Чтение онлайн

Из Маньчжурии дедушка присылал детям восторженные письма, восхваляя необычную красоту и богатство местной природы. Он сообщал, что страна пересечена высокими горными хребтами, покрытыми вековыми лесами. В долинах, где текут многоводные реки, переполненные крупной жирной рыбой, весной и летом было так много дикорастущих цветов, что земля казалась как бы покрытой великолепным ярким ковром.

С не меньшим восторгом он отзывался и о местном китайском населении, расхваливая китайцев за их трезвость, честность, трудолюбие, бережливость, добродушие и неприхотливость. Повара-китайцы, обслуживающие его артели рабочих, ежедневно ставили на подоконник снаружи окна кухни глиняные чашки с кашей и другой едой. Когда дедушка спросил одного из них, для чего он выставляет пищу, тот ответил, что делает это для насыщения нищих-бродяг, потому что сытый человек не такой злой, как голодный, а следовательно, меньше причинит зла.

Представители западной культуры плохо усваивают идеологию азиатских народов и пишут невероятные глупости о «мистике Востока», поэтому я издала книгу, где сопоставила восточное мышление с западным, что не нравилось ни азиатам, ни европейцам, т. к. в ней я изобличила большой фантастический уклон азиатского мышления, мешающего понятию действительности, и в то же время указала на плоское, негибкое мышление европейцев, которое не даёт им рассматривать всесторонне окружающий нас мир. В этом отношении я поставила русскую культуру на первое место в мире и таким образом разрешила для русских еврейский вопрос рационально и морально! Я указала, что еврейский народ, чьё мышление даже в данное время ещё принадлежит к библейской эпохе, которую в Советском Союзе называют «до нашей эры», а в дореволюционной России называли «до Рождества Христова», не может претендовать на ведущую роль в России в отношении развития науки и мышления. Иными словами, находясь за границей и читая всякие провокационные выпады против русских и гнусную ложь про них, особенно в печати на английском языке, которая большей частью находится в руках евреев, я встала на защиту не только русской культуры, но и славянской вообще, т. к. я полурусская и полуполька. Должна ещё тут заметить, что мой русский отец никогда не жалел денег на моё образование и своими знаниями и характером я обязана ему и моей матери, от которой унаследовала «польский гонор»: моё происхождение и воспитание не позволяют мне заниматься низкопоклонством перед носителями тьмы и сторонниками лжи, хотя бы они обладали всеми сокровищами мира.

Должна сказать, что Карл Маркс, Фридрих Энгельс и В.И.Ленин в своих сочинениях допустили грубую ошибку, когда утверждали, что материальное богатство и труд ведут к развитию культуры народов, и этим завели своих последователей в тупик. Материальное богатство многих людей ведёт к разврату и дегенерации, а труд не является главным фактором в создании материальных ценностей, т. к. для этого необходима хорошая организация и администрация труда и, что ещё важнее, идея, которая материализуется, т. е. выпуск продукции высокого качества — тут следует применять разум, а не труд, на котором далеко не уедешь, если он не рационален и не соответствует требованиям рынка. Если труд является главным фактором создания материальных ценностей, то справедливость требовала бы от крестьянина отдать большую часть урожая лошади, которая пашет и возит груз, но этого нам не приходится наблюдать, т. к. способность рассуждать и делать разумные выводы отделяет людей от животных, а не труд. Бобры, пчёлы, муравьи и прочие твари трудятся, но они не господствуют над природой и не подчиняют стихию своей воле, так что заявления Ф.Энгельса, что труд создал человека — большая глупость! Мышление создало человека!

По происхождению я принадлежу к русской националистической буржуазии, и, если бы мои русские предки предложили бы мне на выбор наследство в виде огромного материального богатства или же прекрасный генетический капитал, т. е. крепкое здоровье и блестящий ум, то, не задумываясь ни секунды, я бы ответила: «Генетический капитал!», который создаётся веками при участии многих поколений, и ведёт к совершенствованию человеческой натуры.

Стихи на темы, заимствованные из китайских произведений, созданных после коммунистической революции в 1949 году, в моём изложении.

Когда в России случилась Октябрьская революция, или, как говорили мои родители, началась разруха и до их ушей почти ежедневно доходили слухи о грабежах и убийствах состоятельных людей, которых бандиты нередко вырезали целыми семьями не только на далёких одиноких заимках, но и в больших сибирских посёлках и городах, то они были весьма обеспокоены. В городе Хабаровске, где мы тогда жили, демонстранты с прицепленными красными бантами ходили по улицам, неся в руках большие плакаты с лозунгами: «Мир хижинам — война дворцам!», «Бей буржуев и их змеёнышей!», «Грабь награбленное!» и т. п. Мои родители, читая такие плакаты, и, будучи буржуями, из опасения за своё благополучие решили временно переехать в Маньчжурию, пока не восстановится порядок в России.

В сентябре 1920 г. наша семья выехала на поезде прямого сообщения из Хабаровска в Харбин, где отец уже заранее купил большой кирпичный двухэтажный дом в центре города для нашего поселения. За городом, в окрестностях старого Харбина, он ещё приобрёл пять десятин земли, рассчитывая со временем построить там мукомольную мельницу, а чтобы земля не пустовала, свёз туда привезённые нашими пароходами брусья из опиленных брёвен и другой строевой лес, первоначально предназначенный для постройки пароходского зимовья на берегу реки Амура около города Хабаровска, и, наняв плотников, построил большую дачу с мезонином. Выбрав из своих старых служащих Чжу Ифана и ещё одного старика-китайца, определил их караулить ту самую дачу и смотреть за садом и огородом, которые уже были намечены.

Ещё когда наша семья жила в Харбине, и я училась в гимназии, мне пришлось немало услышать о Монголии от моего отца, который в начале 30-х гг. вместе с двумя другими русскими коммерсантами основал автобусную компанию для перевоза пассажиров в Жехейской провинции между городами Тунляо и Линей. Помимо того, в городе Линей отец приступил к постройке мукомольной мельницы. Сооружение здания мельницы требовало от него его личного присутствия для наблюдения за ходом строительных работ, так что время от времени он должен был ездить в Монголию.

Мне тогда было лет четырнадцать, экзамены в гимназии уже кончились и начались летние каникулы, а в силу этого, будучи ничем не связанной, я сказала отцу, что мне хотелось бы поехать вместе с ним в Монголию на 3–4 недели…

С выражением большого неудовольствия на лице и даже с некоторым негодованием отец заметил мне: «Я не понимаю, как это у тебя могло появиться желание ехать в Монголию — в эту дикую страну! Там кругом запустение, песок и пыль. Если бы не мои денежные дела, которые принуждают меня ехать в Монголию, то я никогда не сунулся бы туда…».

В самом деле, лучше было бы подождать до своего совершеннолетия и тогда одной поехать в Монголию, а пока же заняться изучением этой страны по разным книгам и журналам, которые издавались на эту тему, как на русском, так и на английском языке, и которые я могла легко достать в кое-каких харбинских казённых и частных библиотеках.

В первую очередь я взялась за сочинения известных путешественников, исследователей Азии, таких как Н.М.Пржевальский, С.А.Гедин, Н.К.Рерих и др. Что меня поражало, так это отношение тибетцев к европейцам-учёным, которых те не допускали в свою страну. Позднее, когда я сама близко столкнулась с тибетскими и монгольскими ламами и подняла этот вопрос, то они объяснили мне, что главными чертами характера людей должны быть правдивость и человечность, и вполне возможно, что среди европейцев-учёных есть хорошие порядочные люди, но обычно европейцы-учёные прокладывают путь в закрытые азиатские страны другим европейцам, которые в своём поведении руководствуются главным образом личной выгодой и притом очень коварны, жадны и жестоки, а потому тибетцы не желают никакого общения с европейцами.

А в Китае ещё задолго до Боксёрского восстания существовало общество, которое проводило идею борьбы с европейским влиянием. То общество старалось препятствовать, главным образом, распространению христианства среди китайцев.

С точки зрения почти поголовно всех китайцев, христианское вероучение, которое по- китайски зовётся «цзи-ду-цзяо», приносило большой вред китайской культуре и морали. Из поведения европейцев и американцев, появлявшихся в Китае и называвших себя христианами, у китайцев сложилось впечатление, что христианская религия поощряла ложь, насилие, убийство, наркоманию, жадность, лютость и вероломство. Кроме того, последователи христианского вероучения не только пренебрежительно относились к религиозным учениям, которые исповедовали китайцы, но даже пытались положить конец их тысячелетним традициям и обычаям, поэтому ещё в конце XVIII века для защиты своего миросозерцания, культуры и национального единства китайцы стали усиленно распространять против христианства своеобразное религиозно-политическое учение под названием «ба-гуа-цзяо», что по-русски будет «вероучение на основании октаграммы».