Чтение онлайн

Недостаточный контроль над территорией противника позволял ему, опираясь на многочисленный обученный воинский контингент, реанимировать свой потенциал сопротивления. Как следствие, ставка начала делаться на длительную и действенную оккупацию захватываемых территорий.

Рост численности войск позволил перейти к практическому осуществлению такого вида линейной формы боевого столкновения, как двойной охват флангов с целью окружения. Возросшая длительность боевых столкновений и роль снабжения войск, использующих постоянно усложнявшуюся технику, настоятельно требовала именно окружения противника с целью блокирования возможности получения им любого вида помощи, что и делало относившееся к линейной форме полное окружение адекватным сложившимся обстоятельствам шагом.

Наиболее последовательными сторонниками данной тактической формулы во второй половине XIX в. и почти всей первой половины XX в. были немецкие военные, сделавшие её визитной карточкой немецкой армии. В 1870г. широкомасштабная реализация такого подхода дала исключительно положительные результаты во франко-прусской войне.

Её прообразом, разумеется, была состоявшаяся в 216 г. до н. э. и уже ранее упомянутая битва при Каннах. По такой причине описанная методика окружения стала называться «Каннами».

В качестве ответных мер предлагалось выдвижение резервов в тыл за фланги. Кроме того, если противник слишком растягивал фронт, очень эффективным средством был одновременный удар по всему фронту, в силу господства линейного характера в боевых столкновениях приводивший к успеху.

Позиционная война. Попытки противостоять широко применяемому обхвату фланга или флангов производились путём создания более широкой линии фронта. В конце концов, в 1914 г. фронт стал уже подлинно непрерывным, и упёрся своими флангами либо в естественные препятствия типа морей или океанов, либо в границу нейтральных государств.

Резко возросшая поражающая мощь огнестрельного оружия в начале XX в. окончательно привела к возрастанию роли полевых укреплений, до того использовавшихся достаточно эпизодически. Исключение составляла русская армия, где подобную традицию издавна развивали настойчиво и сознательно.

Внезапно всё изменили огромные потери от огня, нередко ведущегося с закрытых позиций. И поговорка о том, что десять метров окопов лучше одного метра могилы, вышла из области теоретических рассуждений и стала ежедневной практикой в сражающихся армиях, тем более, что поначалу слабые разрывные или фугасные свойства используемых снарядов делали даже земляные укрепления вполне надёжной защитой личного состава от огня артиллерии противника.

Из-за слабости средств наступления по сравнению с восстановительными способностями обороны боевые действия приняли характер «позиционной войны». Попытки решить сложившееся положение дел путём усиления разрывного или фугасного действия артиллерии, поначалу не дали приемлемых результатов, и только привели к повышению роли крепостей.

Данный процесс значительно ускорился после изобретения и использования железобетона, впервые применённого в 1905 г. при обороне русской армией крепости Порт-Артур от японцев. Начало же эпохи позиционной войны связывается с обороной Севастополя в крымской войне 1853-1856 г.г. русскими войсками от коалиции англичан, французов и турок.

Сами же по себе крепости не обладали особенной стойкостью, и, отрезанные от своих войск, максимум в течение 2 (двух) недель без особого труда брались блокадными корпусами. Но, вплетённые как опорный центр в сеть полевой обороны, они делали её непреступной, и такое сочетание оборонного могущества было поколеблено только в самом конце Первой мировой войны 1914-1918 г.г путём массированного использования танков.

Однако, несмотря на усложнение вооружений тактика упростилась. После обработки оборонительной позиции противостоящей стороны артиллерийским огнём в атаку поднимались стрелковые цепи пехоты, в массовом порядке расстреливаемые уцелевшими пулемётчиками противника.

С точки же зрения стратегии, позиционная война представляла собой окончательное становление линейной формы стратегии. И она, быстро исчерпав ресурсы и резервы, как такое не раз случалось и прежде, зашла в тупик.

Ранее рекомендуемые методы, особенно двойной обхват флангов или Канны, при непрерывной линии фронта уже не работали. Пытаясь найти выход из позиционного тупика, военные одно время пробовали вернуться к использованию ударной тактики, применение которой до лета 1915 г. иногда позволяло добиваться успехов.

Однако, все они объяснялись специфическими условиями слабости обороняющегося противника, и потому в стандартных ситуациях все попытки преодолеть тупик позиционной войны путём нанесения точечного удара необычайно мощной концентрации сил и средств на узком участке фронта ни к чему, кроме ужасающих потерь, не приводили. И только к 1917 г., наконец-то, был осознан тот факт, что одних лишь храбрости, стойкости духа и напора далеко недостаточно для преодоления грязи, колючей проволоки и автоматического оружия.

Наиболее впечатляющим из всех примеров бесплодности применения устаревших догм было состоявшееся в 1916 г. сражение под Верденом. В нём немцы в очередной раз предприняли попытку прорваться к Парижу.

Результатом были потери только убитыми почти в 1000000 (миллион) человек. Верден, можно сказать, окончательно сломил дух немецкой пехоты, так и не восстановившийся до конца Первой Мировой войны.

Не помогла и артподготовка самого первого наступления немцев на укреплённый район Вердена, поскольку она велась недолго и не подавила систему огневой обороны первой полосы укреплений французов. Наступление немцев началось издалека, порядка километра от переднего края обороны противника, и потому не было внезапным.

Впрочем, по сравнению с русско-японской войной, когда атака начиналась с расстояния в 6 (шесть) километров от переднего края противника, прогресс был налицо. Но достигнутые немцами результаты и понесённые ради них потери были такими же, как и при прочих способах прорыва, в том числе и тех, когда артиллерийская подготовка велась неделями, и ни о какой скрытности предстоящего наступления и речи не шло.

Иначе говоря, никакая концентрация усилий не приводила к желаемому результату. Даже применение тяжёлой артиллерии крупных и очень крупных калибров ничего не давало, и, несмотря ни на какие усилия, никогда не удавалось полностью подавить систему обороны противника.

Нередко подготовка к новому наступлению не оказывалась незамеченной противником. Он вовремя уводил значительную часть своего личного состава с первой линии глубоко эшелонированной обороны на вторую и третью линию обороны или в специально созданные укрытия, и массированный удар артиллерии в принципе направлялся в пустоту.

Разумеется, нередко первая линия обороны отведёнными с неё войсками вновь занималась не так быстро, как следовало, и становилась лёгкой добычей наступающей стороны. Но, такой успех атаки очень редко менял общую тупиковую картину, так как, вследствие практикуемого отвода почти всех войск с первой линии обороны, борьба стала вестись не на первой полосе обороны, а за первую полосу обороны с опорой на второй и третий её эшелон.