Древнекитайская философия. Эпоха Хань
Шрифт:
Как проявлялась бы естественность, в чем заключалось бы недеяние, коль скоро небесные знамения посылались бы небом с определенной [целью]?
Почему считают, что [свойство] неба — естественность? Потому, что у неба нет ни рта, ни глаз. А известно, что существа, отличающиеся способностью действовать, относятся к числу тех, кто имеет рот и глаза. Рот одолеваем желанием есть, глаза — желанием смотреть. Так внутренние побуждения и страсти обнаруживают себя вовне. Когда рот и глаза хотят чего-то, они добиваются этого для своей пользы и [удовлетворения] своих желаний. Если же нет желаний, исходящих от рта и глаз, то не к чему будет стремиться и нечего будет домогаться. О каком же деянии может тогда идти речь?
Откуда известно, что у неба нет ни рта, ни глаз?
Это [следует] из того, что мы знаем о земле. Тело земли — это почва, а почва не имеет ни рта, ни глаз. Небо и земля [образуют] то же самое [единство], что муж и жена; коль скоро тело земли не имеет ни рта, ни глаз, следовательно, и небо также не имеет рта и глаз. Если допустить, что небо — это тело, то оно должно быть одинаково с землей. Если же допустить, что небо — это воздух, то воздух — подобие облака и тумана. Как же может [вещество] такого рода, как облако или туман, иметь рот и глаза?
Некоторые говорят:
«Разве можно говорить, что вообще движение не означает по своей сути деяния? Ведь только наличие желания вызывает движение, а вместе с движением возникает деяние. Движение же Неба подобно действию человека, как же можно считать его недеянием?»
А я утверждаю, что небо находится в постоянном движении и источает жизненную энергию. Все сущее рождается [именно] благодаря тому, что тело [неба] в своем движении источает жизненную энергию [920] . Подобным же образом и человек приводит в возбуждение свою жизненную энергию — когда его тело находится в возбуждении, испускается жизненная энергия и рождается ребенок. Человек, источая свою жизненную энергию, не стремится произвести на свет ребенка, но коль скоро его жизненная энергия извергается, то ребенок сам собой зарождается. Двигаясь, небо не стремится порождать тем самым вещи, но [все] вещи сами собой рождаются. Вот это и есть естественность.
920
У Ван Чуна оба эти понятия — ти и ци — выступают как важные мировоззренческие категории, соответствуя философским понятиям «плотность вещества» и «разреженность вещества».
Источающаяся жизненная энергия не обладает намерением творить вещи, вещи создаются сами собой. Вот это и есть недеяние.
Почему утверждают, что небу (природе) присущи естественность и недеяние?
Потому, что его жизненная энергия невозмутима, не испытывает никаких желаний, не проявляет себя в деяниях, не стремится что-нибудь сделать.
Лао Дань [921] , обретя эти свойства, достиг долголетия. Они были дарованы Лао Даню природой от рождения. Если природа (небо) не обладала бы такой жизненной энергией, то как мог бы обрести от рождения эти свойства Лао Дань? Ведь не бывает так, чтобы ученики самостоятельно говорили о том, о чем их учитель не упоминал.
921
Лао Дань — см. примеч. 69 к главе девятой «Хуайнань-цзы».
Когда кто-либо докладывал [цискому] Хуань-гуну [922] об исполнении приказа, то правитель [обычно] отвечал: «Обратитесь к Чжун-фу [923] ». Приближенные роптали: «Если и то [решает] Чжун-фу, и сё [решает] Чжун-фу, то как легко быть государем!» Хуань-гун ответствовал: «Пока у меня не было Чжун-фу, то было действительно трудно, но, когда я обрел Чжун-фу, могло ли не стать легко?» Действительно, когда правитель Хуань приблизил к себе Чжун-фу, то доверил ему все дела, поручил управление и ни в чем не упрекал его. Но в таком случае правитель Хуань-гун превосходил добродетелью [само] Небо, ибо Всевышнее Небо не только всемилостивейше дарует престол царям, но осуждает и карает людей. Выходит, что поведение царя-гегемона [924] безупречнее, чем Высочайших предков.
922
Хуань-гун — правитель царства Ци (683-641 гг. до н. э.), был первым из пяти гегемонов — ба цзюнь. См. также примеч. 31 к главе седьмой «Хуайнань-цзы» и примеч. 33 к главе пятой «Синь юя».
923
Чжун-фу — термин родства: младший брат отца; имеется в виду Гуань Чжун. См. примеч. 7 к главе сто двадцать четвертой «Ши цзи».
924
Царь-гегемон (ба-цзюнь) — имеется в виду Хуань-гун. Об употреблении Ван Чуном термина шан-ди см. ниже, примеч. 35.
Кто-нибудь [может] сказать:
«Хуань-гун знал о мудрости Гуань Чжуна, поэтому и облек его высокими полномочиями, а если бы Гуань Чжун не был [таким мудрым], то он и его также бы осуждал и карал. Ведь и Небу, встретившись с Яо и Шунем, безусловно, не было необходимости осуждать и карать».
Ответствую:
«Если бы Небо было в состоянии осуждать и карать [негодного] правителя, оно с тем же успехом могло бы поставить на царство совершенномудрого правителя, выбрать бы столь же высокоталантливых, как Яо или Шунь, даровать им царский престол, вручить дела управления и тогда вообще не было бы надобности в порицаниях. Ныне же [все] иначе. [Появляются] заурядные правители, уклоняются от истинного пути и утрачивают высокую добродетель, а потом [небу] приходится осуждать и карать их. Разве это не доставляет хлопот Небу?
Первый советник ханьского двора Цао Цань [925] не заботился о делах управления, а предавался пьянству, песням и музыке. Его сын стал было увещевать его, но получил в ответ двести [палочных ударов]. [Тем не менее] в Поднебесной в те времена не было и признаков волнений.
В Хуайяне [926] отливали фальшивые деньги, власти были не в состоянии прекратить злоупотребление. Цзи Ань [927] , бывший тогда начальником [этой] области, не уничтожил ни одной [монетной] печи, не наказал ни одного человека, а беззаботно возлежал на ложе. [Между тем] положение в Хуайяне стало нормальным. Цао Цань, будучи первым советником, вел себя так, как если бы он им не был, а Цзи Ань, будучи начальником области, держался так, будто бы в области не было [ни единого] жителя. И тем не менее династия Хань не знала забот, а в Хуайяне прекратились казни. Столь совершенна была добродетель [Цао] Цаня, столь впечатляюще было величие [Цзи] Аня! А разве может быть сравнимо Небо в своем величии и добродетели с Цао Цанем и Цзи Анем?! Утверждать, что [сначала] небо дарует престол царям, а затем осуждает и карает их, — все равно что заявлять, будто добродетель Цао Цаня была совершеннее, а Цзи Аня внушительнее, чем у самого Неба.
925
Цао Цань (ум. в 190 г. до н. э.) — соратник Лю Бана (247-195 гг. до н. э.) — основателя династии Хань, ставший его первым советником, выступает как сторонник даосского мировоззрения.
926
Хуайян — название области в империи Хань (на территории современной провинции Хэнань).
927
Цзи Ань — приверженец даосизма, представитель аристократии, государственный деятель, советник императора ханьской династии У-ди, один из самых смелых критиков его режима. Считая, что император не оценил должным образом его способностей, упрекал его: «Ваше Величество использует чиновников как поленницу дров: то бревно, которое было брошено последним, то и находится у Вас наверху».
Цюй Воюй [928] занимался делами правления в [царстве] Вэй. Цзы-гун [929] послал к нему человека, который спросил его: "Как ты [столь успешно] управляешь [царством] Вэй?" Ответ был таков: "Я управляю им, не управляя". — "Управлять, не управляя", — это и есть Путь недеяния».
Некоторые полагают:
«Эпохам всеобщего мира обязательно сопутствуют такие благовещие знамения, как "карта от [духа] Реки" или как "письмена от [духа реки] Ло" [930] .
928
Цюй Боюй — см. примеч. 7 к главе девятой «Хуайнань-цзы».
929
Цзы-гун — см. примеч. 7 к главе девятой «Хуайнань цзи».
930
«Карта от [духа] Реки (т. е. Хуанхэ)» (Хэ ту) и «письмена от [духа реки] Ло» («Ло шу»), согласно одной из мифологических традиций, чудесным образом явились Хуан-ди и Фу-си в виде магических знаков на спинах вышедших из этих рек мифических животных. Эти знаки будто бы послужили прообразом первых иероглифов. По другой версии, «священная карта от [духа реки] Хуанхэ» была выброшена Юю во время всемирного потопа, она помогла ему разобраться в течении рек и прекратить наводнение. О другом варианте мифа см. примеч. 21 к «Янь те луню».
Без того, чтобы быть нарисованным, не может возникнуть [ни одно начертание], без деяний не может быть свершений. Раз Небо и Земля создали их ["карту" и "письмена"], значит, они осуществляют деяния. Когда Чжан Лян [931] бродил по берегам реки Сы [932] , ему случилось встретить там духа Желтого камня, который вручил ему "Записи Великого предка" [933] .
Поскольку Небо помогало династии Хань уничтожить династию Цинь, то повеление священному камню превратиться в духа и вручить людям "Записи [Великого предка]" также следует рассматривать как деяние [Неба]».
931
Чжан Лян — выходец из аристократического рода царства Хань, знаменитый военный стратег (ум. в 189 г. до н. э.), совершил неудачное покуше ние на Цинь Ши-хуана, затем стал соратником и советником Лю Бана; известен как государственный деятель-даос, «действующий косвенным путем и знающий, когда уйти» (Ши цзи, гл. 130), отличался исключительно красивой и нежной внешностью.
932
Река Сы — находится на территории п-ова Шаньдун.
933
«Записи Великого предка» («Тай-гун шу») или «Законы войны Великого предка» («Тай-гун бин фа»). Тай-гун (Великий предок), согласно традиционной мифологизированной истории, легендарный стратег, которого Небо послало наставником Вэнь-вану — родоначальнику династии Чжоу (см. также примеч. 20 к главе седьмой «Хуайнань-цзы»). Чжан Лян предстает как избранник Неба, передавший основателю новой династии Хань наставления Великого предка, полученные им от духа Желтого камня. Упоминая далее о Желтом камне, Ван Чун ссылается на Придворного историографа, т. е. на Сыма Цяня. Действительно, в гл. 55 «Ши цзи» при описании жизни Чжан Ляна приводится рассказ о том, как некий таинственный старец вручил на мосту Чжан Ляну связку исписанных дощечек, оказавшуюся «Законами войны Великого предка», и, прежде чем удалиться, сказал: «Когда прочтешь, станешь учителем царя. Сбудется через десять лет, а через тринадцать лет увидишь меня. Желтый камень под горой Гучэн — это буду я». Когда все сбылось, Чжан Лян нашел под горой Гучэн Желтый камень, взял его и поклонялся ему как духу. Ван Чун обращает внимание на двойственное отношение к этой легенде Сыма Цяня и критикует его за это. Сам Ван Чун решительно отрицает, что из эпизода встречи Чжан Ляна с духом Желтого камня можно делать выводы о сознательной деятельности Неба и его вмешательстве в дела людей.
В ответ скажу:
«Все это происходило естественно. Разве небо могло взять кисть и тушь и создать "карту" и "письмена"? Путь неба [934] — естественность, поэтому "карта" и "письмена" возникли сами собой.
Цзиньский [правитель] Таншу Юй [935] и [сын] луского [царя] Чэн Цзию [936] оба родились с изображениями иероглифов на руках. Поэтому [по знакам на руках] первого из них стали называть Юй, а второго — Ю. Когда в царстве Сун родилась Чжун-цзы [937] , то на ее руке были изображены знаки, читавшиеся: "Будущая государыня Лу". Упомянутые знаки появились у этих трех лиц уже тогда, когда они были еще в чреве своих матерей. Если утверждать, что Небо начертало такие знаки в утробе [их] матерей, то не придется ли полагать, что оно послало духа с резцом, кистью и тушью в руках, чтобы изобразить [вещие] иероглифы на теле [младенцев]? То, что все могло произойти естественно, — трудно осознать [сразу] и может вызвать сомнения. На первый взгляд это выглядит как деяние, но на самом деле — это происходило естественно. Даже сам Придворный историограф [Сыма Цянь], описывая историю о Желтом камне, хотя и выражает сомнения, но не может постичь истину.
934
Путь неба (тянь дао) — одно из важнейших мировоззренческих понятий древнекитайской философии, так же как и термин тянь (см. примеч. 4), получало совершенно противоположные толкования в материалистической и идеалистической концепциях — в первой, как божественного Пути Неба; во второй, как Пути природы или Законов природы, последнее значение, по нашему мнению, и имеет в виду Ван Чун в данной фразе.
935
Таншу Юй — согласно преданию, сын У-вана (см. примеч. 20 к главе 7 «Хуайнань-цзы») и младший брат Чэн-вана (традиционно-условные годы правления: 1115-1075 до н. э.), через которого Небо передало Чэн-вану «благовещий колос» — предвестник будущего процветания династии Чжоу; считается основателем одного из крупнейших древнекитайских царств первой половины I тысячелетия до н. э. — Цзинь. Его жизнеописание дано в гл. 39 «Ши цзи».
936
Чэн Цзию — младший сын правителя царства Лу Хуань-гуна (711-693 гг. до н. э.). О нем см. гл. 33 «Ши цзи».
937
Чжун-цзы — дочь царя сунского царства У-гуна (765-747 гг. до н. э.), вышедшая замуж за правителя луского царства Хуэй-гуна (767-721 гг. до н. э.).
Именитый чжаосец Цзянь [938] видел сон, что он попал на небо и приметил там паренька рядом с Предком. Когда затем он вышел из дома, то встретил на дороге человека — [и узнал в нем] того самого [паренька], которого до этого видел во сне рядом с Предком. Этот случай рассматривают как предзнаменование будущего процветания царства Чжао [939] , равно как и вручение "Записей [Великого предка] " [духом] Желтого камня считается счастливым предзнаменованием воцарения династии Хань. То, что некая бесовская субстанция (яоци) превратилась в духа, а дух предстал в образе человека, есть проявление естественного хода вещей, а не кем-то содеянное [чудо] [940] .
938
Именитый чжаосец Цзянь — имеется в виду сановник царства Цзинь (516-457 гг. до н. э.), который стал родоначальником царской династии в царстве Чжао, возникшем на территории царства Цзинь, распавшемся во второй половине IV в. до н. э. на три царства: Чжао, Вэй и Хань.
939
Рассказанный здесь случай вещего сна Цзяня будто бы произошел в 500 г. до н. э., т. е. примерно за 200 лет до возникновения царства Чжао. История о странной пятидневной болезни Цзяня (и его пребывании в это время в небесных чертогах, где с ним произошли чудодейственные события, объясненные посланцем небес — «пареньком на дороге», — как предзнаменование будущего возвышения его потомков до царского сана) изложена Ван Чуном в кн. 22, гл. 1 «Рассказы о привидениях».
940
Как и другие философы-материалисты древности (Демокрит, Эпикур, Лукреций и др.), Ван Чун не может не верить полностью в духов и полагает, так же как и они, что духи — тоже порождение материи.