервалось — казалось почти кощунственным дышать сейчас, когда он первый и, возможно, единственный раз говорит с ней так откровенно.

— Я хочу сделать тебя своей, — откровенный взгляд прошелся по ней, словно осязаемо окутывая тьмой, от которой внутри вспыхнуло яркое, острое желание. Рывок. Он уже рядом, кожа к коже, дыхание к дыханию. Он касается щеки, медленно чертит когтем полоску на шее, обхватывая её кольцом пальцев. Безумные, уже голодно-фиалковые глаза лишают дыхания.

— Я хочу пить стоны с твоих губ, — чужие губы обожгли шею, словно клеймя, — хочу ласкать твое тело, играя на нем, словно на искусно настроенной арфе, — ещё один поцелуй расцвел на ключице, — хочу слышать, как ты выкрикиваешь мое имя, как просыпаешься рядом со мной, нагая и полностью принадлежащая мне.

Новый поцелуй — словно разряд молнии, его зубы прикусывают кожу на руке, оставляя заметный след. Её дыхание рваное, тяжёлое, внутри все горит и скручивается узлом, не давая вдохнуть, перед глазами все плывет, заставляя судорожно хвататься за приникшего к ней мужчину, как за последнюю соломинку.

Яра облизывает губы — а взамен обрушивается ещё один поцелуй-наказание. Он кусает, впивается, припадая к ней, как к источнику благословения, когти чуть царапают спину, хвост стискивает талию, вызывая внутреннюю сладкую дрожь.

Пустота наступает резко. Кинъярэ отстраняется, чуть опуская голову так, чтобы лицо было закрыто волосами.

— Но я никогда не смогу сделать тебя своей. Как бы мне не хотелось. Моя кровь — кровь Повелителей, кровных детей Смерти, смертельно ядовита для других существ. Даже для моих собственных собратьев.

— А как же?..

— Я понимаю, что тебя интересует. Жены правителей. Большинство из них умирали, вынашивая дитя. Иногда даже вместе с ребенком. Другие же… — бледные губы тронула почти нежная улыбка, — другие были. Если кровь жены также сильна, если она начинает в малых дозах принимать кровь будущего мужа, и та не вызывает ни отравления, ни иных поражений, то шанс есть… и шанс высокий.

Казалось, он весьма настоятельно пытается её к кое-чему подтолкнуть. Хотя почему к чему-то? Только непонятно, почему же не может говорить об этом вслух.

— Решение принимаешь только ты сама. Гардэ и Клинок не обязательно составляют пару, как возлюбленные, так что тот же Сайнар зря надеется.

Отчего-то сердце противно сжалось. Вот кто ей, казалось бы, наследник ирра? Брат по крови и духу? Соратник? Друг? Наверное, в этом все и дело. Она ощущала всей кожей его потребность любить — и не могла не желать его безумной душе немного покоя.

— Тайла не ответит ему?

— Сердце этой девочки давно одержимо лишь войной и местью, — в глухом голосе не было ни сопереживания, ни осуждения, — боюсь, что её родичи сделали большую ошибку ещё в её юности. К созданию семьи среди нас принуждать не принято, а они надавили. Убийцы… они полезны для нашего народа, но такая женщина уже не станет матерью, не сможет быть парой. В её крови яда больше, чем в моей. А её душа после плена разодрана на клочья. Нужно быть влюбленным в неё до потери крыльев, чтобы попытаться её покорить. Или же быть заведомо сильнее её…

А она об этом даже не подумала. Не могла уложить в голове, поверить до конца.

Йаррэ молча потянулась, обвиваясь вокруг мужчины, положила голову на его плечо, теснее сжимая хвост на талии, ощущая прохладу его тела и любимый, острый запах миндаля, кружащий голову.

– Насколько я могу судить, ваша кровь реакции не дала, мой мортэ.

— Наедине — Киннэ.

Она не сразу поняла, что именно он сказал, но, когда осознала…

— Киннэ… я готова на все, чтобы быть с тобой, — ответила серьезно, глядя в чужие дикие глаза, — ты — все, что не дает мне стать такой же, как Таи, упасть навсегда в эту бездну из ненависти и мести. Я не знаю, что получится у нас, и получится ли хоть что-то вообще, выживем ли мы в этой войне… но я готова попробовать. Я прошу лишь об одном — он приподняла голову, касаясь пальцами резко очерченных скул, проводя по тонким бледным губам, — никогда не лги мне. Не договаривай — если не можешь сказать. Но не лги. Лжи я не прощу.

— А я нуждаюсь в твоем прощении? — спросил, чуть склоняя голову в ответ. Так близко… дыхание к дыханию…

— Тебе виднее, мой Повелитель, — ответила серьезно, чувствуя, как вместе с ней говорит её дракон.

Миг. Резкий хлопок в ладоши. И вот она уже сидит на постели одна, а он — стоит у окна.

— Прекрасно. Тогда…

Она завороженно следит, как темный коготь рассекает запястье, как медленно взвиваются в воздух капли крови, падая в подставленный бокал с вином. Как зарастает рана, заставляя с трудом разжать стиснутые зубы. Как хищно раздуваются ноздри. Как внутри рычит победно зверь, чувствуя силу чужой крови.