Чтение онлайн

Вернувшись с ними на место, он довольно проговорил:

— Хоть и не я одевал, Арония Викторовна, зато я эти браслетики снимал!

Чуров, который до этой минуты непонимающе наблюдал за происходящим, вскочил с места.

— Что вы творите? — возмущённо воскликнул он. — Лейтенант Тимошенко! Немедленно верните наручники на место?

Но тот сидел в углу, довольно улыбаясь и весело поигрывая ими.

— А ничего браслетики! Влад! Сверкают! Жене, что ли, подарить?

Чуров возмущённо обернулся к девушке, но…

Её на месте не оказалось. Ей вообще не оказалось в комнате. Здесь был только он, капитан Чуров, в сей момент промухавший побег подследственной, И с ним весёлый лейтенант Тимошенко, никак не могущий наиграться наручниками, снятыми с этой самой подследственной его другом Костей.

Капитан схватился за голову и крикнул:

— Костя! Сержант Долохов! Немедленно вернитесь и объяснитесь! Куда вы дели подследственную?

Но дверь не шелохнулась. Похоже, их тут заперли. Вернее — их заперла здесь Санина, совершившая сейчас побег из допросной. Но как ей удалось прошмыгнуть мимо полковника Щеглова, находящегося за дверью?

Вух! Кажется, в побеге будет виноват не только он! Но как ей это удалось?

Но тут его кто-то толкнул. Да так, что он снова сел на стул. Но кто это сделал? Лейтенант Тимошенко был всё там же — в углу, и всё в том же неадеквате, выражавшемся в непреодолимом желании подарить жене казённые «браслетики». В комнате было пусто. Но тут капитана снова кто-то толкнул, да так, что он, соскользнув со стула, плюхнулся на пол.

Только тут он понял, что Санина выполнила свою угрозу и стала невидимкой.

— Э, попрошу без рук! — крикнул он, вставая и оглядываясь. — Признаю — вы, Арония Викторовна, обладаете особыми способностями. В том числе и умением становиться невидимой, — Старался говорить спокойно, но, честно говоря, у него волосы на голове шевелились. — А теперь предлагаю этот водевиль закончить! Не усугубляйте своё положение! Пока вас не обвинили в побеге!

— А вы поймайте меня сначала! — хихикнул кто-то над его ухом.

Капитан мгновенно выбросил руку вправо, но поймал лишь воздух. Учитывая его навыки, это было невероятно. Тут упал стул, на котором раньше сидела прикованная к столу Санина. Он молниеносно ринулся туда, но и там никого не ухватил. Только будто воздух позади него присвистнул. Чуров завертелся на одной ноге, ища. Что-то. Что — он и сам не знал. Тут же упал уже стул, стоящий на противоположном конце стола, и с него полетела папка, рассыпав по полу исписанные и белые листки.

Да кто она такая? Ниндзя? Как она это делает? И почему он не видит её.

— Тимошенко! — в сердцах крикнул он. — Помогите изловить Санину! Она где-то здесь!

Тот с недовольством оторвался от наручников, огляделся и насмешливо проговорил:

— Нет тут никого! Охота вам дурачиться? Лучше скажите, из чего делают эти красивые штуки? Никогда таких шикарных браслетов не видел! — поднял он вверх звякнувшие наручники. — А, что вы в этом понимаете! — отмахнулся лейтенант и снова погрузился в изучение «браслета».

— Тьфу, ты! — в сердцах плюнул капитан.

И тут его снова толкнули. Он кинулся вслед порыву воздуха. Безрезультатно. Чуров очень сильно разозлился: он, опытный воин и полицейский со стажем, не может поймать в небольшом замкнутом (подходящее слово!) помещении какую-то девчонку! Пусть и невидимую. Да быть такого не может!

И капитан Чуров избрал другой метод, более эффективный, на его взгляд: расставив руки и на цыпочках — чтобы слышать все звуки, он принялся с огромной скоростью метаться по допросной — включая углы и пространство под столом, щупая воздух. Ничего. Лишь иногда он слышал негромкое хихиканье в углу, противоположном тому, в котором был.

— Всё! Сдаюсь! — наконец заявил капитан, останавливаясь у стола. — Ваша взяла!

И тут же рядом с ним материализовалась из воздуха Арония.

Тимошенко отбросил от себя наручники, воскликнув:

— Откуда у меня эта гадость?

А дверь допросной распахнулась и на её пороге встал полковник Щеглов.

— Прошу всех отсюда выйти! — потребовал он. — Отключить камеры и прослушку! Капитан Чуров! Лично встать у двери и никого не подпускать! Развели тут цирк! Товарищ Санина! Вы останьтесь!

Капитан и лейтенант пулей вылетели из допросной. Причём на ходу запнул Тимошенко так обожаемые им наручники под стол. А далее лейтенант, не замедляя темпа, рванул по коридору вдаль. Чуров же, переводя дух, столбом замер возле захлопнул допросной. Как-то так удачно получилось, что, убегая, капитан успел отключить и камеры, и трансляцию звука. Наверное, боевой опыт помог. Так что то, о чём говорил полковник и Санина, не узнал никто и никогда.

Зато то, что происходило в допросной раньше, подробно и в деталях весело рассказали капитану его друзья-полицейские на перекуре, на другой день. Уже можно было не спешить.

Они со смехом вспоминали, как Костя — абсолютно не помнивший этого момента, отдал ключи от наручников обрадовавшемуся Тимошенко. А тот освободил Санину и занялся их оценкой.

— Наверное, прикидывал. Сколько они будут стоить на аукционе в Сотбисе, — хихикнул Олежка.

— Я прямо на работе увидал самое настоящее цирковое представление! Правильно говорил полковник Щеглов! — под смешки заявил Костя Ребров.

— А посмотреть на него — заслышав наш гомерический хохот, сбежалась половина отделения! — отозвался кто-то.

— Ага! Точно! Один дежурный остался на своём месте, как прикованный. Бедолага! Рыдал потом белугой, — ржали ребята.

— А Тимошенко-то, видали как он…, - попытался вмешаться Колян.

Но на него цыкнули:

— Да ну его, с его цацками! Теперь ни в жизнь не отмоется! Видали в сортире шарж?

— Ты что, правда, не видел Санину, Влад? — спросил Петро.

Тот в ответ лишь буркнул нечто невразумительное.

— А почему? Как это — в окно видно, а там — нет? — удивлялся народ.

— Там, на операции, ты ведь все глаза на неё проглядел! — ехидно заметил чернявый Костяныч.

Чуров чуть не поперхнулся дымом и Костя, усмехаясь, перехватил инициативу:

— Нам-то она была прекрасно видна в окно. Во всей её красе! А ты, друг, на её фоне выглядел просто медведем, прости, — шутовски поклонился Чурову Костя. — Мы… улыбались, глядючи на вас.

— Не ври — мы просто ржали! Как стоялые жеребцы! — поправили его товарищи.