Чтение онлайн

— И чего надобно, гости дорогие? — Спросила теперь вежливо.

— Поговорить о былом хотим, — ответила женщина.

— Тогда прошу в дом, — поклонилась ведьма.

— Может, мы на лавочке? — Взвыл я, спрыгнув с седла.

— Какой лавочке? Нет здесь никаких… что за бесовщина? — Возмутилась, увидев быстро выращенную из корней лавку. — Э, не, нам уши посторонние ни к чему. Купавушка, с женишком заходи, старую потешь.

— А изба нас выдержит? — Стону. — Может, не надо?

— Изба еще лет сто простоит, Купавушке и достанется в приданое, — выпалила бабка и первой зашла, расшатывая её мощно.

Купава плечами пожала и за ней. Двинулся и я, корни под днищем хаты пустив для подстраховки. А они взяли, да засохли в процессе. Так, какие–то обереги, или изба волшебная? Нет, «курьих ножек» не видно. Но с ней явно что–то не то.

Уже в комнате усевшись за засаленным столом, карга посмотрела на меня с подозрением:

— Не простой у тебя женишок.

— Он граф, баб Феть.

— Да я не об этом, — съехидствовала карга, глаз с меня светло–голубых не спуская.

— Для вас это проблема? — Спросил я испытывающе. Но почуял вдруг, что могу от неё и огрести.

— Всякого повидала, и пострашнее тебя иродов, — выпалила и вздохнула, растеряв боевой настрой. — Садись, коль с миром, чаем напою. Но Купавушку за тебя выдавать не стану. Даже не проси.

— Мы по делу, баб Феть, — вмешалась Купава, подсаживаясь на скрипучий стул сбоку к бабке. — Это не жених мой.

— Слава, Велесу, — выдохнула карга. — Тогда чего припёрлись?

Подруга браслет из трёх рядов жемчуга протянула бабке.

— Для тебя плела, прими в подарок.

Фетинья внимательно рассмотрела презент, пощупала, на зуб свой единственный попробовала, подивилась.

— Хм, за такое сокровище и спрос, — прокомментировала и отбросила на стол небрежно. — Чего за дело с этим иродом, говори да проваливай.

Видимо, из–за меня и взъелась на внучку.

— К Кишкинке путь расскажи, да подсказки дай. Пойдёт только он, — ответила Купава спокойно.

От услышанного у карги глаза почернели и скукоженное лицо расправилось.

— Туда ему и дорога, — ухмыльнулась вдруг. — Путь расскажу, а подсказок нет у меня.

— Брешешь старая, есть секрет, какой ты Алёше говорила.

— Сгинул твой Алёша, — огрызнулась карга и на меня зыркнула зло: — и ты сгинешь.

— Ба! — Возмутилась Купава.

— Ладно, — опустила та дряхлую плешивую головушку, но дальше запричитала: — нельзя её тревожить, нельзя. Пусть себе спит ещё сотню лет, чтоб с моей кончиной все о ней и забыли.

— Помоги Ярославу, и я тебя прощу, — заявила вдруг Купава чувственно.

Карга нахмурилась и задумалась на пару минут.

— Хорошо, будь по–твоему, — выдохнула. — Слушай, молодец, внимательно.

— Весь внимание, мать.

— Не перебивай старую!

— Не ворчи, — фыркнула на неё Купава. — Говори, что Алёше говорила, и мы уйдём.

И ведьма начала железным голосом, будто и не она изрекает вовсе, а «чудо–зеркальце»:

— Золото не блестит, красота не диво. Свет скрывает, тьма обнажает. В зенки глядящий, проклятье сыщет. На сокровище зрящий — погибель.

Замолчала с торжественным видом.

— Ещё подсказки есть? — Спрашиваю деловито.

— Всё, что знаю, милок, — произнесла неожиданно ласково.

— А идти–то куда? — Возмущаюсь. Это самое главное, а не китайские трёхстишья, которых я сам наштампую, сколько хочешь.

— Внучка знает, — бурчит Фетинья, глядя на неё исподлобья.

Распрощались, двинули по тропке сельской в овраг. Мимо колодца по ручью поскакали. Дорога вроде есть, но заросшая, не хоженая. Метров сто вперед, и уже дикая живность гуляет непуганая. Похоже, здесь даже не охотятся.

— Далеко ещё? — Интересуюсь.

— Километра два, до Камня доведу, дальше сам.

— А что за Камень? — Насторожился.

— Говорят, что проклятый. Увидишь.

Ручей утонул в кустарнике и разлился, перерастая в затянутый рясой, заросший пруд. Спешившись, занырнули в густой лес и стали продираться.

Вышли на проталину, где останки изб сказали о некогда стоявшем тут поселении.

Чуть погуляв меж развалин, Купава, повела дальше уже по зарослям. Когда стала петлять, я засомневался, что помнит дорогу. Спустя час вывела к мощному бурелому в чёрном болоте. И не просто чёрном, здесь будто нефть разлилась. Воняет гнилой картошкой, комарьё жужжит целым роем, готовое обглодать за секунды, лягушки расходятся в кваке глоточек в двести. Одну тёмно–зелёную спину рассмотрел и страшно стало. Да это не лягушки, а жабы размером с черепаху!

— Через топь идти надобно, — заявляет Купава, вздыхая.

— А крокодилы здесь не водятся случаем, не знаешь? — Уточнил, а то мало ли.

— Только жабы, которые детей малых глотают, — ответила вполне серьёзно. — По этой гнили теперь охотники не ходят, все знающие тропу сгинули давно.

— А ты?

— Есть секрет один, который мало кто ведает, — заинтриговала женщина, осматриваясь. — Ищи болотный подорожник, где цветочки алые с жёлтым, там земля твёрдая. По ней и пойдём.

Легко сказать, тут вообще все растения либо серые, либо чёрные, всё в дерьме болотном вымазано. И не мудрено, как жабы здоровенные выпрыгивают на траву, сразу расплёскивается мощно во все стороны.

Стоим, ковыряясь в носу, ещё полчаса, пока уже я своим зорким глазом не высматриваю жёлтенькое, причём в самом заросшем и неприглядном месте.

Что делать, привязали лошадей, мысленно с ними распрощавшись, да полезли через колючие кусты, благо я их аккуратно разваливаю. Корни пускаю попутно, страхуя и сразу оценивая масштаб всех бед, иной раз по сторонам вообще дна не прощупать. Всё выело к чертям, и корни деревьев, и почву, и грунт.

Прошли метров сто зигзагами, вроде дело наладилось, путь прощупали. Но когда духи начинают подвывать, чуя вражеского старшего, я Купаву придерживаю. Потому что Леший близко!

— Дальше я сам.

— Чего это? — Возмущается. — До Камня ещё не довела.

— Посиди здесь пока, — начинаю и, услышав вдалеке скрип неестественный, шиплю уже строго. — Ложись и головы не поднимай, леший тут.

Купава послушно пригибается. А я уже чую, как дырявит листву. И вот первая пика в нагрудник мне прилетает несмело и так скромненько. Бьётся со звоном и в воду отлетает. Ну, собака, хотел снайперским выстрелом приложить.

Подружка быстро сообразила, что опасность ближе, чем она думает, и вжалась в землю не боясь испачкаться. А я поспешил наказать нахала. Тварь даже не пряталась, точнее не стала убегать. Просто замаскировалась под дерево, встав рядом с крупным стволом метрах в двадцати. Двухметровое сплетение в человеческий силуэт распознать легко, когда сверху ещё и ряха жабья вплетена окаменелая, габаритами в собачью морду.