Чтение онлайн

– Я не знаком с другими драконами, впервые увидел де Вельера у вас в замке и не могу ничего рассказать вам об их планах, – отчеканил Квентин. – Как и де Вельер, я хочу, чтобы драконы овладели тонким огнем. Но этого, – он указал на руки Далена, шрамы покрывали их крест-накрест, – больше не случится. Ни с вами, ни с кем другим.

– И вы готовы отдать за это жизнь?

– Мне больше нечего отдавать.

– А как же будущее рода Кор? – хмыкнул Анри. – Замок, земли, драконята?

– Роду Кор конец, – ровным голосом ответил Квентин. – Давайте говорить по существу. Что я могу сделать, чтобы убедить вас?

– Боюсь, что ничего, – Дален внимательно посмотрел на него. – Зеркальные плоскости, наш разговор после ранения Лин, ваши уроки на крыше – вы заработали себе заключение, Квентин. Я сделаю все, чтобы оно не превратилось в пожизненное, но пока единственное, что вы можете сделать для своих братьев – это пойти с нами. Докажите, что вам можно верить: не жгите мосты.

– Второй раз, – Квентин на секунду прикрыл глаза. – Вы понимаете, чего просите?

– Да мы, в общем-то, не просим, – уронил Анри.

– Да. Конечно… – Квентин улыбнулся чему-то. – Тогда еще одно, последнее. Корлин из Кор – мой предок. Мы одна кровь; более того, он предназначил книгу своему роду. Нам. Я искал ее здесь все эти недели.

Анри бросил взгляд на Далена. Тот на миг опустил голову, и я поняла, что он ответит.

– Вы меня огорошили, признаюсь, – медленно начал Дален. – Но чародеи укрывались под крылом во все времена. Некоторые из них, – его рукава колыхнулись, – не уступали драконам в жестокости. Я не знаю, чего хотел Корлин. Я не знаю, искренни ли вы.

– Я опаснее всех в Галавере, я несу тонкий огонь драконам… – Квентин помолчал. – Возможно. Но Корлин оставил книгу своему роду, не ордену. Он верил в нас. Вы лучше меня знаете, что мы близки по рождению и по огню, а значит, и удержать мир мы сможем только вместе, – нотки в его голосе были почти умоляющими. Если моего слова недостаточно, вспомните Эрика Риста и глаза Эйлин. Война – не только сожженные деревни. Пепел, да вы двое потеряли не меньше, чем я! Когда поля покроются отсеченными крыльями, от нас отвернутся все. И придет высокая вода.

– Может быть. – Я видела, чего стоили Далену эти два слова. – Но отпускать вас мы не вправе.

– Это еще мягко сказано, – отрезал Анри. Его руки подрагивали. – Отпустить его в день, когда он заграбастал свиток по зеркальным плоскостям, в день, когда его сородичи сожгли деревню! И чего мы дождемся? Школы Кор на Серых холмах и магов по горло в воде? Отпустить! Скажете тоже…

– А как же красивые слова о драконах, чьи дети придут учиться в Галавер? Сказка?

– Вас я бы принял, – мягко ответил Дален. – Но не через ложь.

Квентин скрестил руки на груди. Упрямый мальчишка, что пытается убедить взрослых не отправлять его спать…

Анри и Дален переглянулись, не опуская ладоней. Квентин открыл рот. Метнул взгляд на шкафы, над которыми сидела я – и решительно тряхнул головой.

– Тогда это все. Вы пришли сюда не с пустыми руками, я надеюсь?

Анри отступил на шаг, поднимая руки. В руках Далена появился прозрачный цилиндр. Лекарь заваривал в таких чай, когда пациентов было мало. Мы сидели под треск свечей и крошили в кипяченую настойку сушеные яблоки…

Я зажмурилась. Послышался плеск. Затем звук льющейся воды.

– «Мы не герои мифов, но это ничего не меняет», – с усмешкой произнес Квентин. – Я готов идти с вами, господа.

Хлопнула дверь, и я осталась одна. В темноте.

«Выберись».

Я открыла глаза. Пора было спускаться.

Кап… Кап…

Чьи-то шаги, все тише и тише. Шаги? Нет. Здесь никого нет. Кажется, нет и меня. Тело исчезло. Я плыл в черной глухой пустоте, под веками взрывались круги света. Сердце билось все медленнее и медленнее. Кажется, я должен был знать почему, но голова отказывалась думать.

Кап, кап, кап…

Сколько недель прошло? Или минут? Я больше не могу здесь… но вода продолжала капать, и я знал, что буду слушать еще вечность, а потом придется все начать заново.

Глаза слипаются. Как в ту ночь, когда родители ушли. Точь-в-точь…

…Я устраиваюсь в кровати поудобнее. Глаза слипаются. Почему отец не понимает, что я хочу спать?

– Нам нужно уйти, – говорит он.

– Надолго?

– Насовсем.

– Я бы очень хотела остаться, – тихо говорит мама. Она стоит в углу, и тень от рыбацких сетей окутывает ее, как звездный свет. – Но это буду уже не я. А зачем тебе кто-то другой?

– Мне? Мне вообще никто не нужен, – сонно говорю я. – Но завтра я буду запускать воздушного змея, и я возьму тебя с собой.

– Не получится, – она качает головой. – Завтра мы будем далеко-далеко.

– Тогда я полечу с вами? – с надеждой спрашиваю я. – Можно?

Они переглядываются.

– Ну вот представь, – серьезно говорит мама, – что во всем мире никто не умеет летать.

– А я?

– И ты. И папа. И вообще кто угодно. А про тех, кто умел, помнят только ложь и грязь.

– А на самом деле они ничего плохого не делали?

– Ну… не все, – кашляет папа. – Некоторые очень даже постарались, чтобы благодарные потомки их запомнили как следует.

– Ты хочешь, чтобы так было? – безжалостно завершает мама.

– Нет, – растерянно отвечаю я. – А так точно будет?

– Так уже есть.

– А если вы уйдете и будете драться? Все запомнят, что вы были хорошие?

Папа фыркает и сотрясается в приступе беззвучного смеха.

– Вот уж точно, устами младенца!… – отсмеявшись, произносит он. – Если мы не станем бороться, Квентин, очень скоро никого из нас не останется, и историю напишут победители. А фантазия, уверяю тебя, у них очень богатая. Если мы не будем делать настоящее, от будущего останутся рожки да ножки.