Древнееврейские мифы
Шрифт:
В греческой мифологии предвечной битве со змеем соответствует противоборство Зевса с Тифоном, воспроизводящее похожий сюжет о борьбе космического божества с хаосом. Римский географ Страбон, в частности, локализует эту битву именно на Ближнем Востоке: согласно ему, убегая от молний Зевса, дракон Тифон прокопал русло реки Оронт, а «проникнув под землю, заставил источники прорваться на поверхность» (Strab., Geogr., XVI 2:7). Это сообщение может отражать еще один вариант ближневосточного мифа о змееборстве.
В Угарите присутствует целый ряд мифов, которые можно рассматривать как змееборческие. С одной стороны, мы уже упоминали поэму о борьбе Ба’лу с олицетворяющим водную стихию Ямму (букв. «море»), «князем морским и судьей речным», претендующим на вселенское господство. Нельзя исключать, что Ямму в этом мифе мог представать в образе морского дракона, хотя это и не сказано напрямую. Все боги пугаются Ямму, кроме Ба’лу, который вступает с ним в бой и магической палицей пробивает ему лоб. После этого Ба’лу, как и Мардук, получает от сыновей Эля царские почести и строит себе дворец. Таким образом, хотя эта битва не связана с творением космоса, она все же завершается созданием новой ситуации в мире — воцарением Ба’лу над землей, по-видимому спасенной им от затопления.
Другая угаритская поэма — к сожалению, плохо сохранившаяся — рассказывает о сражении Ба’лу с подземным змеем Туннану. Борется с морскими чудовищами в Угарите и богиня Анат. Помимо других противников богов, упоминается и семиголовый змей Лотану; некоторые исследователи отождествляют его с Ямму. Во всех этих случаях мы видим корреляцию представлений о чудовищах, населяющих реальное море, и образа самого моря (водной стихии в целом), стремящегося захлестнуть сушу. В библейских текстах Левиафан также может иметь много голов (Пс. 74(73):14) [61] и, возможно, выступать в союзе с другими водными змеями (Пс. 74(73):13).
61
Синодальный перевод ошибочно сообщает лишь об одной голове.
Шумерское божество закладывает основание храма. Месопотамия, ок. 2100 гг. до х. э.
The Walters Art Museum
Страх перед непрестанно наступающим морем — и одновременно восторг перед чудесным фактом, что его наступление в итоге безуспешно, — характерен для древнеближневосточного человека. По-видимому, первоначально вся суша, по представлениям древних израильтян, была покрыта водой, и только позднее Бог сотворил чудо и установил вселенную «на морях и реках» (Пс. 23(24):2), как в вавилонском мифе — на теле Тиамат. Этому могло предшествовать столкновение Бога с Морем; противостояние между водами и Творцом — сюжет Его восхвалений в целом ряде библейских текстов. Реки «возвышают голос свой, возвышают волны свои» (Пс. 93(92):3), но Господь «властвует над яростью Моря» и «укрощает их» (Пс. 89(88):10), воды «бегут от звука Его грома» и «не возвратятся покрыть землю» (Пс. 104(103):7–9). Все это, по-видимому, рудименты мифа о предвечной битве с Морем-Ямму, необходимой для творения мира и воцарения YHWH.
Чаще в библейских текстах Творцу-воину противостоит абстрактное море как стихия, а для победы над ним достаточно Его голоса. Однако отдельные тексты сохраняют и образ морского чудовища, олицетворяющего море в его деструктивной силе. Имя собственное этого чудовища — Левиафан — совпадает с угаритским Лотану (или Литану). Также его и его приспешников называют родовым именем tannin — «дракон, крокодил» (в Угарите мы встречаем и имя Туннану). Это слово, предположительно, родственное нашему «тунец» [62] . С другой стороны, Левиафан называется родовым именем nahas — «змей». И в угаритских, и в библейских текстах морские драконы описываются парными характеристиками «змей (прямо)бегущий» и «змей извивающийся», подчеркивающими изменчивость, полиморфность символизируемого им хаоса; возможная этимология имени Лотану также связана со спиралевидной формой (а слово tannin, напротив, может быть связано с идеей прямого движения). И в Угарите, и в Библии божеству требуется оружие для победы над морским змеем — это палица или меч.
62
Sneed M. R. Taming the Beast: A Reception History of Behemoth and Leviathan. Berlin, Boston: Walter de Gruyter, 2022. P. 48.
Так, в Псалме 74(73) описывается, как установление мирового порядка начинается с победы над морем и его чудовищными обитателями:
Бог — мой царь издревле, Изготовивший спасение в недрах земли: — Ты раздробил Своей силой Море, Разбил головы змеев на водах, сокрушил головы Левиафану, отдал его в пищу пустынным [63] зверям [64] !63
Буквально «народу пустынных зверей», но текст может быть поврежден в процессе передачи. И. Ш. Шифман предлагает переводить как «народу мореходному». Однако более вероятно, что речь идет о версии мифа, в которой труп морского чудовища выбрасывается победителем в пустыню и скармливается зверям, как в приведенном ниже пророчестве Йехезк-Эля (Иез. 29:3–5).
64
Синод. пер.: «Боже, Царь мой от века, устрояющий спасение посреди земли! Ты расторг силою Твоею море, Ты сокрушил головы змиев в воде; Ты сокрушил голову левиафана, отдал его в пищу людям пустыни, [Ефиопским]».
Лишь затем псалом сообщает об устроении рек, дня и ночи, светил и сезонов. Таким образом, здесь отражен миф, согласно которому победа над Морем и Левиафаном, как и в Вавилоне, предшествовала творению и была для него необходима. Это самое прямое — и, возможно, самое древнее — библейское свидетельство о подобном мифе [65] . В дальнейшем мы будем наблюдать тенденцию к его элиминации: либо Левиафан будет метафорически отождествляться с историческими, а не мифологическими явлениями (мировыми империями), либо представляться обычным животным.
65
В псалме 89(88):11 победа над Рагавом также предшествует упоминанию неба, земли и гор.
В иных случаях имя Левиафан не названо, но упоминается о победе Бога над Раѓавом (Пс. 89(88):11, Иов 26:12) — что можно перевести как «буйный» — в контексте, связанном с морем. Это может быть прозвищем или эвфемизмом для Левиафана, который тоже во многих случаях связан с гордыней и буйством [66] . Так, в Книге Иова мы читаем схожее описание творения:
Он подвешивает Цафон над бездной, Он натягивает землю над не-сущим; <…> Чертит круг по поверхности вод, до раздела света и тьмы, <…> Своей силой Море Он морщит, Своей мудростью — Раѓава сражает [67] !66
Рагав может также быть самостоятельным мифологическим существом. Прим. науч. ред.
67
Синод. пер.: «Он распростер север над пустотою, повесил землю ни на чем. Он заключает воды в облаках Своих, и облако не расседается под ними. Он поставил престол Свой, распростер над ним облако Свое. Черту провел над поверхностью воды, до границ света со тьмою. Столпы небес дрожат и ужасаются от грозы Его. Силою Своею волнует море и разумом Своим сражает его дерзость».
Со временем имя Раѓав начинает ассоциироваться с Египтом и крокодилом как его символом. В Псалме 87(86):4 Раѓав напрямую означает Египет («Раѓав и Вавилон»). В Книге пророка Исаии (около VI в. до х. э.) упоминается битва с этим существом, но тоже, видимо, имеется в виду Египет.
Проснись, проснись, оденься мощью, о рука YHWH! Проснись, как в древние дни, поколенья назад! Раѓава не ты ль раскроила, [не ты ль] расчленила дракона (tannin), Не ты ль осушила Море, — великую бездну! — сделала дно морское — дорогой для избавленных [68] !68
Синод. пер.: «Восстань, восстань, облекись крепостью, мышца Господня! Восстань, как в дни древние, в роды давние! Не ты ли сразила Раава, поразила крокодила? Не ты ли иссушила море, воды великой бездны, превратила глубины моря в дорогу, чтобы прошли искупленные?»
Превращение морского дна в дорогу здесь уже явно представляет собой отсылку к историзованному мифу о выходе израильтян из Египта. Это может значить, что и образ победы над драконом Раѓавом здесь перенесен на исторический Египет. Тем не менее избранная пророком образность — упоминание о Раѓаве как драконе и победе над ним — хранит память об архаическом мифе. Более того, она может показывать, что за библейским сказанием о раздвижении моря при выходе из Египта также присутствует память о космогонической победе божества над водной стихией во время весеннего праздника.
Пророк Йехезк-Эль еще более последовательно политизирует миф о водном драконе-крокодиле, перенося его на современный ему Египет: фараон (быть может, сатирически) изображается «великим крокодилом» (tannin), который возлежит в Ниле; аналогом буйства или гордыни выступает его претензия на абсолютное владение Нилом. Это соответствует, с одной стороны, роли крокодилоголового бога Себека в египетской мифологии и, с другой стороны, египетским представлениям о фараоне как о сакральной фигуре, связанной с разливами Нила. Но для библейского автора эти претензии ложны, так что грядущее поражение Египта в войне облекается в форму следующего пророчества: