Чтение онлайн

И тут под ноги подворачивается карниз.

В ушах свистит. Я кувыркаюсь между крышей и морем, уже совершенно не представляя где что и, зажмурив глаза, жду, когда соленая вода наполнит нос, рот и уши. Но воздух коварно ударяет снизу, деревянной подушкой ложится под грудь, и я больше не кувыркаюсь – барахтаюсь, но не падаю.

Рядом хлопает парус. Раз, другой – почему, если на море нет ветра? И почему так громко, если до воды я не долетел?

Я осторожно приоткрываю глаза. Там, где минуту назад были руки, мерно дышат огромные крылья, и я замираю от восторга: неужели мои так выросли?

– Твои, – смеется папа. Он делает круг подо мной и возвращается. – Полетим к скалам или вернемся в замок?

Я поворачиваю голову и смотрю на скалы. Далеко.

Но не кончаться же чуду? Ни за что!

Я взмахиваю крыльями, и дорога сама ложится передо мной.

Вокруг сиреневые сумерки, воздух скользит и уходит вниз, как лыжня в горах глубокой зимой, а иногда сердце проваливается в яму, делает кувырок, и хочется поймать себя за хвост, снова и снова, оттолкнуться от папиной спины и взлететь к облакам. А потом, когда наступит ночь, сидеть на крыше, завернувшись в одеяло, пить молоко и смотреть на звезды.

…Солнце высоко, а мамы нет. И папы нет.

Я выбегаю из дома на траву. Я знаю-вижу-ощущаю, что стоит раскинуть руки и закричать, земля уйдет из-под ног, голова закружится, лужайка взметнется косым холмом, а тело вытянется в певучую струну. Тень огромных, в дом, крыльев накроет солнечный клевер, и страх уйдет вниз вслед за верхушками сосен.

– Квентин! – окликает тетушка. – Завтракать!

Но не сегодня. Я же обещал.

…Я вздрогнул, приходя в себя. Верхушка башни темнела совсем близко, и я с усилием развернулся: Вельер взял много левее, к старой каменной дороге. Когда-то она проходила над обрывом, за много метров до прибоя. Теперь волны плескались совсем рядом.

Вельер пролетел под одной из арок, ловко избегая брызг. Я миновал колоннаду, сделал петлю, разворачиваясь, и с неохотой сложил крылья.

Лететь к Вельеру, задевая своды и арки, было невозможно. Я вздохнул и тронулся в путь, царапая когтями камни.

Вельер задумчиво смотрел на меня. Он уже успел одеться: из кожаного мешка, что он нес в когтях, появился плащ и короткая туника.

– Каково это – так долго не летать? – спросил он, когда я подковылял к нему и упал на бок, возвращаясь.

– А то вы не знаете, – выдохнул я, лежа на спине. – Восторг и горечь одновременно. Кажется, что вот-вот переломится спина, но земля подталкивает вверх, и я снова властелин мира… нашего мира.

– Твоего мира. «Нашего» – это вежливый ответ. Когда становишься собой, видишь мир своим и только своим; иное невозможно. – Вельер протянул мне сверток с одеждой. – «Мое!», «мой мир», «мой путь». Это в подсознании. В крови.

Я подхватил тунику.

– Спасибо.

– За это не стоит благодарить, – негромко заметил Вельер, и я на секунду почувствовал себя неотесанным болваном.

– В том замке я учился летать, – неожиданно для себя сказал я.

– Я тоже, – он улыбнулся впервые со времени нашего знакомства. – И твой отец. И Рист. И… – Вельер замолчал. Жесткие складки у губ стали глубже.

– И моя жена, – с усилием закончил он.

Мои брови взлетели вверх.

– Я думаю, без этой истории разговора не получится, – спокойно продолжил он. – Когда-то, двадцать пять лет назад, мне очень повезло. Мы любили друг друга, не расставались ни на минуту, летали над морем наперегонки… В одну из прогулок у нее судорогой свело крылья, и она упала в воду. Я вытащил ее сразу, но до замка было почти два часа пути, и… Я затопил все камины, но она так и не смогла отогреться.

– Я сожалею… – тихо сказал я. – Но то, что произошло потом, – как вы могли? Зачем?

– Глупые счастливые девчонки, которые прыгали ко мне в постель? – Вельер смотрел на меня без улыбки. – «Драконьи невесты» – так, кажется, их звали в городе? Потом, когда в моем замке горели картины, а сам я ютился в какой-то хижине, я думал: что тогда на меня нашло? Горе? Понятные мужские желания? Или морская вода пригасила огонь, а с ним – сострадание и здравый смысл?

Он выпрямился. Замер на невидимой грани между морем и камнем.

– Собственно говоря, я оправдываюсь, а повелитель не оправдывается. Но сейчас и здесь это нужно. Речь идет о женщине, Квентин. Об обычной, хорошей женщине, которая никогда в жизни не знала магии. Марек, ее младший брат, был моим учеником. Она меня спасла. Выслушала, помогла сохранить голову. И я ей отплатил…

Он надолго замолчал. Сейчас, когда он смотрел вдаль, обхватив левой рукой колонну, он чем-то неуловимо напоминал Далена. Неужели мы все такие? И у каждого на душе лежит непростительное, вина, которую не забыть и не искупить? Поступок, совершенный в исступленной горячке или на холодную голову?

– Первый сделал нас такими, – точно отвечая на мои мысли, сказал Вельер. – Злое чудо… Легенда гласит, кстати, что мы стоим у его замка.

– У замка Первого? Драконы учатся летать здесь до сих пор? И он не забыт, как полагается дому предателя?

– Замок-то в чем провинился? – пожал плечами Вельер. – Не Первый его строил.

– «Первый». Мы даже не запомнили имени…

– У злых чудес не бывает имен. За две тысячи лет его все равно бы забыли. Тебе, кстати, не приходило в голову, что он был единственным чудом за всю нашу историю?

– Первый?

– Кто же еще…

Вельер прошел к колоннаде и уселся на обломок мрамора, как на трон. За его спиной билось о камень море.

– Много сотен лет все шло своим чередом, – продолжал он. – Мы постигали огонь, выражали себя в творении, радости, приключениях… Потом вдохновение начало угасать, тонкого огня стало меньше – но мы оставались великими. А затем явился Первый, за ним выросли люди, и мы угасли вмиг. Как ты думаешь, почему?

Я развел руками.

– Вы хотите ответить. Отвечайте.

– Я иногда думаю, что это было предопределено, – негромко сказал Вельер. – Что мы обречены делать одни и те же ошибки: убивать друг друга, забывать, гибнуть… Как Первый умудрился лишиться пламени, одному небу известно. Но с него все началось. За ним выросли люди; через него мы любим, – он сухо усмехнулся, – женщин без огня.

– Вы говорите о…

Вельер взмахнул рукой, призывая меня молчать.

– Коварный план, а? Пусть от крыльев откажутся не все, думал Первый, зато я достигну первой и главной цели: появятся люди. Мы увидим друг в друге мужчин и женщин, и людей станет больше, а потом, когда родятся волшебники и поднимутся против драконов, толпа истребит и тех, и других. И настанет мир без магии…