Чтение онлайн

“Тогда доброй ночи!” – сказала я и улеглась под одеяло. Завтра мне предстоял новый день в обнимку со шваброй, и нужно было подготовиться к нему, как следует.

Снов мне не снилось. Я проснулась от того, что меховая лапка домового потянула меня за ногу, и услышала:

– Вставать пора, жеваный крот! Смена скоро начнется!

Я поднялась с кровати, и буревестник, который притаился на полу, тотчас же бросился ко мне и обхватил за ногу, прильнув всем телом. Ладно, пока ты не вернулся домой, я побуду твоей мамой.

Потом я привела себя в порядок, переоделась в чистую форму и сказала, присев на колени перед малышом:

– Возьму тебя с собой на смену. Ты посидишь в палате генерала Юргенса, но только очень тихо, договорились?

Простыня загнула уголок, соглашаясь.

Быстро позавтракав – по раннему времени в столовой еще никого не было – я поднялась на третий этаж, и буревестник сразу же юркнул к Конлету. Минна, Дина и Лина уже пришли на работу – стояли возле Эшли, слушали рассказ о вчерашней смене. Когда я подошла, Дина и Лина помахали мне и улыбнулись, а Минна серьезно сказала:

– Срочная очистка у Глиссона. Только что курил свою чар-траву, и его вырвало.

Ну спасибо. Началось утро.

Войдя в палату Глиссона, я увидела его ехидную усмешку и поняла, что этот номер программы специально для меня.

– Это вот такое доброе утро? – хмуро сказала я.

– Конечно, – ответил Глиссон и, расстегнув мокрый халат, бросил его на пол и остался, в чем мать родила. – Белье мне свежее принеси. И полы помой.

Я скептически посмотрела на то, что предстало перед моим взглядом. Да уж, с генеральским не сравнить.

– У вас в родне кто-то корнишоны продает? – поинтересовалась я, проворно собирая белье в мешок. – Вон, у вас даже есть один.

Дракон изменился в лице.

– Охренела, грязномойка? – вскричал он. – Я сейчас этим корнишоном тебе глаз выбью!

– Не получится, больно мал! – парировала я и вылетела из палаты: рассерженный Глиссон бросился за мной и в коридоре едва не сбил с ног Дженнингса, который переоделся и уже собирался уходить с дежурства.

– Помогите! – закричала я, спрятавшись за спину целителя. – У него магонова горячка! Это при ней себя не помнят и вот так без трусов бегают! Спасите, убивают!

Дина и Лина шарахнулись в сторону, Эшли прижалась к стене. Минна торопливо застучала пальцами по артефакту вызова охраны. Да, похоже Глиссон будет косить от армии не в нашей больнице, а в психиатрической.

– Да я тебе сейчас голову оторву, тварь! – Глиссон кидался на Дженнингса, пытаясь достать до меня, но целитель так проворно вставал между нами, выставив перед собой портфель, что разъяренный дракон никак не мог выполнить свою угрозу.

– У него была рвота! – я отбежала подальше и принялась перечислять симптомы магоновой горячки. – Однократная рвота, потом жар и желание обнажиться, потом неукротимая злость! Это все от чар-травы, его давеча грандмастер за это ругал! А чар-трава провоцирует магонову горячку!

Подоспели охранники – такие мордовороты, что любо-дорого посмотреть. Они скрутили Глиссона так, что он повис в их ручищах, не в силах шевельнуться. Дженнингс покачал головой и со вздохом взял со стола Минны стетоскоп.

– Ну посмотрим, голубчик, что с вами такое… Так, кожа горячая, учащенное сердцебиение… рвота правда была?

– Да, – откликнулась испуганная Эшли. – Санитарка пошла убирать, и он напал на нее.

– Это я видел, – вздохнул Дженнингс, убирая стетоскоп. – Да, симптомы совпадают, и хрипы мне не нравятся… Вы, голубчик, правда курите чар-траву?

Я мигом слетала в палату и принесла окурок из мусорного ведра. Дженнингс сокрушенно покачал головой.

– Нарушение правил больничного распорядка. Придется мне задержаться, оформлю ваш перевод.

– Куда это вы меня переведете? – испуганно осведомился Глиссон.

– В Конк-холл, – ответил целитель. – Вы, конечно, хулиган, но лечить-то вас надо. Не бросим же мы вас с вашей бедой. Там и легкие подлечат, и психику подправят. Магонова горячка это вам не шутки.

Глиссон изменился в лице. Воспоминания Шейл подсказали, что в Конк-холле была крупнейшая психиатрическая больница королевства. И порядки там были, мягко говоря, строгие.

– Да нет у меня магоновой горячки! – воскликнул Глиссон. – Эта ваша поломойка позавчера мне надерзила! И я специально решил сделать так, чтобы ей жизнь медом не казалась!

– О, да вы здоровы, – улыбнулся Дженнингс. – И тут осознанное вредительство персоналу больницы. Нет, это не Конк-холл, это сразу в суд. Ребятки, вы помогите ему собрать вещи.

И охранники поволокли Глиссона в палату. Минна взяла листок из папки для больничных документов и спросила:

– Что, правда выписываем? У него еще две недели оплачены.

– Конечно, – ответил Дженнингс уже без улыбки. – Это лучшая больница королевства, а не паб. О нас уже и так пошли нехорошие разговоры после той твари, не надо добавлять к ним ничего нового.

“Вот кто нам поможет”, – подумала я и потянула Дженнингса за рукав.

– Господин целитель, мне очень-очень нужно с вами поговорить.

Когда мы вошли в палату Конлета, то Дженнингс остановился и негромко выругался:

– Драконьи черви… Кто его так посадил?

Генерал не лежал на койке, а сидел, спустив ноги. Несколько крупных корок отлетели, открыв чистую розовую кожу.

Если так пойдет и дальше, то он скоро будет сам приводить себя в порядок. И перестанет смущаться от того, что кто-то ему помогает.

– Никто, – сипло ответил Конлет вслух. – Я сам сел. Смотрите, кто тут есть.

Из-за спины генерала высунулся буревестник и радостно замахал уголками, приветствуя нас. Дженнингс изменился в лице и зашарил рукой по воздуху так, словно искал артефакт вызова охраны.

– Драконьи черви, это сумеречный буревестник, – выдохнул целитель и перехватил портфель поудобнее. – Конлет, не шевелитесь. Я попробую это с вас сбросить.

– Нет-нет! – воскликнула я, снова схватив Дженнингса за рукав. – Он хороший! Он детеныш вообще и сам всех боится.

– Он помогает мне регенерировать, – сообщил Конлет. Буревестник скользнул по его плечу к груди, и еще одна крупная корка оторвалась. – Возможно, к вечеру я буду здоров. Даже рубцов не остается. А я-то боялся, что буду уродом…