Чтение онлайн

Иначе говоря, об уровне пассионарности имеет смысл говорить в контексте среднего значения. Можно считать, что он определяется процентом членов этноса, проявляющих доминирующий в данный момент тип поведения.

Безусловно, сказанное вовсе не означает, что людей с иным императивом поведения вовсе не существует. Они есть, но сейчас они просто не делают погоду.

Идея и народ. Введённое Львом Николаевичем Гумилёвым понятие пассионарности в высшей его стадии напряжённости или жертвенности совпадает с условиями, необходимыми для выполнения долга древнеарийской философии. Понимание же сущности долга всегда окрашено в специфические тона местных сред обитания, ибо именно под их воздействием, определяющим реалии воспроизводства этноса в череде поколений, этнос смог в своё время появится.

Высшей формой выражения жизненной философии этноса является «национальная идея», представляющая собой преломлённую через среду обитания этноса его позицию по основополагающим вопросам бытия. Именно национальная идея, реализуясь в практически единой культуре, делает из народонаселения народ, формирующейся под влиянием:

· общности территории;

· общности языка;

· общности экономической жизни;

· общности взглядов на окружающий мир;

· в общности целей совместного проживания и способов их достижения.

Собственно говоря, к формирующим этнос трём столбам относится территория его проживания, общность языка и культура. Основываясь на них, этнос создаёт инструментарий решения стоящих перед ним задач в виде своей культуры, общности взглядов на окружающий мир, целей совместного проживания и их достижения.

Как инструмент реализации связности, язык играет важную роль в национальной жизни. Он призван отражать тонкие и сложные нюансы жизни этноса в его языковой среде в попытке довести их до слушателя.

И потому, язык знать хорошо нельзя, без знания особенностей существования народа. Лучше всего его изучать, находясь в его языковой среде, а иначе можно только надеяться изучить самые примитивные штампы.

А для адекватного перевода с языка на язык необходимо воссоздать в мозгу образ сказанного, лучше всего, без искажений, а затем передать такую информацию на другом языке. Иначе говоря, для правильного перевода нужно уметь думать на разных языках, и такое качество присуще всем хорошим переводчикам.

Отсутствие одного или нескольких из перечисленных только что признаков ведёт к параличу национальной воли, а иногда и к смерти этноса. И только до тех пор, пока существует надличное сознание и коллективная воля, делающие этнос или нацию единым организмом, а люди, ощущая себя частицами единой коллективной личности, считают своей обязанностью поддерживать народ, даже жертвуя собой, то народ живёт.

Он живёт, опираясь на культурную традицию, некоторые положения которой могут находить своё воплощение в законах. Являясь основой проявления индивидуальности народа, его национального характера, единого мировоззрения и духовности, культурная традиция оказывается шире законов, а законы получают смысл и адекватную интерпретацию только в рамках связанной с ними культурной традиции.

Преломляясь через культуру, национальная идея проявляется в любом собрании представителей этноса. Опираясь на создаваемое национальной идеей воображение, этнос создаёт все элементы структуры своего бытия.

И, как бы не менялись условия, вызывая вслед за ними преобразования национального характера, все такие трансформации оказываются более внешними, чем внутренними. Сама национальная душа, его внутренняя сущность, будучи самой консервативной составляющей национального самосознания, обычно остаётся неизменной.

В принципе, отражая квантовую сущность Мироздания, она может либо существовать, либо нет. Пока она есть, то народ живёт, а её исчезновение приводит к его гибели.

Этнос формируется как коллектив людей или «консорция», связанных единой целью бытия и исторической судьбой. Остро видя свою общность, совместимость между собой или комплиментарность, и собственное отличие от своего окружения и противопоставления ему, они чётко ощущают деление по принципу «мы-они» и «свои-чужие».

Иначе говоря, этнические отношения оказываются основанными не на разуме, а на эмоциях, нередко состоящих в симпатиях и антипатиях, любви и ненависти. Именно такая подоплёка и объясняется во многом нелогичные поступки в межнациональных отношениях и не только в них одних.

Роль ландшафта. Причиной разнообразие этносов нашей планеты, и, видимо, не только её, несмотря на единство нашего вида, является многообразие ландшафтов или ареалов обитания. Оно создаёт условия для проявления индивидуальности каждым народом и приводит к возникновению мозаики этносов на нашей планете.

Этносу удобно в его вмещающем ландшафте, который он выбирает по вкусу. Будучи детально отрегулированной, связь этноса с вмещающим его ландшафтом обеспечивается технологией собственного самовоспроизводства.

Разумеется, стремление индивидуальностей, по мере осознания себя таковыми, к объединению, создаёт предпосылки возникновения единой культуры. Но, как бы то ни было, такая мозаичная культура, соединяя в себя богатство красок радуги народов, не может представлять собой нечто единое для всех и универсальное на любые случаи жизни.

Если же подобная универсальная культура и возникнет, то она окажется нежизнеспособной. Правда, подобно этнической химере она может быть агрессивной, но, с глобальной точки зрения, ситуацию такой нюанс не меняет.

Находясь под воздействием окружающей среды, сам этнос, разумеется, изменяет среду своего обитания в процессе осуществляемой им жизнедеятельности. Он обычно старается, во всяком случае, на словах, совершать преобразования в лучшую сторону и для себя, и для самой среды.

В результате, связь этноса с вмещающим его ландшафтом является двусторонней. Но именно ландшафт, как изначально присутствующий фактор, и запускает процесс этногенеза.

Разнообразие ландшафтов нередко оказывается причиной разлома некогда единого этнического поля. Классическим примером здесь является противопоставление в XVII-XIX в.в. почти всем населением Южной и Центральной Америк, вне зависимости от собственного первоначального происхождения, себя населению своих метрополий – Испании и Португалии.

В конечном счёте, в первой четверти XIX в. оно выразилось в войну за освобождение Латинской Америки. Примечательно, что в те времена среди её жителей было модно выискивать или выдумывать (последнее чаще – прим. автора) свои родословные от прежнего населения территорий их проживания и игнорировать любые испанские корни.