Чтение онлайн

– Охренеть...
– сказала Юлия, глядя на развалины Варроны.

Над голой равниной, где когда-то стояла Варрона занимался рассвет. Между развалин, удивленно моргая, стояли люди, некоторые - нагруженные пожитками, другие с обнаженным оружием, третьи - сами обнаженные. Кто-то кого-то душил - видимо, под прикрытием разом исчезнувших зданий - кто-то, кажется, ел, кто-то - отправлял естественные нужды (например, естественные нужды по хищению драгоценностей у богатого соседа). Какой-то лысый коротышка, оказавшийся вдруг близко к нашей группе, выпустил из рук дохлую лису и в панике пробормотал:

– Я ... я ничего такого! Я на воротник, дочке...

...время раскрутилось тугой пружиной, хлеснув концами.

Позднее люди утверждали, что светопреставление все-таки было. Что спускался с Небес Бог Разума на огромной шипованной колеснице, запряженной Ветром и Громом, а правил ею Бог разбоя... Что Бог Моря поднял своих коней и обрушил их на город, что Бог Войны свил Регента в бараний рог и протрубил по всем похоронный отбой, что Бог Зверей загонял чудовищ в ад хворостиной, ласково успокаивая их по дороге, что Бог Вина вырастил виноградные гроздья вдоль всех улиц (что ж, последнее объяснило бы остальное), а прекрасные богини рукоплескали всему этому, не забывая отпускать едкие комментарии.

Да, возможно, они не врали, горожане Варроны, самого правдивого и самого сумасшедшего города в мире. Возможно, они и в самом деле видели все это.

Что касается Юлии, то она не видела ничего. Просто все разом исчезло, дома стояли на своих местах, в бассейне плескалась мутная вода с плавающей на поверхности соломой и шелухой от семечек, а прямо по этой воде от дальнего края бассейна шел Матиас, как всегда невозмутимый, в целехоньком черном плаще, и нес на руках изломанное, окровавленное тело герцога Рютгера Марофилла...

Глава 36. О постоянстве кровной мести

...людей следует либо ласкать, либо изничтожать, ибо за малое зло человек может отомстить, а за большое - не может; из чего следует, что наносимую человеку обиду надо рассчитать так, чтобы не бояться мести.

Т.Марофилл, "О долге правителя"

Томас Марофилл расхаживал взад и вперед по большой светлой комнате на втором этаже особняка Марофиллов и рвал на себе волосы. То есть рвал бы, позволяй воспитание. На самом деле он просто время от времени дергал себя за ту самую одинокую черную прядь, а все остальное время руки его были намертво скрещены на груди.

За окном мрачными черными ветвями родового парка крючилась слякотная варронская зима. С неба падал мелкий сероватый снег и таял, недолетая до земли.

На душе Томаса Марофилла погода стояла не лучше. Даже подготовка к свадьбе с дорогой Кирстен, развернувшаяся полным ходом под совместным командованием леди Лауры и леди Алисы с ее матерью, не радовала: будь на то воля ученого графа, он предпочел бы бракосочетание тихое и скромное, не привлекающее внимания. Особенно учитывая его новый пост Королевского Советника, который тоже, надо сказать, совершенно не воодушевлял.

Полно, да разве обойдешься в Варроне без слухов и разговоров! Опять же, Его Величество... мальчик сразу взял круто, объявил чуть ли не изменение всего государственного курса... можно ли в одночасье? Мальчика надо удержать от самых серьезных ошибок, мальчику надо показать... Но Томас не всегда чувствовал в себе силы противиться напору и энергии юности, подкрепленным, вдобавок, королевским саном. Рютгер - тот бы да, смог. У брата всегда получалось делать такие вещи как-то тихо, ненавязчиво, исподволь...

– Я просчитался...
– глухо сказал граф Томас Марофилл вслух, кажется, не обращаясь ни к кому конкретно.
– Когда настал день гнева, я не смог защитить своего сына и стать плечом к плечу с моим братом... могу ли я после этого считать себя мужчиной и дворянином?..

– Что мне всегда особенно в вас нравится, дорогой брат, - с улыбкой ответил Рютгер, провожая глазами расхаживания Томаса, - так это ваша манера выражаться. "День гнева" - нет, это поистине достойно поэтических анналов!

– Я рад, что к вам снова вернулось желание иронизировать, - заметил Томас, оборачиваясь к брату.
– Вы выздоравливаете. Вы, конечно, помните, откуда эта цитата.

– Ах, мой дорогой Томас, ни в чем нельзя быть уверенным...
– Рютгер потянулся, потом откинулся на подушки, как будто даже такое короткое движение совершенно его вымотало.
– А вдруг не помню?.. А вдруг удар по голове был настолько силен, что полностью нарушил ход моих мыслей и запер память?..

– В таком случае, - не менее сухо произнес Томас, - было бы лучше, если бы вы вернулись к вашим манерам двадцатилетней давности.

– Томас, вы очень плохо их помните, - Рютгер снова улыбнулся.
– Вам было десять. Чем обсуждать мои манеры, давайте-ка лучше я попытаюсь снять груз с вашего сердца. Вы ведь сделали воистину важное дело: привели из провинции верные войска, захватили Рыбу с Городским собранием, подняли ополчение... да мало ли что вы еще свершили! Причем вы быстро сориентировались и сделали это на неделю раньше предполагаемого срока! Мне никогда не хватало методичности учитывать все эти бесконечные подробности. Поэтому, если переворот и состоялся все-таки, если Антуан теперь настоящий король, то это только благодаря вам... да еще нашему забавному юному протеже в черном и очаровательным дамам.

Рютгер говорил как обычно, довольно легкомысленно, но у самого края его приятного для слуха тембра слышалась некоторая хрипотца, намекающая на возможность булькающего кашля. Ужасные раны во время переворота Регента не прошли ему даром - раны, нанесенные магией, куда сложнее лечить, чем обычные. Да и внешне Рютгер порядком изменился.

Когда герцога Марофилла лечили, его пришлось обрить. Вновь отросший ежик волос оказался темно-каштановым, как у всех Марофиллов, и только кое-где пробивалась настоящая, пегая седина, в корне отличная от привычной белой краски.

Высокий лоб герцога пересек длинный, уродливо стянувший кожу шрам (правда, шрам медики обещали убрать со временем до почти неразличимой полоски), а левую щеку изрезала еще сеточка мелких шрамов, которым, видимо, предстояло там и остаться. Наконец, сами черты лица герцога заострились. Его и раньше трудно было назвать красавцем в общепринятом смысле, но теперь Рютгер казался попросту страшноватым: один острый нос, одни выступающие скулы и впалые, будто у черепа, щеки, чего стоили! А страшные круги под глазами, которые начали бледнеть вот только недавно...