Чтение онлайн

– И перестань ее пугать.

Я на всякий случай уткнулась в тарелку. Огненные лезвия, послание Корлина – это там, далеко. А хмурые драконы с утра пораньше – вон, рядом стоят.

– Найду. – Мэтр поднялся. – Экипаж сегодня весь твой, но трясти будет изрядно. Если мы не успеем к вечеру, Вельер начнет действовать без нас.

Квентин молча кивнул и направился к карете, разворачивая по дороге свитки.

Холодно! Только проглотив пару ложек горячей каши, я поняла, как замерзла, и немедленно натянула на себя оба пледа. Грубая ткань колола шею, но стало чуть уютнее.

– Воздух мы согрели, но земля холодная. – Мэтр провел пальцами по траве. – Жаль ее выжигать ради минутного тепла.

– Может, костер сделать поярче?

Он вздохнул.

– Отвернись.

Я еле успела шарахнуться от костра, как у самых ног взлетело пламя. Сразу стало теплее.

– Спасибо. – Я подвинулась к огню, налила себе молока. – Мне кажется, вы хотите мне что-то сказать.

Мэтр… Эрик Рист покачал головой.

– Спросить. И я не уверен, хочу ли.

– О Квентине?

– О Мареке.

Я, наверное, побледнела, потому что он мягко покачал головой. Дескать, да, предательница ты, Лин, и наверняка получишь свое, но бояться не надо, не надо…

– Так случилось, что маги и те, кто их коснулся, живут двойной жизнью. – Эрик Рист протянул руку над костром, и тот медленно начал уменьшаться. – Аркади и Марек были в свите Вельера, Эйлин помогла нам бежать. Анри – Верг, а не де Верг. Дален… о нем я не знаю ничего. Ты стала одной из них, так уж получилось. Отчасти – по моей вине. Так вот, Лин, ты рассказала нам все о Мареке. Но если огонь будет лизать пятки – ты расскажешь Мареку о нас?

Я поперхнулась.

– Мэтр, я честно…

– Да – или нет?

Он не повышал голоса, но я вдруг отчетливо увидела крылатую тень над деревьями. Вот-вот накроет лужайку…

– У меня есть очень веская причина, чтобы не раскрывать ваши тайны, – тихо ответила я. – Потому что они теперь и мои тоже.

– Тебе будет тяжело. Тебе уже непросто.

– Я знаю. Вера сумеет, – я посмотрела ему в глаза. – Когда мы вернем книгу, заключим мир, когда вы сможете при всех взять Эйлин за руку (пепел, что я говорю!) – я поеду к Мареку и буду сидеть у его ног, пока он меня не простит. А если ничего не получится, то и думать об этом незачем.

Уши горели. Я невольно опустила голову. Жаль, что тарелкой не закроешься, словно щитом, а под пледы не спрячешься, как в палатку: «Я в домике!» и все тут. Нянюшка в таких случаях, помню, просто переворачивала кулек из одеял и вытряхивала меня на свет.

Ох, получит Вельер за нянюшку… И в глаз, и по клыкам.

Мэтр все еще молчал. Я подняла взгляд, ожидая ответа.

Он вздрагивал на земле, зажимая здоровой рукой другое плечо. По белым губам текла кровь.

Я не помнила, как оказалась рядом. Через несколько секунд он приподнял голову. Еще через минуту с трудом поднялся.

– Каждое утро эта погань… Все. Кажется, все.

Я отступила на шаг.

– Вы… в-вы мне поверили?

– Я хочу тебе верить, Лин. Потому что, – он поморщился от боли, – если маги возьмут верх, с Квентином случится то же самое, и хуже всех будет не ему. Тебе.

…Эйлин, крутящая в пальцах золотую цепочку…

– Никто не возьмет верх, – твердо сказала я. – Вам, извините, я бы тоже судьбы мира не доверила. Помните, что с нянюшкой сталось? А с теми двумя, что потащились за Квентином в Херру?

– Да, действительно, надо с этим что-то делать, – Эрик собрал с травы пустые тарелки. Провел по ним рукой – и засохшая было гречка отвалилась и упала в траву. – Ездим туда-сюда, любим кого попало… Ты молоко будешь?

– Нет. – Я подхватила пледы, кувшин и котелок с остатками каши. – Едем.

Вверху, в предрассветных сумерках, таяла Дорога Домой. Словно летающий коридор пролетел…

Я невольно улыбнулась. Интересно, мы увидим Анри еще раз?

Должны. Только бы не на поле боя.

Экипаж мерно покачивался, изредка подпрыгивая на кочках. Мы с мэтром сидели на козлах; изнутри не доносилось ни звука.

Здесь трава была покрыта инеем, не росой. Я торопливо укрыла ноги пледом. Еще простыть не хватало! Впрочем, если напустить простуду на драконов и магов, будет самое то: ни огня, ни битв, ни сожженных деревень. Может, попробовать? Или напоить их медом, сладким соком, горячим вином, чтобы при каждом шаге в животе булькало?

Нет. Тело сжигает воду вмиг, да и кровь, та же вода, сухому огню не мешает. Ничего ты, Лин, не поделаешь. Будешь виновато сидеть в сторонке, покусывая губы, да надеяться, что Квентин с мэтром разольются соловьями и уговорят Вельера поостыть.

– Мерзнешь?

Мэтр вопросительно поднял бровь.

– Немного. Драконье лето закончилось, да?

Мы ехали сквозь аллею огненно-алых кленов. Было тихо-тихо, только в глубине рощи, за деревьями, слышалось карканье: там копошились в сухих листьях маленькие воронята.

– Интересно, почему клены желтеют, а потом краснеют, и так ярко?

– На миру и смерть красна, – с иронией ответил мэтр.

– Вот так всегда, – вздохнула я, – нужно умереть, чтобы признали твою красоту.

Вороненок уселся на крышу экипажа, пронзительно глядя на нас.

– Драконье лето – обещание, – нарушил молчание мэтр. – Время перемен, когда мир на грани. Да, наступает зима, но, кажется, подтолкни мир в одну сторону – и вернется лето.

– И вы…

– Мы надеемся, Лин. И мир – небо, огонь, клены, птицы – каждый год верит и надеется тоже.

Вороненок неожиданно каркнул и вспорхнул, задев крылом ветку. Мне на колени приземлился золотой, как маленькая корона, лист клена.

– А красиво умирать совсем не хочется, – добавил мэтр. – Обидно будет не увидеть весны. Впрочем, обидно-то как раз не будет…

– А Первый? Душа ведь останется…

Мэтр повернул голову.

– Человек, который бережет свою душу, станет резать мир по живому, чтобы перекроить всех по своему образу и подобию? Ты в это веришь?

– Он выбирал для мира лучший путь. Разве это не то же самое, что делаете вы?

Эрик Рист перевел взгляд на экипаж, потом на меня. Поднял брови:

– И ты довольна путем, который он выбрал?

– Я…

– Неважно, – он вздохнул. – Прости меня. Отдохни; я в состоянии последить за лошадьми час или два.