Чтение онлайн

Рис. 86. Стела А. Трес-Сапотес. Высота ок. 250 см (по: [Bernal, 1969, PI. 16]).

Рис. 87. Стела D. Трес-Сапотес. Высота 145 см. (по: [Bernal, 1969, PI. 16]).

Расцвет Трес-Сапотес приходится на следующий период (400 г. до н. э. — 100 г. н. э.), т. н. фазу Уеапан (Hueyapan phase). В это время центр занимает площадь ок. 500 га. К этому времени археологи относят значительную часть насыпей, каменных монументов и стел (включая Стелу С с датой 32 г. до н. э.) (рис. 86, 87). Именно в это время Трес-Сапотес становится наиболее крупным из известных нам сегодня эпиольмекских центров. Связано ли это только с благоприятной внутренней обстановкой, или на расцвет Трес-Сапотес повлиял приток населения с востока из района Ла-Венты?

Последний период (100–300 гг. н. э) носит название фазы Некстепетль (Nextepetl phase). В этом промежутке размеры памятника значительно сокращаются, его роль и значение в регионе как политического центра драматически снижаются. Ядром поселения остается группа Ранчито, но и она, по всей видимости, покидается обитателями после мощного извержения вулкана в конце фазы Некстепетль. Новый этап в истории Трес-Сапотес связан уже с классическим периодом.

В период наивысшего расцвета Трес-Сапотес был не единственным памятником эпиольмекского времени в районе гор Тустла. Только на территории между Трес-Сапотес и оз. Катемако на восток на площади в 400 км2 археологами локализовано ок. 10 средних и более 40 мелких поселений эпиольмекского периода. В первую очередь надо упомянуть Бесуапан (Bezuapan) и Ла-Хойя (La Joya), где зафиксированы следы жилых построек из глины с хозяйственными ямами-хранилищами, обломками терочников, многочисленными керамическими изделиями и обсидиановыми инструментами, сырье для которых доставлялось от расположенных в 200–250 км источников. В Ла-Хойе под земляной насыпью удалось также обнаружить несколько погребений. Несомненный интерес вызывает крупный памятник с насыпями Эль-Пикайо (El Picayo) и многие другие еще не исследованные местонахождения[249].

Рис. 88. Стела 9. Серро-де-лас-Месас (по: [Stirling, 1943, р. 37]). Рис. 90. Стела из Серро-де-ла-Пьедра (по: [Bernal, 1969, р.148]).

Рис. 89. Стела из Альварадо (или, возможно, из Серо-де-ла-Пьедра). Высота ок. 370 см (по: [Bernal, 1969, р. 63]).

На рубеже 200–250 гг. и. э. эпиольмекская культура на территории штата Веракрус сменяется новой культурой, относящейся уже к классическому периоду (Classic Veracruz). Новыми центрами становятся Серро-де-лас-Месас (рис. 88), а позднее — Матакапан (Matacapan) в районе оз. Катемако. Появляются новые скульптурные стили и керамические традиции, но характер этих изменений (импульсы извне или трансформация на местной основе) еще предстоит выяснить. Одиночные каменные стелы и монументы, а также земляные насыпи и керамика ольмекоидного типа известны также по находкам из Серро-де-ла Пьед-ра (рис. 89, 90), Эль-Мезон и позднее — в Эль-Вьехон[244].

2.5. Религиозная система древних ольмеков

Проблема реконструкции религиозной системы является одной из наиболее сложных для всей ольмекской археологии, поскольку ольмеки не оставили после себя письменных источников. Многочисленные имеющиеся факты — произведения монументальной скульптуры и искусство малых форм, архитектурные ансамбли, клады и тайники — не говорят сами за себя, а требуют аргументированной интерпретации.

Структурно любой культ (в т. ч. и ольмекский) представлен несколькими составляющими: 1) божествами или сверхъестественными силами, которые являются предметами культа; 2) космологией, объясняющей происхождение мира и его систему; 3) ритуалами и церемониями, отражающими эту космологию; 4) служителями культа, регулирующими и отправляющими церемонии и ритуалы; 5) местом отправления культа (ритуальными сооружениями, храмами, святилищами, священными элементами ландшафта); 6) атрибутикой культа (жреческими аксессуарами, украшениями, амулетами, ритуальными приношениями и др.).

В случае с ольмекской культурой основными путями интерпретации религиозной системы являются иконографический анализ скульптуры и произведений искусства, данные о религиозных системах цивилизаций майя и астеков, известных нам по письменным источникам и описаниям очевидцев, а также этнографические параллели с религиозной практикой мезоамериканских индейцев.

Среди множества интересных и, порой, парадоксальных интерпретаций ольмекской религии выделяется т. н. «гипотеза преемственности» — представление о том, что все мезоамериканские культуры имеют общую базу, некий комплекс представлений о мироздании, в различной форме устойчиво проявляющийся во все периоды доколумбовой истории региона и сохранившийся в трансформированном виде и после колонизации[251]. По мнению одного из признанных экспертов в этой области — П. Йоралемона, «существует базовая религиозная система, общая для всех мезоамериканских народов. Эта система сформировалась задолго до того, как получила монументальное воплощение в ольмекском искусстве, и существовала долгое время после завоевания испанскими конкистадорами основных политических и религиозных центров Нового Света…»[252].

Этот подход был блестяще продемонстрирован еще М. Коваррубиасом при анализе эволюции изображений божеств воды и дождя[253], а затем в целой серии исследований по иконографии ольмекского искусства и его параллелях с аналогичными образами в религиозных системах майя и астеков, а также в эпических произведениях типа «Пополь-Вух»[254]. При небольших оговорках (сходные символы в разных по времени культурах не всегда обозначают одно и то же) именно этот путь наиболее эффективен и перспективен.

П. Йоралемон выделяет три традиции, характерные, по его мнению, для ольмекской религиозной системы:

— шаманизм как наиболее древнюю из традиций, основанную на трехмерном вертикальном подразделении мира на верхний, средний и нижний, представлении о четырех сторонах света и центральной оси в виде мирового древа, горы или иного вертикального символа, особой роли шамана как посредника между сверхъестественными силами, мирами, предками и людьми;

— земледельческие культы, направленные на поддержание плодородия и обращенные к астрономическим объектам (солнцу, луне, планетам, созвездиям), а также мирослагающим стихиям (огню, воде, земле) и значимым элементам ландшафта (горам, скалам, водопадам, источникам, рекам, пещерам и др.);

— культ правителя в виде системы представлений, направленных на ритуализацию исключительного положения, происхождения, способностей и прерогатив лидера. Этот статус подчеркивается и многократно тиражируется в церемониях, мелких произведениях искусства и монументальной скульптуре[255].

– --------

Шаманизм в Мезоамерике

Рис. XV. Керамическая фигурка оборотня {получеловека-полускелета). Ла-Вента (по: [Saunders, 1989, р. 65]).

Шаманизм — форма религиозных представлений, в центре которой фигура шамана, избранного посредника между миром простых людей и миром духов и предков.

Шаман демонстрирует свои способности целительства, предсказания и общения с духами в состоянии «экстатического транса», вызванного снами-видениями, болевым или психическим стрессами, под влиянием наркотических и галлюциногенных препаратов, а также ритмичной музыки и танцев.

Шаманом может быть мужчина или женщина, отличающиеся выдающимися способностями, которые проявляются с раннего детства, а также индивидуумы, которым «сила» передается по наследству или в результате специального ритуала.

Шаманизм до сих практикуется у ряда народов Мексики и Центральной Америки, а в доколумбовый период являлся, по мнению специалистов, «базовой религией» в подавляющем большинстве культур и цивилизаций;

В Америке шаманы традиционно используют наркотические вещества для связи с миром духов. Эта традиция прослеживается с палеоиндейского периода. Наиболее ранние ее свидетельства (ок. 10,5 тыс. л. н.) найдены в виде тайников с семенами Sophora secundiflora на памятниках т. н. Пустынной культуры (Desert Culture) в Северной аридной зоне. Семена исключительно токсичны, а в малых (контролируемых) дозах вызывают сильные галлюцинации. Пейот, растение из семейства кактусов, известен как источник наркотических средств уже ок. 7 тыс. лет.

Есть указания на то, что и ольмекские шаманы могли пользоваться наркотическими препаратами в своей практике: в ольмекском центре Сан-Лоренсо были найдены кости морской жабы (Bufo marinus), из желез которой извлекают сильно действующие галлюциногены.

Судя по многочисленным изображениям в глине и камне, относящимся к формативному периоду, служители культа — шаманы рассматривались как воплощения мистических сил, зооморфных и тотемных предков (рис. XV).

– --------