Чтение онлайн

К сожалению, практически все маски, за небольшим исключением> находятся в частных коллекциях[274]. Отсутствие достаточной информации о контексте их обнаружения затрудняет и интерпретацию их места и роли в ольмекском ритуале. Наличие в масках небольших отверстий дает основание предполагать, что их носили во время специальных церемоний, или рассматривать как часть погребального инвентаря.

Рис. 124. Маска из светло-зеленого жадеита. Предположительно из клада в Рио-Пескуэро. Высота 20 см, ширина 18 см.

Рис. 125. Жадеитовая маска. Предположительно из клада Рио-Пескуэро. Высота 17,8 см, ширина 13, 9 см.

Рис. 126. Маска из зеленовато-серого кварцита. Штат Веракрус. Высота 15,9 см, ширина 15, 5 см.

Рис. 127. Жадеитовая маска, найденная, судя по имеющимся данным, в штате Веракрус. Высота 15, 5 см, ширина 14 см.

Рис. 128. Небольшая маска (маскет) из бледно-зеленого серпентина. Район Ла-Венты. Высота 6,5 см, ширина 6,2 см.

Рис. 129. Небольшая маска (маскет) из черно-зеленого жадеита. Штат Веракрус. Высота 4,5 см, ширина 3,7 см.

Рис. 130. Прорисовки узоров и знаков на жадеитовых масках из Рио-Пескуэро (по: [The Olmec World…, 1995, p. 252–268]).

Предметы ольмекского искусства, несомненно, обладали высочайшей ценностью не только в среде самих ольмеков, но и за пределами Ольмана. По их распространению можно проследить характер связей и интенсивность межрегиональных контактов. Свою ценность ольмекские фигурки, маски и кельты сохранили и в последующие эпохи. Отдельные их экземпляры известны по кладам, погребениям и храмам классического (майя) и постклассического (астеки) периодов.

2.7. Проблема эпиольмекской письменности (ISTHMIAN SCRIPT)

Развитые календарно-астрономические системы, а также системы фиксации, хранения и передачи информации (одной из которых является письменность) — характерные черты цивилизаций Мезоамерики. За последние 10–15 лет появились интересные факты, которые позволяют добавить к пяти ранее выделенным системам (эпиольмекской, майя, сапотекской, миштекской и астекской) еще несколько самостоятельных или производных вариантов[275].

Рис. 131. Глиняная печать-цилиндр с изображением птицы и иероглифами. Сан-Андрес (по: [Diehl, 2004, р. 97]).

Рис. 132. Статуэтка из Тустлы. Прорисовка надписи.

Сегодня очевидно, что и ольмекская культура не является исключением. Недавняя находка глиняного цилиндра-печати в Сан-Андрес (в 5 км от Ла-Венты) с изображением птицы, «произносящей» некоторую фразу, записанную значками-иероглифами (рис. 131), позволяет отнести время существования настоящей ольмекской письменности к 650 г. до н. э.[276] В свете этой находки совершенно по-иному можно рассматривать отмеченные специалистами знаки на кельтах, масках, фигурках, стелах и других произведениях искусства. Однако корпус надписей еще исключительно мал для того, чтобы можно было говорить о возможностях прочтения этих знаков или целых текстов.

Несколько иначе обстоит дело с эпиольмекской письменностью, образцы которой происходят из различных районов перешейка Теуантепек[277]. В настоящее время специалисты насчитывают до девяти текстов, выполненных в данной системе письма. Большая половина из них представлена фрагментами и композициями из нескольких знаков, поэтому основные споры разворачиваются вокруг четырех наиболее полных «текстов» — знаменитой статуэтки из Тустлы (12 колонок текста, 75 знаков)[278] (рис. 132), стелы С из Трес-Сапотес, стелы I из Ла-Мохарры (21 колонка, ок. 400 знаков) и недавно опубликованной «маски Тео» (б колонок, 101 знак) (рис. 133)[279].

По поводу статуэтки из Тустлы и стелы С из Трес-Сапотес существовала длительная полемика между маянистами и сторонниками ольмекского происхождения этих артефактов. Авторитетные скептики, такие как С. Морли и Э. Томпсон, считали, что записи на них принадлежат майя[280]. Обнаружение в 1969 г. верхней половины стелы С значительно изменило ситуацию (рис. 134). Во-первых, была подтверждена правильность прочтения даты на стеле, предложенная Мэрион Стирлинг в 1939 г.,-7.16.6.16.18.-3 сентября 32 г. до н. э. Во-вторых, стала полной и более понятной композиция с обратной стороны стелы — не просто маска ягуара, как считал предварительно М. У. Стирлинг, а скорее правитель на троне-алтаре с рельефом-маской ягуара. В-третьих, кроме даты стали видны и другие знаки, расположенные в две колонки.

Рис. 133. «Маска Тео» (место находки неизвестно). Внешний вид и расположение надписи (по: [Сое, Houston, 200, р. 156–157]).

Чему посвящено изображение на стеле, и какая информация на ней записана? Какое событие произошло 3 сентября 32 г. до н. э.? Рождение, смерть, вступление на престол? Географ Винсент Мальмстрем предложил оригинальное объяснение. Он подсчитал, что именно в этот день обитатели района Тустлы могли быть свидетелями практически полного солнечного затмения, знакового явления для всех древних народов и цивилизаций[281].

Окончательным подтверждением существования в эпиольмескское время письменности стала стела I из Ла-Мохарры, небольшого селения на берегу р. Акула, найденная в 1986 г.[282] (рис. 135).

На трапециевидной базальтовой плите (размером 2,34 х 1,42 м и весом до 4 т), частично поврежденной эрозией, была вырезана фигура богато одетого мужчины в сложном головном уборе с масками, на которых специалисты различают стилизованные изображения хищной птицы и акулы[283]. Сверху и рядом с изображением располагалось ок. 400 знаков, организованных в 21 колонку. Часть из них была уже знакома по статуэтке из Тустлы, а кроме того, на стеле были записаны две даты -8.5.3.3.5. (21 мая 143 г. н. э.) и 8.5.16.9.7. (13 июля 157 г. н. э.).

Рис. 134. Стела С в полном виде. Трес-Сапотес (по: [Diehl, 2004, р. 185]).

Рис. 135. Стела из Ла-Мохарра. Стрелка указывает на предполагаемое имя изображенного правителя (по: [Coel, 1994, р. 88]).

Именно этот источник и лег в основу работы по дешифровке эпиольмекского письма, которую в течение десяти лет проводили лингвисты Терренс Кауфман и Джон Джастесон. По их мнению, эпиольмекское письмо частично логографическое (семантическое), частично фонетическое и принадлежит к языковой семье михе-соке (Mixe-Zoquean), а точнее, к языку прото-соке (proto-Zoquean). Они считают, что текст на стеле посвящен важным событиям в жизни эпиольмекского правителя, которого они образно назвали «Повелитель (хозяин) горного урожая»[284].

Оппоненты этой интерпретации отвергают принадлежность надписи к языку прото-соке и вообще считают, что по ряду объективных причин (недостаток текстов, отсутствие текстов с билингвой, иконографии, дополняющей тексты и др.) достоверная дешифровка пока невозможна[285].

В поисках дополнительных монументов с текстами в 1995 г. был даже организован специальный проект Университета Веракрус и Университета Алабама (США) в Ла-Мохарре, в ходе которого поиск базальтовых монолитов производился с помощью магнитометра и других приборов. Исследования показали, что Ла-Мохарра была небольшим поселением, существовавшим примерно в 300 г. до н. э. — 1000 г. н. э. Были зафиксированы несколько насыпей и центральная площадка, места концентрации фрагментов керамики и печи для ее обжига, однако новых стел с текстами обнаружить не удалось[286]. Один из руководителей этого проекта в связи с этим вспомнил ситуацию с обнаружением Стелы С в Трес-Сапотес: «Мэтью Стирлинг нашел нижний фрагмент в 1939 г., когда, как вспоминала 60 лет спустя его вдова Мэрион, расшиб палец, случайно споткнувшись об угол плиты, торчащий из земли… возможно нам больше нужна была удача Стирлинга, чем магнитометр…»[287].