Чтение онлайн

Племянница императора втюрилась в красавчика Казимира без памяти, но тот стал воротить нос, избегая её. Говорят, она даже нажаловалась императору, после чего на время отношение нашего князя с Златозаром испортились. Но тут молва о прекрасной Василисе развеяла все их недомолвки.

— Если бы император не ответил на приглашение, то это значило, что твой князь всё ещё в немилости, — втолковывают мне.

— Не говори ерунды, — вмешался Светогор, не особо поддерживающий сплетни. — Его величество доволен Вячеславом за славную победу над половецкой ордой.

— И всё равно, Перун даровал Вячеславу прекрасных сына и дочь, — говорит Лучеслав мечтательно.

— Это жена ему родила таких, — возражает Деян, вздыхая. — И померла, рожая младшую. Жаль княгиню, прекрасна, как Василиса была, князь до сих пор никого не нашёл себе. Говорят, любит всё ещё.

— Печально, — вздыхают дружинники.

— Как прозрела Василиса до сих пор загадка, — дальше сплетничают. — Такая же загадка — кто и как её проклял.

— Чудо! — Восклицает Лучеслав. — Выпьем за чудо! За Василису!

— За Василису! — Подхватили с соседних столов.

Ого! Новый уровень пьянки пошёл. Вскоре пустились в пляс вокруг костра. Поначалу одни мужики, затем подтянулись и служанки, которых просто затащили на пляски витязи, а им хрен откажешь. Поднялись и все три магички с других гвардий. И танцы у них здесь отнюдь не светские, а скорее русские народные. Хоровод вокруг костра повели, вроде взрослые мужики, а ведут себя, как дети.

Продолжаю сидеть за столом, где только Светогор и остался. Задумчивый, серьёзный, хмеля ни в одном глазу.

— Что–то заточил на тебя зуб Вячеслав, — говорит он мне тихо. — Он же знает, как ты бился на топях, как лёгкой победу его сделал, но всё равно не жалует. Как думаешь, почему?

— Он боится, что я за Василисой пришёл, мы же дружили.

— Да, ты говорил. Но я думаю, что не в этом причина.

— А в чём же? — Встрепенулся я.

— Подумай сам, чего боится князь больше всего?

Что Василиса ослепнет вновь! Я промолчал. Но понял мысль Светогора.

— Откуда ты… — начал я, но замялся.

— Ходит слух, — выпалил Светогор. — Мы с витязем Зораном давние друзья, после встречи с тобой она и прозрела.

— Но раз ты знал.

— Не знал, — обрубает. — Я сам понял только теперь, что юноша с топей и тот, о ком говорил Зоран, один человек. Я не спрашиваю, как ты это сделал, и сделал ли. Но князь знает, что ты был первым, кого она увидела с момента прозрения. Такого он не простит, остерегайся его гнева. А лучше оставляй свою скромную землю и проси милости нашего князя Юрия.

Ага, учитывая, как подгадила мне его жена, раздраконив Злату, я с превеликой радостью к нему пойду. Но это так, к слову.

— У меня три деревни и восемь сотен крестьян, я их не брошу, — отвечаю, как есть.

— Юрий дарует тебе земли, он щедро платит за верность и ценит смелых. Я лично, да и вся гвардия поручится за тебя.

— Благодарю за доверие, братец, но я не стану убегать, поджав хвост. Что, я похож на того, кто убегает?

— Прости друг, не хотел тебя оскорбить…

— Да ещё и по туманным предположениям, — фыркаю, перебивая. — К тому же я строю город.

— Город?

— Да, город. На земле трёх деревень будет город, который когда–нибудь и Орёл затмит.

— Смело, — прокомментировал Светогор. — Но это ж сколько нужно золота на такое?

— У меня с этим проблем нет.

— Тогда бы лучше купил титул, — выпалил витязь. — Знаю не понаслышке, что за пять тысяч золотых монет тебе пожалуют титул графа кремлёвским указом. Просто нужно знать, кому занести.

— Ловко, — хмыкнул я. — Но не пошли бы они в задницу?

Светогор просто пожал плечами и усмехнулся себе под нос.

Охренеть, тут даже титулы продают!

Старшая дочь Морозовой Остромила возникла крайне неожиданно у нашего стола. Взмыленная, немного растрёпанная, пьяненькая кобыла. Нет, ей даже косметика не поможет. Как я сочувствую её будущему мужу!

— Ночь добра, славный Светогор, — поздоровалась она с витязем, как со старым другом. — Позволишь присоединиться?

— Ночь добра, Мила, конечно, располагайся, — ответил туляк и даже решил поухаживать. — Вина?

— Не откажусь, — Ответила, усаживаясь напротив нас. — Не ожидала, что вы знакомы.

— Для меня большая удача и честь знать Ярослава, — выпалил Светогор вполне серьёзно, подавая ей кружку.

— Моя матушка тоже от него в восторге, — усмехнулась Остромила, принимая тару и сразу хлебая из неё звучно.

Ударила кружкой о стол, рукавом смахнула всё со столешницы между нами. И выпалила:

— Я ж чего пришла, давай на руках поборемся.

Дура, что ли? Так и подмывает сказать. Светогор в сторонку отодвигается опасливо, а сам посмеивается.

— Не трусь, герой! — Воскликнула кобыла, выставляя руку в локте.

— Ярослав с Остромилой борется! — Закричали со всех сторон и стали сбегаться.

Ухватился поскорее, чтоб не набежало слишком много. А она мою руку бахнула об стол, я даже отреагировать не успел!

Народ вокруг ржёт. А мне совсем не весело. Какая–то баба меня в армрестлинг сделала!

— Так, давай ещё раз! — Возмущаюсь. — Я не был готов.

Выставляю руку. Остромила смотрит хитро, хватает резко и сразу рвёт мощно. Хера се у неё взрывная сила! Но на этот раз я на середине пути к проигрышу останавливаю её. А она только скалится и давит сильнее. Приходится наращивать жилы внутри, укреплять мышцы. Дури в ней больше, чем даже в накаченной женщине. Скорее это у неё от природы. У меня тоже в некотором роде от… природы.

Когда соперница чует твердь в моей руке, она даже удивляется. А когда начинаю перетягивать её, на хмельном лице возникает беспокойство.

При том, что собравшиеся вокруг витязи с разных дружин активно болеют за обоих. Давлю до конца, кладу!

— Ещё раз! — Кричит Остромила злая, как собака. Видимо, потому что витязи ржут и радуются моей победе.

Второй раз кладу её ещё более уверенно. Девка в бешенстве.

— А ну вставай! — Подпрыгивает Мила. — Пошли поборемся, кто кого на землю повалит, тот и выиграл!