Чтение онлайн

Я вспомнила улыбку, появившуюся на лице матери в миг её гибели и с чистой совестью ответила:

— Да, она счастлива.

— Слава небесам, — успокоено вздохнул старик. — Я уже и не верил, что она сможет забыть то предательство, забыть свою несчастную любовь. Она ведь ушла, проклиная магов, и они не остановили её. Тот единственный раз в её глазах горело чёрное пламя. Я уже не мог видеть, но чувствовал убийственный жар его дыхания. Это оно выжгло её душу. Проклятая кровь убила мою девочку. Но ты говоришь, она нашла в себе силы возродиться, она счастлива. И теперь я могу уснуть, вечный покой давно ждёт меня.

Старик всё ещё прикасался к моим волосам дрожащими руками, но я видела, как силы покидают его. Эта встреча оказалась слишком сильным испытанием для него. Голос Рэя слабел, тело всё сильнее дрожало, годы боли истерзали его душу, лишили сил. Он жил только надеждой на нашу встречу, желая уберечь хотя бы меня, раз не смог защитить свою любимую Отану, ведь её приходилось защищать от неё самой. И вот ему больше незачем было жить — долгожданная встреча состоялась, он сделал все, что было в его силах. Теперь старик угасал у меня на руках, медленно погружаясь в спасительный сон. Я не могла определить, что чувствую к нему. Единственное, в чём была уверена — это не было равнодушие. Он — та соломинка, которая связывала меня с неизвестным мне прошлым, с таким значимым для меня родом, о котором, до сей поры, я имела весьма смутное представление. Он был тем окошком, которое долгое время было заперто и, думалось, навсегда и в которое я теперь имела возможность заглянуть.

— Кто выжег твои глаза? — спросила, не надеясь быть услышанной окунувшимся в грёзы сна стариком.

Но он ответил, уже так тихо, что мне пришлось склониться к его губам:

— Арутин… Я не мог видеть, её кровь…Она не кричала… Просила: найдите эту каплю, спасите мир… Я не мог видеть…Бросился к ней…Он сказал: не смотри…Потом огонь и темнота…

Рэй затих, погрузился в сон. Я прислонила его к стволу дуба-великана, послушала едва уловимое дыхание. Не была уверена, что он ещё проснётся. Но пока он спал, и я не хотела тревожить его. Я не хотела, чтобы он ощутил огонь, восставший в моей груди чёрной стеной. Я так и не успела узнать, кто из магов предал мою мать. Никогда бы не подумала, что она способна любить. Видимо, несчастная любовь в нашем роду передаётся по наследству так же, как и проклятая кровь. Но одно имя мне было теперь известно — Арутин! Оглянулась, в надежде спросить о таинственном маге своего недавнего провожатого, но рыжий исчез, оставив после себя примятую под орешником траву. Не утерпел всё же, сбежал к своему красивому озеру. Я поднялась и решительно отправилась на поиски того, кто давно уже должен был ответить за вечную ночь, которую он подарил моему деду. Может быть, та прежняя Верна и не решилась бы разыскивать мага, но дракон, который в ней проснулся, не размышлял, не сомневался. Я не успела сделать и десятка шагов, как протяжный вой заставил меня остановиться. Он нёсся над деревьями, настигая всех, кто был в лесу. Это был зов. Я поняла, почувствовала и теперь знала, куда мне нужно идти.

3. Жить или умереть?

Протяжный заунывный звук завладел мною. Он сковал тело, оплёл душу невидимой, но прочной лентой, и потянул куда-то. В сознании билась только одна мысль:

— Идти…идти… идти…

Дракон во мне ярился, бушевал, не желая подчиняться чужой воле. Он, наверное, мог оборвать, сжечь эти путы, если бы я позволила внутренней силе выплеснуться. Но я знала, каким-то образом чувствовала — нельзя дать чёрному огню, полыхающему во мне, взять верх, стать моим господином. Ведь в ту минуту я исчезну, и останется только это безумное, всепоглощающее пламя. Мне следовало остаться хозяйкой самой себе. Я хотела подчинить, усмирить, живущего во мне огненного зверя, но всё ещё не знала, как это сделать и только поэтому покорно шла на зов, почти ничего не замечая вокруг. Шла, как пленница, которую кто-то неизвестный и чрезвычайно сильный тянул на магической верёвке к себе навстречу. С другой стороны, я тоже была не прочь встретиться, наконец, с настоящими великими магами. Подозревала, что среди них будет и тот, чьё имя мне было теперь известно — Арутин. Я собиралась его искать, но теперь он сам ждал меня. Вряд ли маги понимали, с чем столкнулись, что пробудили к жизни. Порой, казалось, если я не научусь справляться с собой, не отыщу равновесие в себе между человеком и драконом — мир погибнет намного быстрее, чем ожидалось отвергнутыми, лишёнными права на жизнь нелюдями. Лордин не ошибался, когда утверждал, что капля драконьей крови способна на многое. Меня пугала эта пробудившаяся во мне сила. Иной раз верилось, что она сожжёт весь этот чудный лес со всеми его жителями, а, может быть, и целый мир, когда получит полную свободу. Но я не хотела этого, поэтому приходилось бороться с самой собой, не позволяя дракону одолеть то человеческое, что ещё во мне оставалось.

Я шла через лес, не замечая троп, и деревья словно расступались передо мной. Вокруг снова замелькали многочисленные лица. Маги провожали меня пытливыми, а то и сочувствующими взглядами. Глядели на меня так, как будто я обратилась вдруг вживую покойницу, которая шествовала нынче к своей могиле, выкопанной предусмотрительным лешим Ранугом. Тихий пугливый шёпот долетал со всех сторон, едва касаясь завороженного зовом сознания.

— Круг старейших… Впервые за много лет… — Жертва…кровь дракона…

— Жертвенный алтарь снова открыт…

— Мир будет спасён…Мы будем спасены…

— Ничего ещё неизвестно…В прошлый раз жертва была напрасной…

В какой-то миг рядом со мной появился Астамир. Он выглядел растерянным. Шепнул виновато:

— Прости, девочка. Я не знал, что Круг соберётся так скоро. Я обещал тебе отдых, но маги не хотят упустить даже мига. Закат уже близко. Им нужно кровавое солнце для ритуала. Но нельзя позволить великим снова ошибиться. Не бойся, я не оставлю тебя, я постараюсь быть рядом.

Я не боялась. Я не слушала его. В висках стучало лишь одно:

— Идти…идти…идти…

В груди тихо ярился дракон, рвущийся на волю. Великие встретили меня на площадке у алтаря, которая служила им, видимо, некоторым подобием святилища. Это была именно площадка, а не лесная поляна. Лес настороженно отступил от пугающего даже его места. Чёрная, будто выжженная, земля, на которой не росли ни трава, ни кусты, оставшиеся за спиной, чем-то напомнила, уж не знаю почему, пол мрачного подземелья. Хотя над головой по-прежнему простиралось потемневшее к вечеру небо, и подпалённое алым солнце сбрасывало нам на головы свои лучи, как кровавые капли. Впрочем, каменные стены здесь были. Они, словно части разрушенной башни, перенесённые сюда насильно явно нечеловеческой силой, окружали площадку с разных сторон. Лишь узкий проход позволял беспрепятственно приблизиться к алтарю. Хотя вряд ли бы здесь смог пройти посторонний. Догадываюсь, зов стал тем ключом, который отпер для меня невидимую дверь. Не знаю, смогла бы я раньше ощутить давящую, почти угрожающую атмосферу этого места, теперь же она явственно давила на плечи, словно была материальной. Всё здесь — каждый уголок, каждый камешек казались мне наполненными тёмной, вязкой силой, скопившейся в них за многие века, а, может быть, и тысячелетия. Воздух был густым, приторным. В нос ударил резкий неприятно-сладковатый запах. Я не могла определиться: кажется, пахло медью, железом, ржавчиной или чем-то подобным. Но дракон во мне знал точно — это был запах крови. Разъярённый, будто раненый медведь, он взвился, взвыл и рванулся вперёд, пытаясь выплеснуться из моих глаз огненными слезинками. Я резко остановилась, закрыла глаза, справляясь с внутренним раздражением, чужим гневом. Сколько же жизней впитала эта земля, эти камни?! Даже воздух утратил свою прозрачность. Окружающий серо-бурый туман напоминал клубы пыли, пропитанной кровью. Но, возможно, то был лишь вечерний сумрак, смешанный с цветом кровавого заката. В любом случае глаза открывать не хотелось. Тишина давила на уши. Не было слышно ни щебета птиц, ни шелеста листвы, ни шума ветра. Если бы не успела заметить тёмные фигуры, с ног до головы укутанные в тёмно-синие плащи, расшитые серебристыми созвездиями, то решила, что вдруг перенеслась в какое-то пустынное место, далёкое от леса, далёкое от кого бы то ни было из живых существ.

Давящая, обволакивающая пустота принудила взглянуть, медленно приподняв веки, дабы удостовериться, что мир вокруг не исчез, оставив меня в совершенном одиночестве. Тёмные фигуры со скрытыми под капюшонами лицами всё так же стояли полукругом возле чёрного блестящего камня, издали напоминающего крышку гроба. Странно, но где-то я уже видела что-то подобное. Пришлось поднапрячь память, и спустя миг я вспомнила. Стол у змеиного князька Граба был сделан из точно такого же, неизвестного мне материала. Только он выглядел гладким, без единой шероховатости. А местный алтарь был испещрен трещинами, переплетёнными в замысловатом узоре, украшающем ровную поверхность. Идеально чёрный цвет портили красные разводы. Видимо, это были следы не единожды пролитой на этом камне крови. Не скрываясь, брезгливо поморщилась, но страха во мне не было, хотя и знала, что меня здесь ждёт.

Затянувшееся молчание утомило. Несмотря на своё нетерпение, я всё никак не могла решиться нарушить тишину. Уж и не знаю, что они высматривали во мне — эти великие старцы. Что, вообще, можно было разглядеть сквозь плотную ткань капюшонов, надвинутых почти до дряблых подбородков?! Мне не терпелось броситься к ним с вопросами, но внутренний жар сковал мои уста. Показалось вдруг, что вместо слов изо рта выплеснется пламя. Лишь поэтому решила прежде послушать хозяев, которые сами же приволокли меня сюда. Мысленно пересчитала присутствующих. Удивилась, ожидая большего количества магов. Всего-то двенадцать по кругу и один — самый высокий из них, — в центре, у алтаря. Ну вот и встретила я наделённых силой древних стариков, прячущихся в чаще леса, о которых порой с насмешкой вспоминали граждане объединённого государства, не забывая каждый раз суеверно сплёвывать через левое плечо. Страх всё ещё запаздывал, во мне плескалось лишь любопытство и клокотал едва сдерживаемый гнев, да и тот не совсем мой. Высокий старик первым привлёк моё внимание. Его от других отличала длинная белоснежная борода, скрывающая подбородок и пушистым облаком спадающая почти до земли. Дракон, вцепившийся в повод накормить свой огонь злобой, подсказал: Арутин! Я резко шагнула к нему навстречу, ещё не зная, что стану делать или говорить, когда он скрипуче провозгласил:

— Свершилось! Дракон пришёл!

Тихий одобрительный гул стал ему ответом. Признали всё-таки значит. Долго же раздумывали. Забыв про злость, я едва справилась с неуместным в данный момент смешком. Уж больно театральной показалась мне эта встреча, словно заскучавшие старички решили разыграть представление, похожее на одно из тех, которые устраивали для толпы бродячие актёры на площади в дни праздников. Настоящим здесь казалось только это жуткое место, которое они выбрали для спектакля. Белобородый, впрочем, не ждал аплодисментов, он продолжил свою речь, и с каждой фразой голос его креп, пока не превратился в эхо далёкого грома.

— Великий Благолет впитает кровь и силу дракона, смешанную с силой кровавого солнца! Чёрный огонь вдохнёт жизнь в древний камень, и он переродится в зверя. Чёрный дракон сметёт скверну из нашего мира, вернёт магию, вернёт жизнь. Так будет отныне и на века!

— Отныне и на века! — гулко повторили маги, и я почувствовала, как воздух вокруг уплотнился, будто пытаясь спеленать меня, словно младенца, заботливая нянюшка. Как-то сразу стало понятно, что шутки кончились, а спектакль оказался не очень приятной жизнью. Не иначе, как от пробудившегося, наконец, страха в голове проскользнула совсем несвоевременная мысль: в древности благолет также именовали кровавиком. Перед мысленным взором замелькали кровавые пятна. Высокий старец тем временем резко откинул капюшон и уставился на меня, упрямо сопротивляющуюся покрывалу из воздуха, которое всё теснее укутывало тело. Тёмные глаза его с красными прожилками показались осколками кровожадного камня. Они притягивали меня, лишая сил сопротивляться. Но маг был способен подчинить себе лишь человека. Дракон же ему был неподвластен. Я упёрлась, вцепилась мёртвой хваткой в ближайший камень, так удачно торчащий рядом из сломанной древней стены. Хищно оскалилась, словно зверь всё же смог на миг прорываться наружу и исказить мои черты, показав собственный облик. Черпая силы в упрямой злости, сопротивлялась не только магу, но ещё и дракону, требующему полной свободы. Никому из них я не желала сдаваться. Казалось, моё тело вот-вот разорвётся, ведь оно было лишь хрупкой человеческой оболочкой, сдерживающей убийственный огонь.