Чтение онлайн

Фонтан в доме Большого фонтана

Разумеется, существенную лепту в триумф римского духа внесли и деятели культуры и искусства. Они интенсивно работали в области переделки старых форм и создания новых. Опираясь на греков, они сумели создать литературные формы – пастораль, роман, сатиру. Как выше отмечалось, они превратили арку в символ победы. Архитектурные ансамбли по красоте и великолепию заметно превзошли всё, что было построено архитекторами мира до той поры. Благодаря им искусство портрета стало более реалистичным. Впервые в таких масштабах приступают к изучению искусства. В Риме появляется большое число научных трудов, изданий произведений Гомера, теоретических трактатов, исторических исследований, грамматик, каталогов и книг критического содержания. Именно в этот период Гораций пишет свою «Науку поэзии», Витрувий – научное пособие для архитекторов, Аристоксен – краткое руководство по музыке, Квинтилиан – «Наставление в ораторском искусстве». Эти труды в дальнейшем станут для многих поколений интеллектуалов и деятелей искусств бесценным пособием.

Сама природа становилась объектом решительного вторжения человека. Уже у Платона, в его утопической картине будущего, рисуется «правильный» вид Атлантиды. Там, где дикая природа как-то нарушала гармоничный вид полиса, там ее старались выправить с помощью искусства и строительных работ («где его форма нарушалась, ее выправили, окопав со всех сторон каналом»). Каналы, мосты, гавани в корне меняют природный ландшафт. Видимо, древние цари Атлантиды, создавая остров, преображали природу: «Пользуясь этими дарами земли, цари устроили святилища, дворцы, гавани и верфи и привели в порядок всю страну…». На ту же стезю преобразователей мира и природы встали и другие народы античности. Чего стоил хотя бы проект Динократа, о котором писал Витрувий. Проект предполагал преображение горы Афон в гигантскую статую, на ее левой руке уместился бы целый город, а на правой – гигантская чаша, куда стекали бы воды горных источников, этакая античная Братская ГЭС (проект описал Витрувий). Правда, Александр Македонский проект отклонил, выяснив его экономико-стратегическую нецелесообразность, но сам замысел «в части его великолепной композиции» все ж оценил по достоинству. Античная культура достигла тех высот сложности (но и гордыни), когда вызов природе стал логичным движением человеческого разума. Так же поступал с природой великий Петр, создав Петербург, не утопическую – реальную Атлантиду севера!

Фонтан рек в Риме

Все, что целесообразно, то возможно, что возможно – то естественно, а что естественно – то необходимо… В цицероновском трактате «О природе богов» звучит панегерик победоносной природе людей: «Одни только мы способны обуздывать самые неистовые порождения природы – моря и ветры, благодаря науке мореплавания. И вследствие этого мы употребляем для себя великое множество продуктов моря и наслаждаемся ими. Полностью властвует человек и над тем, что дает хорошая суша. Мы используем равнины и горы. В нашем распоряжении реки и озера. Мы засеваем поля, сажаем деревья. Подводя воду, мы сообщаем плодородие почве. Мы сдерживаем течение рек, направляем их, поворачиваем их. Короче, наши руки как бы создают в природе вторую природу. Да что там говорить! Не проник ли разум человеческий даже в небо?». Эта потрясающая песнь торжеству человеческого гения и таланта как будто переносит нас в XX в. – с его величественными проектами обуздания морей, прорытия великих каналов, преобразования пустынных земель, поворотами рек, наконец, прорыва людей в небо и космос. Даже Солнце, Луну и прочие светила, согласно утверждению Цицерона, следует считать сделанными «для людей».

Джузеппе и Паоло Гроппелли. Талия. Летний сад

Рим – один из крупнейших преобразователей мира. Следуя примеру египтян, жителей Месопотамии, он упорно и целенаправленно создавал, строил, созидал везде, где ступала нога римского солдата и устанавливалась власть Империи – от побежденного Карфагена до Понта Эвксинского, от Сирии и Антиохии до Галлии и Британии. Как пишет историк: «Что же касается Рима, то его солдаты начинали завоевание новых земель с их прямого преображения, с подчинения чужих ландшафтов урбанизму привычного им мира, строя лагеря и дороги, они закрепляли свое присутствие на необжитых землях. И это тоже была победа «возделывания», культуры в этимологическом значении слова, над природой, над владениями варваров. Пафос победы над дикой природой торжествовал в пафосе победы над дикими племенами. Перенесенные из города-государства Рима фрагменты его конструктивного, архитектурного тела до сих пор как форпосты римского народа стоят на границах его былой империи». Потому и надо воздать должное конструктивно-созидательному духу творцов Империй.

Гавань и суда

Справедливость требует опровергнуть представления о римлянах только как о завоевателях, эксплуататорах или никчемных прожигателях жизни. Они еще и созидали. В действительности, никто другой в тогдашнем мире не сумел бы осуществить (на римском уровне) масштабную одиссею освоения громадных пространств. Они не только повсюду строили дороги, города, цитадели, театры и амфитеатры, но и совершали, вероятно, морские плавания. Хотя в 1-ю Пуническую войну они имели, видимо, еще очень скромный флот (20 судов), но затем, как мы знаем, быстро создали мощные военные эскадры и солидный торговый флот. При Нероне, когда понадобилось перевезти по морю громадный обелиск 40-метровой высоты, они построили судно водоизмещением в 1300 тонн. Корпус судна для прочности ниже ватерлинии обивали медью и свинцом.

Ночи на Востоке

На таких кораблях можно было добираться куда угодно, если уж Хейердал на довольно хлипком плоту сумел совершить столь грандиозные путешествия. Существовали суда для перевозки диких зверей из Африки и Азии, а огромные зерновозы совершали рейсы между Александрией и римскими портами. Римские мореходы не только ориентировались по звездам и знали ветры, но к их услугам были и инструкции (периплы), передававшиеся из поколения в поколение, такие как – «Перипл Ганнона» (VI в. до н. э.), «Перипл Каспий-ского моря» (III в. до н. э.), «Перипл Эритрейского моря» безымянного автора (I–III в. н. э.) и другие. Не исключено, что были у них и справочники для плавания судов и по океанам. Представляет интерес загадка, о которой сообщают многие ученые. В коллекции Британского музея имеется рисунок деревянной фигурки легионера, доставленный в конце прошлого века с Гавайских островов. Но как тот смог туда попасть? Говорят, римские торговые поселения существовали в Индии в I–III в. н. э. Там даже кто-то построил храм, посвященный императору Августу. Известны случаи, когда ряд римских предметов (вещи, золотые медали с изображением императоров Пия Антония, Марка Аврелия и др.) находили на территории Камбоджи. Возможно, римские мореходы – это те «безвестные колумбы», что смогли пересечь не только Индийский, но и Тихий океан, и попасть в Америку.

Во всяком случае Тур Хейердал считал, что римляне располагали сведениями о землях, лежащих в нескольких неделях пути за Гибралтаром. Они обследовали западноафриканское побережье, побывали на Канарах и, возможно, достигли и Нового Света. Достигли же пропавшие римские легионеры Красса границ Китая, куда они были занесены превратностями судьбы. Сведения вовсе не высосаны из пальца, но имеют историческое подтверждение. В 36 г. до н. э. в Согдиану, в Центральной Азии, была послана военная экс-педиция Чэнь Тана, «заместителя генерал-защитника западной границы» государства Хань. Об этом поведала «История ранней династии Хань», где, в частности, говорится о воинах, которые по внешним признакам очень походили на римских легионеров: «Около двухсот пехотинцев, выстроившихся с обеих сторон от ворот, маршировали в строю наподобие рыбьей чешуи». Многие востоковеды тотчас вспомнили о римских легионерах с их тактикой построения со щитами (в виде черепахи). К ней воины прибегали в конце I в. до н. э., соединяя щиты сверху и со всех сторон, словно это «рыбья чешуя». Тут же вспомнили и о поражении семи легионов Красса (на территории Сев. Ирака) от парфян в 53 г. до н. э. Полководцу отрубили голову, а его войско пришло в полный беспорядок (20 000 убили, 10 000 взяли в плен).

Пленных римлян отправили на восток, где они, возможно, переженились на местных дамах, в дальнейшем могли попасть в Китай и Японию. Есть сведения, что в границах китайской империи даже был город Чэн Лю, что переводится как – «потомки пленников». Римляне усилиями Друза и Тиберия совершали походы к северным морям, к Скандинавии; возможно, добирались они и до Цейлона. Во всяком случае, цейлонское посольство прибыло в Вечный город, а вскоре была направлена туда и римская торговая миссия (за тысячи лет до европейцев). Все это указывает на разносторонность усилий римлян по расширению границ их власти и влияния.

Культурные и торговые интересы древних римлян простирались далеко за пределы собственной империи, и даже за границы контролируемых ими территорий и регионов. Одним из таких регионов был Китай. Заметим, довольно велик был интерес и китайцев к Западному краю. Сиюй – так с периода правления династии Поздняя Хань (I–III вв. н. э.) называли они земли, расположенные западнее их страны. Особое значение играл экспорт шелка, являвшегося тогда стратегическим товаром. Исследователь экономических связей ханьского Китая Инши Юй писал, что «из всех товаров, вывозимых из ханьского Китая, шелк был исключительным товаром, безусловно больше всего ценившимся иностранцами. …Шелк так высоко ценился народами Западного края, что в некоторых местах китайцы должны были использовать его наравне с золотом при обмене на продукты питания». Так, в эдикте одного из императоров Китая (Чжан-ди) было указано, что тот, кто совершил тяжкое преступление, но мог уплатить 20 кусков шелка в порядке возмещения, избавлялся от смертной казни. Постоянным потребителем китайского шелка стал и Древний Рим.

По мнению исследователей, впервые китайский шелк появился на территории Римской империи еще при Августе (27 г. до н. э. – 14 г. н. э.). Вероятно, в те времена прямые связи между двумя этими странами отсутствовали. Основным поставщиком бесценного товара выступали Средняя Азия и Парфия, через которые и пролегал Великий шелковый путь. Начинался он в столице ханьской империи Чанъани, шел на запад вдоль коридора Ганьсу, пересекал бассейн Тарима и горы Памира, затем Туркестан, Ирак, Иран, Сирию и доходил до Средиземноморья. Парфяне получали от китайских послов подарки, среди которых был и шелк. Затем эти куски шелка попали на Запад. А после того как римляне (мужчины и женщины) с восторгом восприняли сей нежнейший и волнующий предмет роскоши, парфяне стали закупать его не только для собственного потребления, но и для продажи в страны Запада. Плиний во второй половине I в. н. э. включил китайский шелк в список самых дорогих и ценных товаров. Он высказал сожаление, что рим-ские нобили, их жены и любовницы столь сильно пристрастились к шелковым одеждам, что импортирование шелка ложится тяжким бременем на бюджет. По его мнению, «серы» (китайцы) вместе с Индией и Аравией выкачивали из Римской империи по меньшей мере 100 миллионов сестерций каждый год. «Вот, – отмечает он, – сумма, в которую нам обходятся наша роскошь и наши женщины». Разумеется, посредники делали этот товар особо дорогим. Не удивительно, что в Риме один фунт шелка подчас равнялся в цене одному фунту золота. Известно пристрастие царицы Клеопатры к шелковым платьям, в которых он появлялась на пирах. Спрос на древнекитайский шелк был столь велик, что император Тиберий даже издал специальный эдикт, запрещавший мужчинам носить шелковые одежды (Гроссет). В первую очередь следовало удовлетворить вожделенную страсть женщины к шелку, ибо та без одежд просто перестает чувствовать себя настоящим человеком. Римлянки считали, что прежде чем мужчина ее разденет, он должен постараться подобающим образом ее одеть. «Шелковые страсти» были использованы предприимчивыми западными купцами. Порой те специально представляли себя в Китае в качестве «послов» западных государей, выступая в роли своего «данников» и «вассалов». Так они получали доступ к желанному шелку. Торговля шелком помогла китайскому двору превратить в такого рода «вассалов» и ряд иностранных правителей, включая римского императора Марка Аврелия, о чем сказано в «Истории династии Поздняя Хань» (Фань Е). Понятно, что речь в данном случае шла лишь о желании цезарей и царственных особ получить от китайцев шелк, и не более.

Римская библиотека

В ту пору Рим переживает настоящую «культурную революцию». Его охватила настоящая «эпидемия» коллекционирования статуй, картин, гемм, герм, книг. В письмах Цицерона к Аттику (67 г. н. э.) выплескивается это чувство бешеного восторга перед творениями искусства, «гермами из пентеликонского мрамора с бронзовыми головами». Цицерон признается своему адресату, что «влюбился» в них заочно, по одному только их описанию. И тут же просит Аттика купить каменные ограды для колодцев и барельефы для покрытых штукатуркой стен зала. Оратор настоятельно просит друга посылать ему всё, что только подвернется и что подойдет для галереи и гимнасия в его доме – и «в возможно большем числе». Правда, тут же признается, что его страсть к таким вещам, как он опасается, переходит все границы разумного. С особой теплотой говорит он о стремлении украсить и пополнить библиотеку. Его библиотека, с очевидной гордостью сообщает Цицерон, словно «получила разум» с тех пор, как два обслуживающих ее раба переплели все книги, снабдив ярлыками. Поэт Гораций сказал о покоренной Римом Греции, тем не менее ставшей триумфатором в смысле влияния ее культуры на римлян: