Чтение онлайн

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. И что… Тавризян не уезжает на свой симпозиум?

МАХОНЯ. Какой симпозиум? Вы что, смеетесь? Я и это устроил. У меня в Аэрофлоте есть знакомая девочка, которая все сделала, поменяла ему билет… На симпозиум он поедет завтра, раз такое дело, раз сегодня у нас такой концерт… Девочку на концерт я тоже пригласил, так что, если вам когда-нибудь что-нибудь нужно будет с авиабилетами… и с девочкой…

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ (тихо). Что ты наделал, Махоня?

МАХОНЯ. По закону Махони, по-моему, я сделал все что надо.

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. И что не надо. Концерта не будет.

Пауза.

МАХОНЯ. У вас есть пистолет, Игорь Николаевич? Я хочу застрелиться.

СТАСИК. Зачем такие сложности? Пообедай в нашей столовой на седьмом этаже.

МАХОНЯ. Ладно… Что бы там ни было, а я пойду вниз встречать гостей. (Выходит.)

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Господи, дай мне дожить до завтра! Господи!

СТАСИК. Что вы там шепчете, Игорь Николаевич? Вы верите в Бога?

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Я давно ни во что и ни в кого не верю. Но сегодня я молюсь.

Входит Рита, тянет за руку Шурика.

РИТА. Вот вам Шурик.

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Где ты его нашла?

РИТА. В туалете спрятался. В женском. (Уходит.)

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Ай-яй-яй, Шурик! Нехорошо. Неприлично.

ШУРИК. Все прилично, и все хорошо.

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Неудобно…

ШУРИК. Неудобно только штаны через голову надевать.

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Вот тут ты не прав. Всегда прав, а тут…

ШУРИК. Сказали бы, что я вам еще нужен, я бы не ушел. А вы не сказали.

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Что ж ты делал там?

ШУРИК. Что все, то и я. Что там еще можно делать? Ничего я там не делал. Я там курил.

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Так долго? Ай-яй-яй, Шурик. Курить – здоровью вредить.

ШУРИК. «Кент», «Мальборо», «Уинстон». Эти сигареты не вредны, а даже полезны.

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Так много?

ШУРИК. Короче, вам что-то надо от меня?

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Н-не понял.

ШУРИК. Ну, вы искали меня и нашли. Значит, я вам зачем-то нужен.

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Да, Шурик, ты нам нужен. Ты нам всегда нужен. Сколько мы тут будем сидеть, столько и ты тут будешь. Мы здесь – ты там. Мы в кабинете – ты в туалете. Мы в мужском – ты в женском…

ШУРИК. Короче, что я должен сделать?

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. А вот это уже другой разговор, а то «отпадает, отпадает»…

ШУРИК. Короче… Вы говорите – я делаю. Договорились.

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Надо убить одного человека.

ШУРИК. Пожалуйста. Кого?

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Деловой разговор. Ценю. Обещаешь?

ШУРИК. Железно.

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Ну, это была шутка. Проверка слуха! На самом деле задача много проще…

ШУРИК. Слушаю вас.

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Тогда вот что, и уже серьезно: вот тебе ключи от конференц-зала (протягивает Шурику связку ключей), пойди сейчас же к завхозу нашему, к дяде Феде, и проконтролируй: пусть он запрет все двери… не ты, а он. Только он! Слышишь, все двери – и в зал, и на сцену… Только быстро! И незаметно! Скажешь завхозу, что я… нет, что Станислав Сергеевич приказал! Только чтоб тебя никто не видел! Ты это умеешь – исчезать и испаряться! Так что давай действуй! И сразу ко мне. Железно?

ШУРИК. Запросто.

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Нет, не так… Я могу быть спокоен?

ШУРИК. Можете.

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Опять не так. Ты мне ответь: железно?

ШУРИК. Железно, железно. (Уходит.)

Входит Рита. Она очень взволнована.

РИТА. Что мне людям сказать? Игорек… (Обнимает его, целует в лысину.) Теперь я прошу, ради меня… Игорь…

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Ничего не говори.

РИТА. Это раньше можно было ничего не говорить. Теперь другое время.

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Время всегда одно – безвременье.

РИТА (резко). Это ты так считаешь. Потому что так живешь.

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Ну и как же я живу, по-твоему?

РИТА. Ни нашим ни вашим, ни здесь ни там, ни вчера, ни сегодня… Вне времени!

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Что ты болтаешь? С ума, что ли, сошла?

РИТА. А ведь я, дура, тебя любила. Вот так все проверяется! Я-то думала, ты только внешне карьерист, а на самом деле, в глубине души – порядочный человек! (Плачет.)

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Что ты несешь, миленькая моя?

РИТА. Не зови меня «миленькая». Для тебя другие миленькие, не я! Хватит! Мадам свою зови «миленькая», а мне обрыдло, обрыдло, обрыд-ло… Я тебя сегодня распознала. Я тебе еще…

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. Что ты меня пугаешь? Я пуганый!

РИТА. Пуганый, а боишься. Даже такой ерунды, как концерт какого-то артиста таганского, ты боишься! Господи, когда же у нас этот страх пройдет? Когда? Но ведь мы не врагов боимся! Мы ведь того, что любим, без чего жить не можем, боимся! Мы правды боимся, жизни собственной боимся! Больше всего! И вот это страшнее всего!

ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ. А ну прекрати истерику! В психушку захотела? Живо отправлю, будешь себя так распускать! Нервы, нервы, нервы, нервы… Черт знает что такое! Ты на работе! Запомни: все будет хорошо! Я сам сейчас пойду сниму объявление, сам объявлю людям, что концерт переносится, – и кончено с этим делом! Этот Высоцкий во где у меня!