Чтение онлайн

На нашей половине, Кузьма решил эту проблему только для себя. Эта громадина, закованная с ног до головы в железо, взяла и сама перепрыгнула через строй щитов. Единоличник короче. И пока я пытался найти хоть какую-нибудь лазейку, чтобы последовать его примеру, бой - на палубе корабля - был закончен, интервенты, все как один, упали на колени и подняли руки. Я сплюнул с досады и вернулся к командованию 'ватагой'.

– Биденко, Пороховщиков, доложить о потерях в группах. Маэстро опроси кого-нибудь, что в трюмах, количестве янки, рабов и тому подобное. Чуйка, твою мать, хорош, выискивать несогласных, видишь все с поднятыми руками, пойди лучше проверь, не укокошил ли Синельников языка. Кузьма, подожди ты ломать люк трюма, нужно сперва разобраться с теми, кто сдался на палубе.

Без потерь, с нашей стороны не обошлось, двое легкораненых ратников, наступивших, в пылу схватки, на что-то острое и Вадик.

– Что с ним?
– спросил я Диму, который командовал группой на носу корабля.

– Болт 'грома' попал в брюшину.

Я посмотрел в глаза Пороховщикова, но тот лишь отрицательно покрутил головой.

Вадик полулежал у борта, опершись боком на фальшборт, и когда я увидел, какая у него рана, мне даже стало не по себе. Болт прошел под углом, войдя в живот, и углубился в нижнюю часть кентавра. Из живота виднелся лишь небольшой хвостовик, но Вадик все еще был жив.

– Ис.., искупил ... я ... свою вину ... богатырь?
– спросил у меня Вадик, часто дыша, и держась за жизнь из последних сил.

Я присел рядом с ним и посмотрел в глаза умирающего в муках и увидел в них столько страха, что хватило бы на десяток.

– С лихвой - сказал я.

Некоторое время Вадик продолжал часто дышать, а потом снова заговорил.

– У ... меня ... есть жена и сын ..., позаботься о них - я хотел ответить, но Вадик продолжил - пообещай ... мне, ... что мой сын будет воспитан воином, ... я не хочу, ... чтобы он кончил ..., как я...

Витя говорил, а его дыхание становилось все медленнее и медленней. Жизнь покидала его тело, он уходил вслед за теми, с кем мы только что сражались.

– ..пообещай, прошу - держать из последних сил, просил умирающий кентавр.

Что мне оставалось делать, конечно, я пообещал все, что просил Вадик, хоть и знал, что обещание, данное тому, кто находится 'по обе стороны', обязательно нужно исполнять. Иначе проклятие постигнет не только того, кто его давал, но и весь его род и смерь, станет самым легким, что будет происходить с ними.

– Миша, - позвал я, когда тело кентавра перестало содрогаться, а его взгляд стал стеклянным.

– Я здесь - услышал я за своей спиной.

– Ты знаешь, где находится его семья?

– Да, они живут по соседству с моей, в Великограде.

– Как вернемся в Курохтин, отправляйся за ними, свою семью то же перевози.
– Продолжая смотреть на покойного, я обратился к Биденко - Витя возьмешь десяток Кобзаря, Степанович выдаст денег на дорогу и отправляйтесь с Мишей.

– Но..

– Я сказал, ты услышал, - 'резанул' я - на обратном пути, семьям может понадобиться охрана.

Заяц-самурай не стал перечить и дал свое согласие коротко, по-военному. Тем более он прекрасно знал, в каком мире мы живем, точнее каким он стал с появлением в нем человека. Жадного и ленивого существа, которое хочет получать все и сразу, не щадя при этом не женщин не детей.

После того как решили дело с пленными на палубе, перед нами стояло еще две проблемы.

Первая, как брать тех, кто был в трюме, да так, чтобы без потерь. Маэстро, опросивший нескольких янки, рассказал, что на корабле помимо двухсот тридцати четырех горе-вояк, находится еще сорок рабов обслуживающего персонала. А раз на палубе персонала не было, то он в трюме, вместе со ста пятнадцатью запершимися интервентами. И пока мы думали, как их оттуда выкурить, Николай сделал это в прямом смысле слова.

Убедившись, что Синельников не убил 'гуся', а только связал, включая клюв, чтобы заткнулся и не 'крякал', Николай позаимствовал у корабелов монтировку и огниво. С помощью Примакова младшего, который поддел монтировкой один из смотровых портов, Николай закинул в него кусок горящей ткани, пропитанной какой то смазкой.

Мы, стоящие на палубе, только потом узнали, почему вдруг открылись люки трюмов и оттуда полезли интервенты, с поднятыми руками и криками 'surrender'.

Но, перед тем как Николай сделал то, что сделал, янки сломали все четыре ветряка и перерезали канаты на штурвале. Так что к нам, медленно, но уверенно приближалась вторая проблема, в лице семи с половиной сотен янки, на первой барже, которые видели наш бой и знали сколько нас.

Баржи были гораздо шире и длиннее корабля, метров двадцать в ширину и не меньше сотни в длину. Мы вообще не планировали их брать, хотели поставить корабли на якорь - думали, будет два - и брать тех, кто сидел в баржах измором. Не ну если у кого будет желание покинуть баржу, и вплавь добраться до своих земель, мы, конечно же, не собирались препятствовать. Зимнее море, самое оно, для скоростного плавания брасом или в размашку.

Синельников, повозившись в трюме, сообщил, что быстро устранить поломку не получится, дуралеи бросили в редуктора, молотки и шестерни 'облысели'. Запасные есть, но на их замену, только в одном редукторе, уйдет не меньше часа.

– Идеи есть?
– спросил Маэстро, посылая очередную стрелу в, появившуюся над бортом баржи, голову интервента.

Этим же занимался и Кузьма с Витей и несколько ратников. Но на скорость сближения баржи с кораблем, это никак не влияло.

– Может, обрубим концы и пустим их в плавание?
– Предложил Денис Короткий, меняя коллегу с луком.

– Никуда они отсюда не уплывут, - ответил я - баржи прибьет к берегу и полторы тысячи бойцов на него благополучно высадятся, и какими силами, их потом бить, неизвестно.

Несколько минут стояла тишина, нарушаемая лишь редкими звуками тетивы и поступью, непонятно почему, молчащего Николая, который мерял шагами палубу от борта к борту.

– У меня есть идея, - останавливаясь возле меня, сказал он и тут же поправился - но она вам не понравится.

– Что, - усмехнулся Кузьма - все так плохо?

Николай некоторое время молчал, а мы ждали, что он скажет.

– Предлагаю, спасать принцессу.

Маэстро, после услышанного, умудрился промахнуться, чего за ним раньше не замечалось.

– Колечек, ты головой тронулся или как?
– я сам обалдел от его идеи.
– Там - я указал на первую баржу - семь сотен рыл, жаждущих нашей смерти, а за ними еще столько же, мы даже не знаем, как у нас это вышло, и получиться ли, повторить?

На мою сторону встали и оба здоровяка, резюмируя, что нас просто расстреляют с дистанции, 'залповым огнем' раньше, чем мы коснемся палубы. Даже если представить что мы, непонятно как, сможем все же на нее попасть и начать 'свистопляску', у нас не хватит сил даже на то, чтобы махнуть оружием в каждого.