Чтение онлайн

– Гувернантку! – воскликнула Леона.

– Гувернантку, – строгим голосом подтвердил дядя Стефан. – Чтобы та присматривала за девочкой, а также научила ее языкам и хорошим манерам.

Леона уставилась на него с недоверием.

– И хоть я прекрасно знаю, сколь далеки твои манеры от хороших, – невозмутимо продолжал дядя, – все-таки надеюсь, Элеонора, тебе удастся заполучить это место. Постарайся быть милой с нанимателями. В твою пользу будет говорить тот факт, что ты принадлежишь к благородному роду. Орвины – люди, выбившиеся из низов. Они будут счастливы пригласить в свой дом одну из Вальенте.

– Взять одну из Вальенте услужение… – с горечью проговорила Леона.

– Да, в услужение! – повысил голос дядя. – Но заметь, я не место горничной тебе нашел! В том, чтобы быть гувернанткой, нет ничего постыдного! Заработаешь кругленькую сумму и уедешь в столицу, если захочешь!

– На это уйдет много лет, – тихо ответила она и встала.

– А ты разве куда-то спешишь? – Дядя с шумом отодвинул кресло и тоже встал.

Леона так и не придумала, что ответить. Резко развернулась и направилась к двери.

– Загляни, как остынешь, скажу тебе адрес Орвинов, – донеслось ей вслед. – Они ждут встречи вечером, в восемь.

***

В восемь вечера Леона сидела на диванчике в гостиной Орвинов и, стараясь сохранять доброжелательное выражение лица, слушала хозяйку дома. Госпожа Орвин успела сообщить, какое будущую гувернантку ждет жалованье, не забыв добавить, что на место претендуют не менее шести кандидаток, и только из уважения к благородному семейству Вальенте первой для разговора они пригласили именно ее, Элеонору, которая должна понимать, какая честь работать в их доме, если Орвины ее, конечно, возьмут.

Кроме хозяйки дома и самой Леоны, в гостиной присутствовал хозяин, господин Николас, который с безразличным видом сидел напротив жены, молчал и, по-видимому, соглашался с ней во всем. Казалось, эти двое чем-то похожи – оба светловолосые, высокие, надменные. Правда, господин Орвин был хорош собой, а вот госпожа Орвин – не особенно.

– Гувернантка должна учить мою сестру светским манерам, я имею в виду, как себя вести, как поддерживать беседу, развлекать гостей, – говорила Изольда Орвин. – Разумеется, азы рисования, нотная грамота …

Леона тихонько вздохнула. Перед тем, как отправиться к Орвинам, она напомнила дяде: вообще-то все гувернантки прекрасно рисуют и музицируют, в то время как она училась искусствам кое-как и гораздо больше времени провела, упражняясь в стрельбе вместе с кузеном Марком, потому что дядя не желал тратить деньги на учителей, которые его сыну были не нужны. В ответ на это дядя Стефан только пожал плечами и заявил: «Уверен, ты справишься».

– Конечно, гувернантка должна присматривать за девочкой, – продолжала жужжать Изольда Орвин. – Следить за ее здоровьем и, что очень важно, душевным здоровьем, вести с ней беседы о нравственности, самой быть образцом для подражания…

Леона слушала хозяйку дома и вежливо кивала.

Если по-другому не получается, значит, придется пойти этим путем. Она будет работать у Орвинов и копить деньги. Через несколько лет, когда накопит достаточно, уедет отсюда навсегда. Потерпеть всего несколько лет, а больше она не будет зависеть от милости других людей. Задача кажется непосильной… Нет, нельзя так думать. Непосильных задач не существует.

– Что касается нравственности… – Госпожа Орвин вдруг повысила голос. – Разумеется, я имею в виду, что не потерплю никаких шашней прямо у себя под носом! Поверьте, милочка, если я хотя бы заподозрю, что вы строите глазки моему мужу…

Выражение лица Николаса Орвина перестало быть безразличным.

– Изольда! – воскликнул он.

– Клянусь, госпожа Орвин, я не заинтересована в том, чтобы строить глазки господину Орвину, – ответила Леона, из последних сил пытаясь сохранять самообладание.

Определенно, хозяйка дома была даже глупее, чем на первый взгляд. Пресвятые духи предков! Задача становилась всё более непосильной.

– Если я хотя бы заподозрю… – с угрозой повторила госпожа Орвин.

– Дорогая! – снова воскликнул господин Орвин.

Но ни его жена, ни Леона так и не узнали, собирался ли он добавить что-нибудь еще.

Потому что оконные створки вдруг с треском распахнулись, налетел порыв ветра, и все свечи в гостиной погасли. Через мгновение в наступившей темноте раздался испуганный вопль Изольды Орвин, и Леона сама едва сдержалась, чтобы не закричать.

А потом в воздухе запахло розами, и свечи загорелись вновь.

В кресле у камина, кротко сложив руки на коленях, теперь сидела маленькая старушка в неподходящем ей по возрасту розовом платье.

– Я фея Розанна, – представилась старушка. – Вы, должно быть, слышали обо мне?

Госпожа Орвин засияла, как украшенное фонариками праздничное дерево, господин Орвин слегка побледнел, а сама Леона вцепилась пальцами в подлокотник. Разумеется, о том, кто такая фея Розанна, в городе Мериньоне, да и во всей провинции Мериньон, знали даже младенцы.

***

Все знали, что старой фее очень много лет и что живет она уединенно, где-то далеко в лесу, в маленьком доме, надежно спрятанном чарами от любопытных глаз. Время от времени, а точнее, раз в три-четыре года, когда ей, должно быть, становилось особенно скучно, фея Розанна покидала свое жилище и отправлялась в город.

В такие дни – об этом тоже было известно всем горожанам – она незаметной тенью бродила по чистым ухоженным улицам и утопающим в грязи переулкам, заглядывала в окна богатых домов и бедняцких лачуг и присматривалась к людям. Фея искала человека, достойного ее милостей. Выбрав наконец подходящего кандидата, она одаривала его, щедро и от души. Некоторая неловкость ситуации заключалась в том, что старая фея никогда не спрашивала, чего именно хочет человек, которого она решила осчастливить своими дарами.

Решение она принимала сама и отказов не терпела.

Одни мечтали о встрече с феей, надеясь получить в дар хоть что-то, пусть даже совсем не нужное. Другие, напротив, предпочли бы сроду со взбалмошной старухой не встречаться. Чьи-то мечты фея угадывала – человек мог обрести здоровье, положение в обществе, уникальный талант или, к примеру, семейное счастье. А кого-то она разлучала с родными, отправляла жить на другой конец королевства, заставляла выйти замуж за первого встречного или жениться на нелюбимой.