Чтение онлайн

– - Строить надо, равняясь на предков, -- проникновенно сообщил.
– Чтобы душа играла и хотелось петь, когда находишься на жилой площади. Неуклонно соблюдайте этот принцип. Хотя не след и о дешевизне забывать. В связи с вышеизложенным предлагаю провозгласить курс на новое мышление в гражданском градостроительстве.

Курс безотлагательно провозгласили. Молодой Чудоюдов шепотом спросил зрелого Рыбакитина:

– - Не рано ли?

И тот ответил:

– - В самый раз. Курс есть -- считай, полдела сделано. Другие полдела -срочно определять будущих виновников провала курса и -- вниз их. А мы -наверху. Понял теперь, как дела делаются?

4

В застойные годы в Древлянском горисполкоме заседали мало. Ну, бывало, депутаты на сессию прибудут, ну какой-либо из зампредов какое-нибудь совещание соберет, выслушает выступающих и в заключение так кулаком по трибуне трахнет, что слабые духом в штаны напустят, -- кулак прост, изящной политики не признает. Но зато и дела делались. Шатко ли, валко ли, однако, как выразился дед Акимушкин: "Эдакой страмоты не было с одна тыща не упомню какого года".

За шесть перестроечных лет стиль работы горисполкома резко изменился. Выразиться же точнее -- весь личный состав напропалую заседал, то все вместе, то малыми, то большими группами, и беспрерывно говорил речи. Руководящих и информативных документов принималось столько, что старенький исполкомовский ротатор заменили ксероксом, а позже к нему прикупили другой. Судили-рядили, отстаивали, критиковали, и никто не боялся зампредовских кулаков. И странно, зампреды вроде бы поощряли брожение умов, вроде бы им это нравилось.

Взобравшись на второй этаж, Федор Федорович вынужден был остановиться. В коридоре гудела толпа просителей различного возраста и обоего пола. В толпе сновали туда-сюда исполкомовские работники, мужчины и женщины, с папками и без оных, однако все без исключения с выражением озабоченности на лицах.

Привыкший к тихой жизни, Федор Федорович застеснялся, с трудом наскреб решительности и вступил в толпу. Протискиваясь меж людских тел, взмок, на другом конце коридора был чуть жив от смущения, а в председательскую приемную проник с чувством глубокой вины.

– - Протасов?
– - строго спросила секретарша, беспредельно декольтированная девица, уставив в него обведенные лиловым глаза.

– - Несомненно, да, -- промямлил Федор Федорович.

– - Пройдите.

И он, не чувствуя ног, прошел в обитую коричневой кожей дверь, за порогом прошептал: "Здрасьте" -- и застыл на месте, пытаясь не дышать: больше всего на свете Федор Федорович боялся начальников и запоя, ибо считал, что только они способны испортить ему жизнь.

Федору Федоровичу никто не ответил.

За широким председательским столом восседали Обалдуев, Чудоюдов и Рыбакитин. Вдоль стены на мягких стульях расположились приглашенные. В уголке возле окна, как лицо неофициальное, притулился ювелир Ханзель. Все молчали. Только толстый главный милиционер бегемотом вздыхал, отирая потеющую лысину носовым платком. Тревожно было в кабинете, словно перед бурей.

– - Вы садитесь, Протасов, -- велел Обалдуев и резко, рывком встал, затем сел, потом медленно вновь поднялся, почесал за ухом, словно решая, говорить или не говорить, и опять опустился в кресло. Как примерный ученик, сложил руки перед собой.
– - Я собрал вас, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие, -- глядя в стол, дрожащим голосом произнес великие слова и осекся, дернув головой, будто на полированной столешнице ужасное увидел. Снова почесав за ухом, наклонился к Рыбакитину: -- Говорите вы.

– - Да-а, -- протянул Рыбакитин, -- пренеприятнейшее известие. Признаться, даже не знаю, как и сформулировать... Одним словом -- подпольная военизированная организация у нас завелась.

– - Как?! Как?! Как?!
– - понеслось со стульев, и Рыбакитин неожиданно взвизгнул:

– - А вот так!

На душе у него было мерзко, но он, прикусив губу, все же сдержал себя и продолжил змеиным шепотом:

– - Поздравляю, доигрались в плюрализм. Законно избранную власть собираются свергать. В Древлянске вот-вот гражданская война, а вы и в ус не дуете. Где чекист? Почему не явился? Почему о фактах не доложил?!

На поставленные вопросы Рыбакитин не ждал ответа и в таком духе долго бы еще говорил, но его перебил военком, пророкотав обиженным басом:

– - О плюрализме давайте не будем, он по вашей части. А потом, эка куда хватил: война, власть свергать! Это вас, что ли?

– - Мы разве не власть?

– - Власть-то власть, да не та, чтобы из-за вас открывать военные действия. А чекист -- в отпуске, на Синем озере рыбу ловит, следовательно, в городе и районе все спокойно.

– - Спокойно?
– - нервно хихикнул Рыбакитин.
– - А факты?

– - О фактах и говорите.

– - Я и говорю: плюралистические настроения подготовили почву для политической преступности.

– - Вы же сами горой за плюрализм, -- удивился военком.

– - Мы, -- повел пальцем перед своим носом Рыбакитин, -- в общем. Вы же, полковник, толкуете тезис однобоко. Плюрализм плюрализму рознь. Если плюрализм затрагивает власть, с ним надо бороться...

Почуяв в тоне зампреда митинговый запал, военком решил сам вести совещание. Властным жестом остановил Рыбакитина, поворотился к усатому представителю радикальных интеллектуалов.

– - Может, ваши кто балуют?
– - спросил строго.

Военкома в Древлянске уважали. Древлянск не Москва, не Ленинград, армия тут пока еще почиталась, да так, что даже самые отчаянные радикалы ежечасно помнили об этом и от антиармейских выпадов воздерживались. Знали: в случае чего военком тут же остудит разгоряченные мозги -- прикажет речиста добра молодца отправить на трехмесячные сборы согласно действующему закону. И не свеклу сахарную убирать, а в строй. Такая практика себя оправдывала: суровые армейские будни возрождали гражданский пафос у растерявших его тридцатилетних мужчин. В связи с этим радикал-интеллектуал ответил по-военному:

– - Никак нет. У нас в блоке только интеллигентные люди.

– - Еще в городе какие-нибудь партии есть?
– - спросил полковник.

– - Коммунисты, -- ответил Чудоюдов.

– - Отпадает, -- повел погоном военком и повернулся к главному милиционеру.
– - Может, у тебя, майор, что?

– - У меня много чего, -- отер пот главный милиционер.
– - Но ничего такого, горяченького, не наблюдается.

– - Итак, подведем итог, -- пробасил военком.
– - В городе военизированной организации нет.

– - Но факты!
– - взвился Чудоюдов.

И военком кивнул:

– - Теперь выкладывайте ваши факты.

– - Сейчас, -- пообещал Обалдуев и покусал губы, собираясь с духом.

Древлянские Обалдуевы -- род старинный и особенный: вот уже полтораста с лишним лет из поколения в поколение Обалдуевы страдают бессонницей. Первым, кого постиг сей недуг, был отставной поручик Савелий Петрович Обалдуев, который в прошлом веке, вернувшись из похода на Париж, за несколько ночей сочинил проект "О счастии всероссийском, кое возможествует проистечь токмо из чужеземной корысти, или же что европцы желали бы все у нас сторговать и как нам, в угоду им, на благо собственное, надлежит без жалости продавать, ибо земля наша зело обширна да обильна и нет человеческой силы распродать ее во веки веков", за что приватно был бит древлянским полицмейстером, кумом и однокашником.