Чтение онлайн

Из этого самоедства выдернула материнская рука, схватившая его за ухо и почти силой оттащившая от телеги с немного расчухавшимися драконышами. Там, чуть в отдалении, в полном одиночестве стояла Айлин — и когда она только успела вырваться от своих? — и так же, как и он, несмело поглядывала то на тетю, то на Дарре.

— Идите уже, — тепло улыбнулась мать, — пока Лил зубы им всем заговаривает. Это вам нужнее.

И они пошли. Не сговариваясь, не планируя ничего; так и добрели до своего будущего дома, и здесь оказалось, что Айлин тоже успела насочинять каких-то совершенно невероятных вещей, да еще и поверить в них. И, не останься они наедине…

— Как думаешь, Эйнард меня не уволит за недельный прогул, если я скажу, что это ты меня за дверь не выпускала? — с теплой улыбкой поинтересовался Дарре. Айлин замотала головой и нежно погладила его по щеке.

— Тетя Ариана обещала присмотреть, если что, за пекарней, — проговорила она, хотя в глазах отражались совсем уже другие мысли, и они завораживали, заманивали, пробуждали внутри огонь, заставляя забывать об обещании дождаться ее совершеннолетия. — Думаю, они с Кайей отлично справятся.

— Я на ночь печь растоплю, — чувствуя, что от ее близости начинают забываться простейшие слова, пробормотал Дарре. — Тепло будет.

— А на чердаке сена полно, — отозвалась Айлин, перебираясь пальчиками ему под волосы. — Постелем, чтобы не жестко было, а завтра…

Но думать о завтра в этот момент не осталось совсем никаких сил.

Дарре сжал свою девчонку в объятиях, нашел горячие отзывчивые губы и пропал вместе со всеми заботами и придуманными преградами.

Айлин почти привычно, но оттого не менее волнующе вдавила костяшки пальцев ему под лопатки, позволяя стискивать свои хрупкие плечики и спускаться ниже, сминая ткань платья на талии, а сама целовала и целовала, возвращая жизнь в душу Дарре, заставляя кровь бурлить в жилах. Когда Айлин рубаху с него потянула, Дарре даже не удивился: таким естественным и необходимо правильным это казалось. Дотронуться до желанной кожи, впитать в себя жар любимого тела, чтобы просто убедиться, что все это на самом деле, что боги сжалились, что вернули их друг другу и не против, чтобы они стали единым целым.

Ее ладошки заскользили по мигом увлажнившейся коже, обжигая и вместе с тем даря ни с чем не сравнимое наслаждение. Одна только мысль о том, что Айлин по-прежнему хотелось к нему прикасаться, будоражила Дарре до остановки дыхания. Только и ему уже было мало лишь ее ласк, он тоже желал узнать свою рыжую девчонку настоящей. И что их могло сейчас удержать? После того как сегодняшний день едва не стал последним в жизни, откладывать единение хоть на миг казалось кощунством. А если на Айлин кто взгляд косой из-за этого бросит, огребет неприятностей так, что до смерти хватит. Тем более, что от свадьбы Дарре даже под пытками не откажется.

Он подхватил Айлин на руки, на ощупь взбираясь по лестнице наверх. Айлин вовремя про сено вспомнила — а может быть, и не случайно? Иначе разве доводила бы Дарре до умопомрачения своими поцелуями, не останавливаясь ни на секунду, даже когда он, запинаясь и до смерти боясь оступиться и покалечить любимую, штурмовал ступени?

Никогда еще сено не казалось таким мягким и таким сладко пахнущим. Его запах оттенял аромат кожи Айлин, а может, это у Дарре в голове что-то перевернулось, сделав ощущения еще более острыми, а желание совсем уж невыносимыми.

— Не хочу больше ждать ни секунды, — дрожащим голосом пробормотала Айлин, тщетно пытаясь справиться со шнуровкой на платье. — Дура несчастная… Чуть все не испортила…

От этого явного позволения у Дарре напрочь отнялся язык и исчезли последние связные мысли. Он с силой дернул хлипкие веревочки, разрывая их, позволяя платью сползти с белоснежных плеч. Нижняя рубашка со свободным воротом уж точно не могла помешать его исступленным поцелуям и потерявшим всякий стыд рукам, добравшимся наконец до вожделенного и гладящим, обхватывающим, сдавливающим в каком-то восхитительном упоении. Айлин не сопротивлялась, не останавливала его, а только судорожно вдыхала, не открывая глаз, и словно в забытьи шептала его имя, перед тем как изогнуться и прильнуть к нему еще сильнее.

Не надо было никакого опыта, чтобы понять, сколь по душе Айлин его ласки. А Дарре осознание этого возносило к настоящему блаженству. Разве можно было когда-то даже просто грезить о подобном? Ладони горели огнем, а пальцы то там, то здесь пронизывало крохотными молниями, отдаваясь радостью в груди, а потом плюхаясь в низ живота самым откровенным вожделением. С губ Айлин в такие моменты срывались приглушенные стоны, но Дарре был слишком увлечен, чтобы обращать внимание на подобные совпадения. Он хотел только сделать свою рыжую девчонку счастливой, забывая о собственном удовольствии и словно не догадываясь о ее истинных желаниях.

— Мой… всполох… — непослушными губами прошептала Айлин и открыла почти не видящие из-за овладевших всем телом болезненно-сладостных ощущений глаза. — Мой… единственный…

Ни человеку, ни дракону не устоять перед таким призывом. И Дарре поддался ему, слившись с любимой в остром безграничном упоении и познав истинную награду богов.

И обрел новые крылья…

…— Не жалеешь?

Наверное, это был самый глупый вопрос, который Дарре мог задать, держа в объятиях разнежившуюся полусонную обожаемую девчонку. То, что они только что вместе пережили, не поддавалось никаким определениям, и Айлин — напряженная, задыхающаяся, откликающаяся на каждое его движение собственной страстью — окончательно убедила Дарре, что они созданы друг для друга.

— Только о том, что так и не сделала для тебя оберег, — серьезно ответила Айлин. Потом игриво улыбнулась. — Но, если бы все повторилось сначала, я бы снова перед тобой не устояла.

Дарре усмехнулся и с удовольствием поцеловал ее в висок.

— Это я перед тобой не устоял, — признался он. — Рыжая девчонка. Мечта дракона.

Айлин хихикнула.

— Какой ты теперь дракон? — весело спросила она. — У тебя и золота не осталось. Ни здесь, — она нежно коснулась его глаз, потом перебрала пальчиками совершенно черные пряди волос, — ни здесь.

Дарре, не удержавшись, взъерошил ее и без того спутанные локоны.

— Вон сколько у меня золота, — заметил он. — Всем на зависть.

Айлин довольно рассмеялась.

— Значит, я твое сокровище? — лукаво поинтересовалась она. Дарре кивнул с самым безмятежным видом.

Тело охватывала невыносимая усталость пополам с хмельной истомой. И, хотя на улице вовсю светило солнце, Дарре неотвратимо потянуло в сон. Кажется, слишком много сегодня на его долю выпало испытаний. А резервы даже драконьего — или уже человеческого? — организма оказались не безграничны.

— Как ты думаешь, через сколько часов твоего отсутствия Эйнард забьет общегородскую тревогу? — лениво поинтересовался Дарре, притягивая Айлин к себе и устраивая ее поудобнее на собственной груди. — И сколько времени ему понадобится, чтобы разыскать нас здесь и свернуть мне шею за совращение несовершеннолетней дочери?

— А ты что, жениться раздумал? — сонно спросила Айлин и, не удержавшись, зевнула. В объятиях Дарре было так хорошо, что не требовалось никакого одеяла. Они забились поглубже в сено, не размыкая рук и только слушая умиротворенные биения сердец друг друга. И Айлин, даже задавая столь провокационный вопрос, уже ничуть не боялась неприятного ответа. — Я тогда тебе сама шею сверну, даже папу ждать не буду.