Чтение онлайн

Он был дома и заулыбался искренне и радостно при виде нас обоих — живых и невредимых.

— Танька, это не у тебя рвануло? — сразу спросил он, едва успев поздороваться.

— У меня, у меня… Ерунда, — отмахнулась я и с ходу начала: — Леха, ты, я вижу, сегодня отдыхаешь…

— Насквозь видишь, Танюха!

— Не хочешь сделать свой отдых чуть более активным?

— Понял… Удостоверение и спецсредства брать?

— Брать, но на стволы и нунчаки особый упор не делай: возможны варианты. Будем, если что, сражаться не помповиком, а умением.

Алексей молча стал прилаживать кобуру своего табельного пистолета, а потом сунул в карман какой-то маленький и, очевидно, тяжелый сверток.

У меня под курткой тоже пряталось зарегистрированное в соответствующих органах огнестрельное оружие.

Потом мы заехали к Галке.

Маклеров и посетителей, к счастью, не было, и мы смогли без помех пообщаться минут двадцать.

Весьма ценное, доложу вам, получилось общение!

Оказывается, в определенных кругах пошла заметная волна. Внедрившаяся было в местный теневой бизнес некая, как сейчас выражаются, пришлая структура начала испытывать со вчерашнего дня сильное давление со стороны конкурентов, не смирившихся с тем, что их частично оттеснили с рынка. К слову, традиционный рэкет не являлся основным источником дохода пришельцев. С Востока они захватили не только множество боевиков с характерным разрезом глаз, но и столь же характерные для тех краев естественные и искусственные наркотические средства. Вся эта ядовитая дрянь и хлынула не так давно в наш город полноводной мутной волной.

Так вот, вчера на двух наркодельцов рангом выше среднего было совершено покушение — в одном случае удачное. Назревают новые битвы — это подтвердил и Алексей, у него была независимая информация.

Рассказала мне Галя и еще кое о чем, но… я лучше умолчу, о чем именно, очень уж странно и страшно…

До Театральной площади мы докатили на попутке быстро, а там я сказала мужикам:

— Я иду во-он в тот миленький магазинчик. Ждите здесь, а через полчасика… действуйте по обстановке. Игорь, усвой: Алексей — шеф!

Я повернулась и не спеша зашагала в сторону известного своим радушием магазинчика, на ходу раскрывая «энергозонтик» и доводя до максимальной мощности биоблокаду.

В магазине на этот раз было светло — портьеры еще не задергивали. За прилавком маячили сразу два «консультанта», разительно отличавшиеся внешне: один здоровенный, грузный и насупленный, как сердитый бык, а другой словно весь состоял из железных прутьев, скрученных проволокой. Буйвол и Пугало — так я их про себя назвала.

Оба поздоровались со мной. Пугало сразу же исчез в подсобке и вскоре вернулся не один.

Его спутника я узнала сразу — нет, не зря копошилась в Игоревых воспоминаниях! Вот он воочию передо мной, этот улыбчивый седой бодхисаттва — только теперь он без головного убора, волосы расчесаны на косой пробор.

А правильной формы уши ныне украшены серьгами из зеленоватого жадеита в виде драконов с оскаленными пастями и угрожающе вытянутыми лапами.

Вся его внешность излучала ровное и уверенное сознание своего величия. Я очень осторожно «дотронулась» до него… и тут же отпрянула: его биополе ОБЖИГАЛО!

Седой шагнул мне навстречу и чуть поклонился. Он едва опустил голову, но у меня появилось чувство, будто я сама только что отвесила ему земной поклон — такой, какие можно видеть только у женщин в русских народных танцах.

— Здравствуйте, юная госпожа.

— Здравствуйте, почтенный.

— Я счастлив видеть вас в нашем маленьком заведении.

— Надеюсь, в подсобке вашего заведения на сей раз не прячется взвод автоматчиков?

— Что вы, моя госпожа! Прошу прощения, что не представился сразу. Называйте меня Ли Си Цин. Или же просто Лисицын, как пожелаете, — усмехнулся он.

— Рада познакомиться, господин Ли… а может, и господин Лисицын, я еще не решила окончательно, как к вам обращаться. Мне, полагаю, нет необходимости называть свое имя?

— О, безусловно! Но почему мы все еще беседуем стоя? Позвольте предложить вам одно из этих кресел… — Ли сделал приглашающий жест по направлению к стоявшим в торговом зале покрытым коричневыми узорчатыми гобеленами высоким креслам.

Мы сели. Буйвол подкатил к нашим креслам столик с двумя большими чашками ароматного чая и вазочкой тончайшего печенья. Пугало пронес мимо меня табличку «Извините, у нас перерыв» и закрепил ее на двери с наружной стороны. Дверь он при этом запирать не стал. Уже приятно…

Двое консультантов скрылись в подсобке, а Седой Лис тем временем заговорил:

— Может быть, у вас есть ко мне какие-то вопросы?

— Есть, господин Лисицын. Вопрос первый: вы давно у нас?

Улыбка моего собеседника стала чуть шире, нижняя губа слегка оттопырилась.

— Ваш вопрос несколько неконкретен… Что ж, отвечу, например, так: мы появлялись в разное время и по разным причинам. Мы преследовали цели, которые сложно объяснить широкому кругу людей…

Я не удержалась:

— Ну, разумеется… Вряд ли удастся объяснить широкой общественности ту громадную пользу, которую приносит кое-кому… все увеличивающееся распространение наркомании среди подростков… Когда надоедают видео и танцы, так хочется чего-то неизведанного, не правда ли?

— О, вы чересчур поспешны и прямолинейны в своих умозаключениях, сударыня. — Ли отправил в рот печенье и отпил глоток чаю. — Позвольте спросить: вы знакомы с теорией четырех типов культур?

— Я знакома со многими теориями, но интуиция подсказывает мне, что вы готовы поведать мне об известном лишь немногим…

Я решила последовать примеру хозяина и с удовольствием съела пару кусочков печенья. На вкус оно было столь же восхитительно, как на вид. А чай и вовсе оказался великолепен.

— В таком случае разрешите начать.

Культуры Первого типа — пантеистические. Люди этих культур видят божество во всем сущем.

Второй тип — это монотеистические культуры с классическими, хорошо сформированными религиями.

Культуры Третьего типа исповедуют в основном вульгарный материализм, не облагороженный какими-либо духовными поисками.

Он говорил, а я еще раз попыталась «прощупать» его… На этот раз я коснулась его наружной биополевой оболочки спокойно, однако дальше продвинуться не смогла. Серьезный мужик…

— Ваше нынешнее общество складывается из элементов культур Второго и Третьего типа. Оба этих типа обречены.

И лишь мы, представители культуры Четвертого типа, приблизились к осознанию того, что, возможно, есть некий смысл в извечной человеческой жестокости и какое-то оправдание тысячелетиям наших страданий. Мы уже научились использовать наилучший из наших собственных взглядов в тех обстоятельствах, в которых мы находимся. Мы знаем, что каждый раз, когда мы действуем, мы делаем это, основываясь на неадекватной информации. Но мы стараемся делать все, что можем, для самих себя и для наших собратьев. Причем делать это, не зная, значат ли что-то наши усилия, не говоря уже о том, могут ли эти усилия содействовать каким-то положительным образом некой цели, находящейся за пределами нашего понимания.