Дракон с копытами дьявола
Шрифт:
Немало оружия внесли в Китай и разбитые белые русские отряды из Сибири, немало инструкторов дали они и Гоминдану, и «Аньгоцзюну» (название армии Чжан Цзо-лииа — «армия успокоения государства»). Против всякого ожидания китаец оказывался в этом военном процессе отличным бойцом и пытливым учеником европейских учителей, гораздо более активных, нежели миссионеры.
Этот же период оказался весьма решающим по дискредитированию «белого престижа» в Китае. Белый человек перестал быть для китайца «венцом творения», «могучим полубогом», как это из него здесь делали иностранцы. Нищета белой эмиграции в Китае, бегущие с мест миссионеры и дипломаты, успехи китайского оружия, самоотвержение китайской армии, появление талантливых китайских военачальников, — всё это подняло самоуважение к себе китайцев, которое так было, упало после Боксёрского поражения.
Стали китайцы присматриваться и понимать уязвимые места политики белых иностранцев в Китае, их распри между собой и прочее. Появилась колоссальная китайская пресса, которая теперь растаскивает сообщения по самым глухим местам Китая, и которая вытесняет чтение всегда стабильных китайских классиков. Дешёвая печатная плоская машина китайской работы делает возможным издание газет в самых глухих местах. Китай стал интересоваться политикой.
Но самое главное в том, что Китай, его народные массы, одетые в хлопок, не пошли за шёлковыми гиминдановцами, а в лесах, горах, деревнях, на реках продолжали дело подлинного народного ополчения и освобождения, пойдя за теми вождями-учениками доктора Суна, которые поняли, что динамика истории именно в массах, в том пути, которым прошёл тысячелетний сосед и приятель Китая — русский народ.
…Договор о ненападении, имеющийся между Китаем и СССР, затем торговый договор даёт Китаю возможности использовать это культурное наследство в полном размере. К тому же, ведь Китай и Россия на протяжении многих веков были связаны крепкими отношениями, о которых пора вспомнить. Ведь при Юаньской, Монгольской династии (1279–1368) и Москва, и Пекин были охвачены единой империей наследников Чингиса.
7 ноября 1939 года
г. Шанхай
Главы из книги «Воспоминания» т. V. «Китай и его 24 революция» Публикуется впервые.
Публикацию подготовил Гусев О.М.
Письмо Вс. Н. Иванова Председателю Совета Министров СССР А.Н. Косыгину. 1969 г
«Иванов Всеволод Никанорович, член Союза писателей. Хабаровск, Калинина, 76, кв. 23. Тел. 3–29-85
Глубокоуважаемый и дорогой Алексей Николаевич!
23 года довелось мне прожить в Китае, я знаю Китай, писал книжки про Китай. Вернулся я в Советский Союз в 1945 г., и в беседах своих о Китае с того времени высказывал и предсказывал то, что теперь там мы и видим, к сожалению.
Вы — человек бесконечно занятый, и потому разрешите мне занять Ваше внимание недолго. В Китая я когда-то пользовался доверием и вниманием генерала Д.Л.Хорвата — начальника Китайско-Восточной ж.д. — умнейшего человека, честного русского патриота, который делился со мной своим опытом по Китаю. Когда мы с ним расставались, его последние слова были:
«Скажи там, в Москве, от меня, если доберёшься, что главное, чтоб они не верили китайцам ни в каких договорах, если эти договора нельзя надёжно подкрепить. По моей практике китайцы никаких договоров не держат».
С тех пор утекли десятки лет — но я всё время проверяю по фактам, что старик Хорват был прав.»
(Из архива Вс. Н. Иванова. Публикуется впервые)
Татьяна ВШИВКИНА
Об авторе
Татьяна Васильевна Вшивкина, писательница-востоковед, Австралия
Татьяна Васильевна Вшивкина совсем юной гимназисткой вместе со своими родителями вынужденно покинула Родину в 1920 г. Сегодня она является как бы живым мостиком между белой эмиграцией самой первой волны и нашими современниками. Великолепный знаток всех мировых религиозно-философских систем, а также основных европейских и азиатских языков, Татьяна Васильевна свою жизнь посвятила борьбе с мировым сионизмом, понимая, что в искоренении этого зла — залог будущего процветания не только русских людей, но и всех народов мира. Вот что написала о самой себе Татьяна Васильевна в редакцию газеты «За Русское Дело»:
«Я работала в Бюро Специального Технического исследования в гоминдановском правительстве при Министерстве обороны в Пекине в ТВ. Вшивкина. Фото 1951 г. чине майора и по делам службы встречалась с главнокомандующим войсками Внутренней Монголии князем Очировым, которого по-китайски звали Оу Ван. Также встречала и Джунгарского хана, которого китайцы звали Мин Ван. К нам в контору также являлись и бывший глава немецкой разведки в Пекине некто Шульце А., и представитель американского ЦРУ. Помимо того ещё вращалась в китайском обществе всех кругов. Когда к власти пришли в Китае коммунисты, то я для них делала переводы с русского на китайский и печатала лабораторные отчёты на европейских языках. Когда же меня арестовали, то после вынесения приговора меня определили работать на типографский двор помогать переводить Малую энциклопедию Ушакова с русского на китайский. Политграмоту в тюрьме мне преподавали на китайском языке, которая плохо усваивалась образованными китайцами, изучавшими древние китайские книги. Поэтому Мао Дзэдун повёл против них кампанию по их изгнанию из города в деревню».
Татьяна Васильевна часто пишет нам, делясь уникальной информацией, рассказывает о замалчиваемой СМИ теневой стороне западной «демократии», о китайцах, о своей собственной жизни…
ИЗУЧАЮЩИМ КИТАЙ НА ЗАМЕТКУ
Как Россия благоустраивала Маньчжурию
Потерпев поражение в войне при заключении мирного договора в Симоносеках в 1895 г., китайцы должны были уступить японцам остров Формозу (Тайвань), Пескадорские острова, весь Ляодунский полуостров в Маньчжурии и часть территории, прилегающей к корейской границе. Русское правительство выступило с протестом против притязаний Японии на маньчжурские владения Китая в пограничной полосе с Россией. Россию поддержали Франция и Германия, принудив Японию отказаться от оккупированной ею территории Маньчжурии. В благодарность за это по договору 1898 г. китайское правительство предоставила России в аренду на 25 лет всю Квантунскую область в Маньчжурии, включая Ляодунский полуостров с двумя портовыми городами — Дальним и Порт-Артуром. И, к тому же, ещё разрешило провести железную дорогу через маньчжурскую территорию для соединения русского порта Владивосток с Дальним и Порт- Артуром.
Линии железной дороги, скрещиваясь и растягиваясь по всей стране от одной границе к другой, связали многие китайские деревни, отдалённые от судоходных рек, с речными портами и большими узловыми городами. Китайцы-земледельцы получили возможность сбывать по небывало высокой цене продукты сельского хозяйства, снабжая ими не только многолюдные артели рабочих, как русских, так и китайцев, принимавших участие в железнодорожных постройках, но ещё и многочисленные русские военные отряды, размещённые вдоль всей полосы, отведённой под постройку железнодорожного пути, для охраны рабочих посёлков, станций, зданий, мостов, складов и т. д.
В Маньчжурии для проведения железнодорожного пути почти не существовало обрабатывающей промышленности, и за стеклянную бутылку из-под пива китайцы-земледельцы предлагали русским на обмен живую курицу, а за небольшой железный гвоздь — свежее куриное яйцо. Учитывая такое положение в стране, русские коммерсанты-промышленники сразу же стали не только ввозить в большом количестве промышленные товары, но и строить небольшие заводы и фабрики для их производства на месте.
Чтобы удовлетворить острую нужду в строительном материале, русские коммерсанты- промышленники занялись в Маньчжурии производством красного кирпича, черепицы, оконных стёкол, скобяного товара и т. д. Для постройки каменных и кирпичных домов были необходимы цемент и известь. Там, где разрабатывались известковые каменоломни, появлялись новые обжигательные печи. В маньчжурских горах и сопках началась усиленная обработка каменных пород. Крупные обтёсанные куски шли на постройку домов и устоев мостов, а мелкий камень и щебень — на мощение городских улиц и шоссейных дорог. Кроме того, щебнем покрывали железнодорожную насыпь, чтобы её не размыло дождём.
И, таким образом, благодаря русскому правительству, которое финансировало постройку железной дороги в Маньчжурии, и русским коммерсантам-промышленникам, которые, затрачивая свой капитал, принимали активное участие в развитии местной промышленности, по всей стране шла усиленная стройка, и чувствовалось необычайное оживление.
Растущее благосостояние китайского населения в Маньчжурии вызвало переселение туда китайцев из других густо населённых китайских провинций, где ощущался чрезвычайный недостаток в земле, годной для сельского хозяйства, в то время как в Маньчжурии оставались незаселёнными необъятные просторы девственной целины. Целина служила пастбищем для маньчжуров-скотоводов, поэтому императоры-маньчжуры Циньской династии желали сохранить маньчжурские просторы невозделанными. Однако, несмотря на неодобрение пекинского Циньского правительства, во главе которого стояли тогда императоры-маньчжуры Циньской династии, китайское безземельное сельское население огромными толпами самовольно устремилось из своих родных перенаселённых провинций в Маньчжурию, заселив в первую очередь целинные земли в речных долинах, где почвой был или плодородный чернозём, или лёсс. Лёссовая почва при достаточном орошении тоже является довольно плодородной. Позднее к осевшим переселенцам прибывали их близкие и дальние родственники, и прочие земляки. И так постепенно вырастали новые китайские деревни на маньчжурской территории.
Являясь скотоводческой и земледельческой страной, Маньчжурия изобиловала мясом и зерном. Зерно там стоило дешевле, чем в России, что и привлекло внимание моего отца, главным занятием которого была торговля зерном и мукомольное дело. Впервые он появился в тех краях в 1901 г.
Мой дедушка со стороны матери, по национальности поляк, поселился в Маньчжурии лет за десять до Первой Мировой войны. Овдовев, он оставил своих детей в России, в городе Перми, оканчивать образование, а сам с артелью русских рабочих занялся подрядами, участвуя в железнодорожных постройках, что обеспечивало ему и его рабочим хороший постоянный заработок.