Чтение онлайн

Т. Марофилл, "О долге правителя"

– Должен признать, - с некоторой неохотой заметил граф Томас Марофилл, осторожно поправляя стопку счетов на своем столе, - что ваша идея с этим молодым человеком увенчалась успехом. Хотя это абсолютно не отменяет то, что тебе не хватает методичности.

– Да, мой возлюбленный брат, недостаток методичности - это полностью моя вина, - фальшиво вздохнул Рютгер и глубоко затянулся ароматом от неизменного алого цветка. Его аристократические ноздри затрепетали под воздействием флюида, а широкая грудь под белым камзолом поднялась и опустилась, наглядно иллюстрируя, что с легкими у бывшего -и, возможно, будущего, если дела пойдут хорошо, - королевского советника все в порядке.
– И это тем более печально! Ведь, должен сказать вам, что, несмотря на все мои усилия, мы по-прежнему находимся там, откуда начали. И нашему Величеству по-прежнему угрожает смерть

– Но как так?
– Томас выпрямился, хотя его осанка и так была абсолютно идеальна.
– Ведь прошло четыре покушения! Теперь сама судьба отвернется от Регента, и мы сможем с легкостью обойти его и заставить регентский совет назначить Регентом вас! Так работают все пророчества в нашей стране.

– О да, не секрет, что под пророчествами в сем несовершенном мире действительно лежит реальная основа, - печально вздохнул Рютгер, поправляя вьющийся (он пользовался щипцами) локон над левым ухом.
– Да. Но все дело в том, что последнее покушение было, выражаясь юридическим языком, неосновательным.

В кабинете с дубовыми панелями по стенам царил приятный полумрак - осень постепенно вступала в свои права над Варроной. Начинались дожди, в иные дни тускло-серые, в другие же - раскрашенные радугами зажигавшимися над городом стараниями многих сентиментально настроенных погодных волшебниц преклонного и не слишком возраста. Сегодня день получился скорее пасмурным - возможно, оттого, что стояло воскресенье, и многие волшебники мучились похмельем, совершенно не намереваясь позволить какому-то солнечному свету раздражать свое драгоценное зрение.

– Рютгер, даже вы не можете отрицать факт, что...
– начал Томас несколько чересчур быстро, как будто опасаясь, что его брат действительно найдет реальные аргументы против.

– Разумеется, я могу, - герцог Марофилл сделал легчайший жест рукой и тяжело вздохнул.
– О, мой молодой и чересчур ответственный друг, если бы жизнь всегда складывалась так, как нам хочется! Но увы, есть множество...

Рютгер сделал паузу и бросил на брата кроткий, нежный взгляд.

– Конкретней, - Томас заправил взгляд за ухо.

– Последнее покушение не было покушением, - мягко произнес старший Марофилл.
– Это была дружеская шутка. Ваш сын умудрился подружиться с Его Величеством. Отличный задел на будущее, поздравляю вас. Хотя, конечно, в интересах государства было бы лучше, если бы это была ваша дочь...

– На что вы намекаете?
– устало спросил младший Марофилл.

– Ни на что, - успокоил его старший.
– Только, если все пойдет нормально, вам очень легко удастся получить разрешение на официальный брак с Кирстен. Однако... для этого еще придется отразить четвертое покушение.

– А я-то гадал, отчего этот юный упрямец не снял охрану и не торопиться получить свою дуэль, - Томас покачал головой.
– А это вы ему приказали.

– Отнюдь нет, - Рютгер поднялся со стула и хрустнул пальцами, разминая их.
– Матиас... несколько сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Он по-настоящему ответственно подходит к своему заданию. Он не станет снимать стражу, пока не будет освобожден от обязательств. А обязательства - это сохранить короля на протяжении четырех настоящих покушений. Не больше и не меньше. Он обязан подозревать худшее. Только тогда он почувствует себя вправе потребовать от меня дуэли.

– Но рано или поздно он потребует, - заметил Томас.
– Он не только ответственный, но и весьма упрямый молодой человек.

– Именно.

– А вы не хотите его убивать, брат.

– Конечно, не хочу, - кивнул Рютгер.
– Разве это не естественно - не хотеть терять такую многообещающую жизнь?.. К тому же, он был бы весьма хорош собой, если бы не эта ужасная борода, - граф Марофилл нервным жестом потер подбородок, будто опасаясь, что его сейчас изуродует короткая черная щетинка сродни матиасовской.

В ту ночь что-то странное творилось на улицах Варроны.

Все началось еще поздним вечером: дома не желали расхаживать туда и сюда, заглядывать друг другу в гости и обмениваться сплетнями; гильдии ведьм не проводили шабаши и не купались голышом в городских фонтанах, собирая попутно урожай очарованных богатеньких мальчиков, а орденские маги не затевали веселые пирушки с непременными жертвоприношениями и инициацией избранных. Лигу Ехидных Героев почти не осаждали недовольные их бесчинствами горожане: штук десять только прикорнули у ворот, ожидая возвращения Мэри и Сью Гопкинсов из их обычного загула, а это разве серьезно?.. Это слезы, господа мои!

Даже во Дворце-на-Куче было крайне тихо: Регент накануне уехал в загородное поместье и забрал с собой обычный кворум придворных интриганов. Очевидно проникшись значимостью момента, сама Куча как-то меньше, чем обычно, оседала, комнаты почти не меняли своих форм... у Матиаса Бартока выдалось спокойное дежурство.

Спокойствие это выражалось не только в среде внешней, ныне ужасно избаловавшей неубийцу и телохранителя, но и в среде внутренней: весь вечер его величество Антуан изволил играть в шахматы с юным Лютером, не отвлекаясь на обычные свои шалости и проказы. Его старый гувернер благодарил богов и в сторонке пил чай с Юлией, благодарно посвящая ее в редчайшие государственные тайны, свидетелем которых он стал за многие свои годы во дворце, а Матиас, сидя в углу в позе лотоса, плел себе из травяных волокон новые шнурки взамен износившихся. Трава терпко пахла, и это отвлекало, однако партикулярист умел концентрироваться на задании.

– Баньши сегодня не кричит, - меланхолично заметил Лютер и зевнул пешку.

– Они всегда кричат, - рассеянно ответил король.
– Все ждут, чтобы кто-то из кухонных собак издох, а они не дохнут.

– Вот именно, - с нажимом повторил Лютер и взял королевского слона. Антуан тут же сообразил, что потеря пешки вовсе не была зевком, но оставалось только рвать на себе волосы.

– Действительно, что-то подозрительно тихо, - проговорила Юлия, отставляя в сторону чашку с чаем.

И даже старый гувернер поперхнулся как раз на середине совершенно секретной истории убийства отца нынешнего короля.

Будто в ответ на ее слова за окном, в бархатной тишине осенней варронской ночи, раздались гулкие удары, как если бы кто-то молотил по земле огромным молотом, а черное звездное небо рассекли яркие лучи холодного голубого света.

– Ах, слава богам, все в порядке, - успокоенно произнесла Юлия и сделала еще глоток чая.

Мощно и густо ударил гонг. Тут же с деревьев дворцового парка взвились вороны и массово закаркали; пораженные баньши, напротив, бесполезными комками перьев, шерсти и голой, некрасиво розовой кожи попадали на землю или крыши дворцовых пристроек.