Чтение онлайн

ЖЕНЕЧКА. Хочу.

ГУРЬЯНОВ. Уверен, что ответишь?

ЖЕНЕЧКА. Да, да!

ГУРЬЯНОВ. Вот скажи: а на хрена мне в команде врач-психолог? Тоже мне профессия – врач. Да еще психолог!

ЖЕНЕЧКА. Да ты что такое говоришь? Врач-психолог – это… это… диагностика, проблемы общения, да мало ли проблем! Да врач-психолог – это врач-психолог!

ГУРЬЯНОВ. Все, да? Хочешь, я тебе отвечу?

ЖЕНЕЧКА. Ответь!

ГУРЬЯНОВ. Иди сюда! (На ухо.) Чтобы на халяву с нами за границу мотаться! Вот так!

ЖЕНЕЧКА. Удар ниже пояса! Ну, послушай, Михалыч, это же воспитательная работа…

ГУРЬЯНОВ. Иди, зови. Иди.

ЖЕНЕЧКА. Нет, послушай, это же…

ГУРЬЯНОВ. Иди, я сказал! Зови его!

ЖЕНЕЧКА. Кубарев, тебя старший тренер зовет!

КУБАРЕВ (входит в хоккейной форме, на коньках). Чего?

ГУРЬЯНОВ. Ну ты сперва вдохни, выдохни. Отдышись!

КУБАРЕВ. Ага. (Приседает.)

ГУРЬЯНОВ. Отдышался? Ну, а теперь скажи, ты что, у нас, верующий, что ли?

КУБАРЕВ. Я что-то недопонял.

ЖЕНЕЧКА. Да все он допонял. Я с ним дважды на эту тему беседовал, и он дважды…

КУБАРЕВ. Чего дважды? (Наступает на Женечку.)

ЖЕНЕЧКА. И дважды, между прочим, он меня послал.

КУБАРЕВ. Куда это я тебя послал?

ЖЕНЕЧКА. Тихо, тихо!

КУБАРЕВ. Куда я тебя послал?

ЖЕНЕЧКА. А туда, куда ты меня посылать не имел права, потому что я человек седой и вдвое старше тебя!

ГУРЬЯНОВ. Ладно, это я и без тебя знаю, куда он тебя мог послать. А вот на мой вопрос тебе придется ответить!

КУБАРЕВ. Да я вопроса-то недопонял.

ЖЕНЕЧКА. Нет, Сашенька, ты ответь, ты должен ответить Николаю Михайловичу. Вот ты кто – верующий или кто?

КУБАРЕВ. Не понял.

ЖЕНЕЧКА. Хорошо. Ты кто – хоккеист или кто?

КУБАРЕВ. Я хоккеист. А вот ты кто?

ЖЕНЕЧКА (вскакивая с дивана). Тихо-тихо-тихо! Ты кто – хоккеист-атеист или хоккеист-верующий?

КУБАРЕВ. Что ты ко мне пристал, а?

ГУРЬЯНОВ. Погоди, погоди. Он тебя спрашивает о том же, о чем я спрашиваю.

КУБАРЕВ. В чем дело?

ЖЕНЕЧКА. А дело в том, Сашенька, что когда вы неделю тому назад играли в этом американском городе… ну, как его там… южный такой, с пальмами… (смотрит на этикетку своей кофты) Сан-Франциско! А потом переехали в другой американский город – черный такой, с трубами… как его… во – Детройт! Я заметил…

КУБАРЕВ. Что ты заметил?

ЖЕНЕЧКА. Да что я заметил – Шаровский, между прочим, заметил и сделал мне втык… замечание!

КУБАРЕВ. Да что ты заметил, что ты заметил?

ЖЕНЕЧКА. Я тебе сказал, прекрати хамить!

КУБАРЕВ. Ну что вы заметили?

ЖЕНЕЧКА. Так вот, я заметил, что на шее у Кубарева висит… Да что же это у нас за разговор такой беспредметный! Ну почему я должен все это объяснять! Так вот, Саша, возьми и покажи, что у тебя висит!

КУБАРЕВ. Чего?

ЖЕНЕЧКА. А вот то, что у тебя висит!

КУБАРЕВ. Да что, что показать?

ЖЕНЕЧКА. А, ты стесняешься показать!

КУБАРЕВ. Да что сразу «стесняешься», «стесняешься»! Я не стесняюсь.

ЖЕНЕЧКА. Ну, тогда возьми и покажи!

КУБАРЕВ. А что показывать, ты же видел.

ЖЕНЕЧКА. Да… Да, я-то видел, и Шаровский видел и мне замечание сделал… А я ему: где, что? А он: да вон там… А я ему: где, где? Под дурачка работаю, мол, сам не вижу ничего… А он мне: так вот, говорит, чтоб на следующей игре ничего не висело – так и сказал! Вот я вам его мнение передаю! И шепотом таким зловещим добавил: мы, говорит, не дома, а за границей, между прочим… и тут на нас смотрят не просто как на хоккеистов, а как на представителей страны Советов… И если каждый представитель страны Советов будет в таком виде появляться перед зарубежным зрителем…

ГУРЬЯНОВ. Кстати, сегодня на игру посол придет…

ЖЕНЕЧКА. С супругой! И если каждый хоккеист будет появляться в таком виде, то что будет?

КУБАРЕВ. Что будет?

ЖЕНЕЧКА. Плохо, милый мой, будет, всем нам будет плохо!

КУБАРЕВ. Кому какое дело, что я на шею повесил?

ЖЕНЕЧКА. Сашенька, ты пойми, мы ведь не дома. Дома вешай что хочешь. А здесь, пойми, на нас смотрят.

КУБАРЕВ. А дома что, не смотрят?

ЖЕНЕЧКА. Дома тоже смотрят, но по-другому… Дома другими глазами смотрят. А здесь… Здесь посол тебя может увидеть… Здесь тебя по телеку могут крупным планом показать… Во!

КУБАРЕВ. Ну и что… Ничего особенного, ничего такого.

ЖЕНЕЧКА. Николай Михайлович, ну объясните вы ему! Я уже не могу, я выдохся.

ГУРЬЯНОВ. Да чего объяснять?! Я лично ничего объяснять не буду. Я могу только приказ отдать.

КУБАРЕВ. Какой приказ?

ГУРЬЯНОВ. Снять крест – и все дела.

КУБАРЕВ (резко). А я не сниму.

ГУРЬЯНОВ. Ты что же это, моему приказу, что ли, не подчинишься?

КУБАРЕВ. Можно, я на лед пойду?

ГУРЬЯНОВ. Вернись! Сядь, Саша, сядь. Ты вот что, Саша, ты вот что, дорогой… Ты давай не трепи-ка нервы ни себе, ни мне. Ты что, хочешь неприятностей?