Чтение онлайн

Однако и в этом эпосе любовь к жене стала предлогом для ожесточенных битв, как у Гомера похищение прекрасной Елены лишь удобное оправдание (романтическое) для кровавой и безжалостной битвы за Трою. Все это заставляет нас задуматься над общностью судеб человеческих, раз психология и мотивы поведения народов одни и те же в разных частях мира.

Фигура индийской девушки

Эти и другие произведения наполняют культуру Индии удивительной жизненной силой и мыслью, несмотря на фантастичность сюжетов. Шедевры в равной мере близки сердцу простого человека и ученого, политика и воина, торговца и крестьянина. В массе своей через них индиец получает основы образования и воспитания. Поэтому очевидна их этико-воспитательная направленность. Действия и поступки героев указывают индийцам верный путь. Конечно, овладеть этим нелегко, литература дхармашастр включает сотни наименований, иные из которых состоят из многих томов. Она довольно трудна для запоминания. Хотя те же дхармасутры состоят из очень лаконичных фраз-сутр, предназначенных для заучивания наизусть, а шастры – из двустиший-шлок, облегчающих их усвоение. Они способствуют развитию в людях понимания индийских реалий, философских, исторических, социально-политических представлений и знаний. Даже та социальная модель, которая задана ими так давно, как это ни покажется странным, две-три тысячи лет спустя воспроизводится в социальном организме общества. Неру говорит о вневременном значении Махабхараты и Рамаяны: «Я не знаю в какой-либо стране книг, оказавших столь длительное и глубокое влияние на умы масс, как эти два произведения. Созданные в глубокой древности, они все еще являются живой силой в жизни индийского народа. Они представляют типично индийский метод удовлетворения всех людей различного культурного уровня». Схожую картину мы увидим и при изучении классики в Китае.

«Философия» – самый красивый рубин в короне индийской цивилизации, хотя она носит скорее спиритуалистический и интеллектуальный, нежели религиозный характер. Ведь правы те, кто говорит: ни одно религиозное движение не появлялось на свет, не развив в качестве своей основы и философского содержания. Хавел писал: «Религия в Индии едва ли является догмой; в области человеческого поведения она – рабочая гипотеза, приспособленная к различным стадиям духовного развития и разнообразным условиям жизни». Похоже, тут вообще трудно порой понять, где кончается религия и начинается философия… Природа, люди, боги, животные, науки, религии, искусства, литературы слиты в единый искрящийся мыслью и образами поток. О всеобъемлющем характере индийской мысли и культуры говорит хотя бы тот факт: даже разведение лошадей и слонов имело в Индии свою собственную литературу (шастры).

Барельеф арки ступы в Санчи

Без светильника философии нам было бы трудно разобраться в запутанных, а порой и довольно-таки темных лабиринтах мысли Востока. Посудите сами, только в одной из двух великих эпических поэм Индии – Махабхарате в исходной версии имеется 8800 двустиший (шлох), а затем еще и в промежуточной – 24 тысячи двустиший (без вставных эпизодов). В том виде, в котором поэма дошла до нас в окончательной редакции в V веке н. э., – там всего около 100 тысяч двустиший. Индийская философия – пожалуй, свод еще более внушительный. Вряд ли все его аспекты и нюансы доступны рядовому индусу. Просвещенный ученый-интеллектуал часто прибегает к их помощи. Потому, как говорится в «Артхашастре», одном из самых древних политических трактатов Индии: «Философия всегда считается светильником для всех наук, средством для совершения всякого дела, опорою всех установлений». В ранних упанишадах есть зачатки важных течений мысли. Позднейшие из упанишад несут сообщения о зарождении санкхьи и йоги; в тот же период складывается и основное течение древнеиндийского рационализма и материализма – локаята. Старейший памятник веданты Брахма-сутра относят ко II веку н. э. Индийские философы, как их греческие коллеги, уделяли особое внимание проблемам природы, мира, бытия человека, гносеологии и этики. В их трудах исключительное значение придавалось развитию логики и искусства аргументации. Все многочисленные школы и ответвления развивались в едином культурном пространстве. Этот континент древнеиндийской мысли еще довольно слабо исследован и специалистами. Ф. Щербатской признавал: «Область эта еще далеко не известна нам в целом, можно даже сказать, что едва приподнята завеса над колоссальным богатством индийской философской мысли». Поднимем вуаль индийской красавицы, обнажив ее духовные красоты.

Сон Майи – матери Будды. Амаравати

Прежде всего остановимся на буддизме, ибо начальный период истории Индии проходил под знаком его влияния. Первый христианский автор, упомянувший о Будде, был Климент Александрийский (150–215 гг. н. э.). Он писал об индусах, повинующихся заповедям Будды, которого они «почитают как бога, преувеличивая его достоинства». О нем было известно манихеям, а Мани (216–276 гг.) в книге «Шабуркан» называет своими предшественниками Будду, Зороастра и Иисуса. О происхождении Будды говорит и Святой Иероним, отмечая, что его «родила из своего бока дева». Ответ на фундаментальный вопрос: существует ли вообще «историческая основа рассказов о жизни Будды», видимо, лучше все же оставить за пределами исследования. Во всяком случае, мнения скептиков пока не опровергнуты. Х. Уилсон писал, что «в конечном счете нет ничего невозможного в том, что Шакьямуни – это не реальное существо, и все, что имеет к нему отношение, – такая же фикция, как и то, что рассказывается о его предшествующих воплощениях». Однако вовсе не фикция множество легенд о его жизни и его учении. Существует целый корпус Писаний, создание и существование которого относят примерно к середине III в. до н. э., через 236 лет после смерти Будды, если тот существовал. Был ли Будда «родич Солнца» или он дитя фантазии многих поколений людей (индусов, сингальцев, бирманцев, сиамцев, китайцев, японцев и т. д.), не столь уж и важно. Порой это учение Буддийские Писания даже сравнивали с Новым Заветом, хотя в палийских текстах нет ничего, что как-нибудь напоминало нам «подлинные факты евангельской истории». Ученые могут утверждать со всей определенностью только одно: предание о Будде уже существовало в тех или иных формах в I–II вв. до н. э. Родиной буддизма считается район южного Бихара, к западу от Бенгала и к югу от Ганга. Тут жило племя магадх со столицей в Раджагахе (Раджгире). Вокруг обитали другие племена, что в какой-то мере также претендуют на звание родичей Будды (косалы, каси, анги, куру, малл). В Каноне редко упоминался даже Бенарес, ставший в дальнейшем своего рода религиозной столицей. Датой рождения Будды обычно считается 563 г. до н. э. В двух местах в Каноне он назван сыном Суддходаны и царицы Майи. Местом же рождения Будды (Гаутамы Сиддхартха) считают местность между непальскими отрогами Гималаев и рекой Рапти.

Статуя Будды из Сарнатха

О том, как произошло зачатие и рождение Будды, говорится в Рассуждении о дивных и замечательных событиях. Существует немало версий этого события. Одна из них гласит: «Царица Махамайя, носившая Бодхисатту десять месяцев, как масло в кубке, когда пришло ее время, пожелала отправиться домой к родственникам и обратилась к царю Суддходане: «Я хочу, о царь, пойти в Дэвадаху, город моей семьи». Царь согласился и велел, чтобы дорогу от Капилаваттху к Дэвадахе разровняли и украсили сосудами, наполненными бананами, флагами и знаменами. И, усадив в позолоченный паланкин, который несла тысяча придворных, отослал ее с большой свитой. Между городами есть прелестная роща деревьев сал, принадлежащая обитателям обоих городов; она называется рощей Лумбини. В то время от корней до кончиков ветвей она представляла собой сплошную массу цветов, среди ветвей и цветов порхали рои пятицветных пчел и стаи мелодично щебетавших птиц.

Когда царица увидела это, ей захотелось развлечься в роще. Она подошла к подножию большого салового дерева и захотела ухватиться за ветку. Ветка, как гибкий тростник, согнулась и оказалась недалеко от ее руки. Протянув руку, она схватила ветку. Вслед за тем у нее начались схватки. Свита, установив перед ней ширму, удалилась. Сжимая ветку и стоя, она разрешилась. В тот момент четыре Махабрахмы, обладающие чистым сознанием, явились с золотой сетью и, приняв в нее Бодхисатту, показали его матери со словами: «Радуйся, о царица, могучего сына ты родила». Другие, рождаясь, запятнаны грязью, но не Бодхисатта. Бодхисатта, как проповедник Учения, нисходящий с места учения, как человек сходит по лестнице, распрямил руки и ноги и, не замаранный и не запятнанный никакой грязью, сияя как жемчужина на ткани Бенареса, родился у своей матери. Чтобы почтить Бодхисатту и его мать, поток воды пролился с неба, осуществив положенную церемонию над телами Бодхисатты и его матери. Тогда из рук брахм, которые стояли, принимая его в золотую сеть, четыре великих царя получили его, поместив на торжественный покров из мягкой антилопьей кожи, а из их рук получили его люди, поместив на шелковую подушку. Когда он освободился из рук людей, он ступил на землю и посмотрел на восточную четверть земли. Тогда боги и люди воздали ему честь, украсив ароматными гирляндами, и сказали (ему): «О великий, нет никого, кто был бы подобен тебе, и тем более нигде нет превосходящего тебя». Будда на седьмом шагу остановился и, возвысив свой благородный голос, прорычал львиным рыком: «Я главный в мире». Мать его умерла, как и все матери бодхисатт, через семь дней, выполнив почетную, но, увы, трагическую миссию роженицы».

Великая Ступа со стороны Южных ворот

Буддизм – древнейшая из мировых религий. Помимо религиозной и культурной основы в ней скрыт и глубокий социальный смысл. Будда впервые духовно освободил человека от оков сословий и сект. Он выдернул человека и из трясины мифологического дурмана, приучив надеяться в жизни только на собственные силы. Гениальные мыслители, как это было всегда и всюду, не удовлетворялись старыми знаниями, но искали собственный путь в жизни, а также в науке и образовании. Таков был Будда, сменивший во имя истины царский хитон на рясу странствующего монаха. Строки из Буддачариты (в переводе Бальмонта), в которых царь призывает мудреца взять в свои руки скипетр власти, а тот самым решительным образом отказывается, звучат хотя и жизненно, но все же несколько фантастично и натянуто:

Что его к этому подвигло? Царевичу показались скудными школьные нивы его времени. Повзрослев, он женился, произвел на свет сына, который стал впоследствии одним из его учеников. Однако путь простых смертных его не вдохновил. Тогда Сиддхартха в возрасте 29 лет оставил свой дом и избрал дорогу странствий. В «Священных книгах Востока» (в переводе М. Мюллера) сказано: «Отшельник Гаутама удалился из дома в дикую глушь еще в молодые годы, в расцвете юношеской силы, в пору цветения и свежести. Хотя его родители не желали этого и проливали горькие слезы, Гаутама сбрил волосы и бороду, облачился в желтые одежды».

Сцены из Махабхараты и Рамаяны

Семь лет он странствовал, надеясь достичь просветления, но даже известные наставники не смогли удовлетворить его жажду познания и самосовершенствования. Наконец, будучи покинут даже друзьями, он погрузился в волны медитации в окрестностях города Гая в Бихаре. Пять недель он находился в таком состоянии, достигнув полного отрешения от мира. Там он и стал просветленным, узнал о переселении душ, постиг четыре священные истины: 1) страдания объемлют мир; 2) причины страдания – желания и привязанности; 3) страдания преодолеваются нирваной, то есть исчезновением желаний; 4) путь к нирване лежит через буддизм. Будду посетило озарение, тот обрел невиданную духовную силу и совершил ряд чудес. Вскоре он обратил в свою веру группу аскетов, затем царя Магадхи. Все больше людей присоединялись к религиозному братству (Сангхья), добровольно отказываясь от собственности, семейных уз, почестей и власти, став на путь целомудрия и воздержания. Появление Будды стало важным моментом в формировании духовной среды Южной и Юго-Восточной Азии: «Время от времени в мире рождается несравненный учитель, который становится наставником для смертных, блуждающих во тьме неведения, – полностью просветленный благословенный Будда, постигший устройство вселенной, помыслы богов и людей, который передает свое знание другим. Истина, которую он провозглашает в букве и в духе, прекрасна в своем зарождении, распространении и воплощении; он приобщает людей к высшей жизни во всей ее чистоте и совершенстве». Не сразу обрел Будда его славу.