Чтение онлайн

Красавец Антиной, погибший от вина

Сюжет довольно обычен. Александр на пиру выпил много вина. Таис Афинская (Таида), любовница Птолемея, заявила, что было бы здорово сжечь дворец Ксеркса (эта версия снимает всю первоначальную ответственность с самого Александра). Принесли факелы, и процессия пировавших направилась во дворец. У дверей некоторое время они колебались. Но тут кто-то громко закричал, что это было бы деяние, достойное одного Александра. Царь в порыве пьяного энтузиазма и, может быть, желая еще раз почувствовать себя мстителем за Элладу, первым поджег здание. Охранники, прибежавшие с ведрами воды, вместо того, чтобы гасить огонь, наблюдали за происходящим как за потехой. Вскоре всю террасу охватило пламя. Поэтому у многих возникло искушение объяснить поджог инцидентом во время пьяной оргии, о котором исполнители вскоре пожалели. Такая версия (или легенда) довольно прочно вошла в историю, и изменить ее с помощью каких-то научных аргументов сегодня трудно. Так что попытки историков представить Александра этаким античным Антиноем могут быть восприняты довольно превратно.

Антиной. Музей Неаполя

Перед сожжением дворец был основательно разграблен, македоняне вытащили из него почти все ценное – монеты, золото, ювелирные украшения; варварски разбили красивые каменные вазы, сбивали головы статуй, калеча рельефные изображения. Таким вот образом «крестовый поход» эллинов против «азиатского варварства» достиг своего «триумфального завершения»… «На сегодня нам остались только красноречивые следы пожара и то, что уцелело после него. Пламя обожгло сотни глиняных табличек (что было удачей, иначе те давно рассыпались бы в прах), глазурь рельефов с изображением процессий времен Ксеркса. Покидая дымящиеся развалины, Александр едва ли мог знать, что своим поджогом он обессмертил Персеполис». Хотя правильнее было бы сказать, что этим поступком он опозорил свое имя в истории.

Битва войск Александра с армией Пора

Одним словом, это злой демон войны. В труде Палладия «О жизни брахманов» образ и деяния полководца даны в критическом ключе: «В нем был божественный дух, но обращенный каким-то злым демоном к убийствам и распрям». Полны сарказма и слова грека Лукиана: «Он отличался природными дарованиями, гибкостью и остротою ума; был наделен немалой любознательностью, понятливостью, памятью, способностью к наукам, но пользовался всеми этими задатками самым дурным образом. Дав благородным качествам своей души низменное назначение, он превзошел своим злодейством Керкопов, Эврибата, Фринонода, Аристодема, Сострата». Душа его – душа человека без предрассудков, смелого, готового на опасный шаг, терпеливого в исполнении планов, обладающего даром убеждения, умевшего внушить доверие, показать добрые чувства, представив все это в лучшем свете, и в то же время вместилище клятвопреступлений, лжи и хитрости. Добавим к характеристикам оценку Курция Руфа, настроенного критично к македонянину. Тот писал: «Он хотел, чтобы его не только называли сыном Юпитера, но и верили в это; как будто он мог предписывать людям, что думать и что говорить. Он приказал македонцам по персидскому обычаю раболепно приветствовать его, падая ниц на землю. Это желание царя подогревалось гибельной лестью, обычным злом для царей, ибо угодничество подрывало их силы чаще, чем даже враг». Не так далек от истины один из афинских ораторов, заявивший: когда Александр все же подохнет, запах тления от него заполнит всю Вселенную. Поэтому и мы готовы повторить: «Хватит восхвалять Александров, воздадим хвалу ученым, педагогам и врачам».

Бесспорно, это был великий полководец и амбициозный политик… Когда он двинулся за Инд, в «страну чудес», каковой все считали Индию, он, видно, уже стал подумывать о создании греко-македоно-евразийской империи. В битвах он одолел мужественного царя индов Пора. Александр встретился с его армией у реки Гидасп (326 г. до н.э.). Индусская армия имела около 30 тысяч пехотинцев, 3—4 тысячи всадников, 300 боевых колесниц и 100 слонов. Боевые слоны стали для македонцев неожиданным и грозным оружием. В свою очередь, македонская армия вместе с союзниками насчитывала около 30 тысяч пехотинцев, в том числе 6 тысяч тяжелой пехоты, 5 тысяч конницы, лучше, профессиональнее подготовленной, нежели у индусов. В начале битвы македонцы на какое-то мгновение растерялись, увидев этих страшных животных, что, как танки, вламывались в ряды фаланг, топтали воинов, хватали их хоботами, швыряли в воду, вонзали клыки в тела, а стрелки со спин слонов стали осыпать их стрелами. Но вскоре они пришли в себя, вновь пошли на слонов, стали теснить их, убивая стрелами и дротиками погонщиков и воинов-индусов. После этой битвы слоны стали использоваться в бою и другими.

Боевые слоны в действии

Селевк обменял 500 слонов для армии, а за это уступил правителю Чандрагупте значительную территорию. Слоны стали использоваться в Греции и Карфагене. Одержанной им победой над римлянами Пирр фактически был обязан слонам. Как показали битвы у Беневенента и Гераклея, слоны действовали успешнее всего против тех войск, что впервые с ними встретились. Но смелые и хорошо обученные воины находили средства борьбы с ними. К тому же слоны в случае бегства вносили замешательство в ряды их войска. С этой целью у погонщика был специальный стальной клин, который в случае необходимости вбивался в затылок слону, чтобы, умертвив его, обезвредить грозное животное. Обычно против слонов применялись горящие стрелы, которые могли их напугать и обратить в бегство. А некий неизвестный греческий изобретатель соорудил железные клинья, что были связаны цепью и закреплены на земле. Слон, наступив на такую преграду, разрывал свои нежные ступени и, конечно, выходил из строя. Это изобретение, похожее на заградительные шипы для машин, затем использует царь Птолемей под Газой.

Богиня победы Ника Самофракийская

Одной из искусных операций прикрытия была акция, получившая наименование «гордиев узел»… Зимой 333 года до н.э. Александр пришел в Гордион, значительный центр Фригии. В античной традиции доэллинистического периода сохранялись представления о том, что в прошлом фригийцы – это переселенцы из Македонии. Согласно генеалогии македонских царей Александр считался потомком Карана, изгнавшего Мидаса из Македонии (того Мидаса, что известен богатством, садами и «ослиными ушами»). Это указывает на то, что Александр был заинтересован в том, чтобы попытаться мирно убедить народ страны в законности его наследной власти. Отсюда и его интерес к преданию о фригийских царях и к предсказанию, которое (в случае выполнения) делало его законным наследником династии, и достоверность посещения им храма Гордиона. Легенда гласила, что тот, кто развяжет узел на повозке фригийских царей, тот станет властелином мира. Сей узел ассоциировался с центром Земли, как и фетиш, олицетворявший «пуп Земли» в Дельфах. Гордиону придавалось большое значение и потому, что град сей символизировал власть над Азией (прежде всего в силу географического положения). Град сей находился на равном расстоянии от Синопы, Геллеспонта, Киликийского моря и, согласно древнеионийской географии, мог считаться центром известного тогда мира. Потому Александр Македонский, разрубив «гордиев узел», продемонстрировал всему миру то, что он решил, казалось, одну из главных головомоек древнего мира, а потому вправе был владеть им. Подобно Мидасу, он желал заполучить все золото мира.

Лисипп. Александр Великий. Копия

В действиях Александра Македонского, как в деяниях империалистов всех эпох, видимо, были крупицы необходимости и закономерности. Он расширил границы древнего мира, вовлек в него новые страны. Он не только принес на Восток многие важнейшие достижения греческой культуры, но и дал импульс строительству и торговле. А. Свечин заметил: «Македонская фаланга Александра несла на остриях своих копий народам Востока завоевания греческой культуры, греческую мысль – греческую литературу, греческое искусство и технику». Хотя и говорят, что свободу и культуру не приносят на острие мечей или штыков, видимо, бывают исключения. Он реализовал программу эллинистического империализма. Дело в том, что любая программа мертва, если не появится тот, кто достойно воплотит ее в жизнь. Таким гениальным демиургом стал Александр Македонский. Он прекрасно понял не только военную сторону задачи, что также не просто, но сумел заглянуть в глубины политического космоса. Что такое его города, как не континентальные станции, что должны были связать человечество? Свечин подметил характерную черту: «Глубокое понимание Александром политических условий, в которых ему приходилось бороться, видно из методической подготовки его кампании 311 г. – вторжение внутрь Персии, а также из попытки подвести экономический базис под свои завоевания. Найденным морским путем от устья Инда к устью Евфрата он продолжал караванный путь через Переднюю Азию, и на обоих концах этой важнейшей торговой артерии древнего мира он построил два города – Александрии, – которым он придавал наибольшее значение: Александрию в Египте, близ устья Нила, и Александрию в Индии, на реке Инд. Завоевание Востока Александром Македонским вызвало для древнего мира такие же экономические последствия, как открытие Америки – для новой Европы». Александр – это Колумб античного мира.

Подлинный лик завоевателей и захватчиков

Последствия его действий значительны… Во-первых, Александр подал пример к созданию империи. Рим, Карфаген, персы – это уже эпигоны. Откровенно говоря, только Рим по-настоящему мог претендовать на звание «всемирного владыки». Во-вторых, он и в самом деле подал пример того, как за военной победой начинать осуществлять мирные завоевания. Победы Александра Великого повлекли за собой такое ускорение развития техники производства и столь радикальное ее улучшение, какого не наблюдалось в мире пожалуй что с начала бронзового века. Повсюду на Среднем Востоке стали возникать новые города, за завоевателями шли торговцы. Политика вела к важным экономическим, градостроительным, научно-техническим открытиям. До его походов в Средиземноморье было три города с населением свыше 100 тысяч человек (это Сиракузы, Афины, Карфаген), а спустя всего один век появились четыре города с населением свыше 200 тыс. человек (Александрия, Селевкия, Антиохия, Карфаген), несколько городов с населением около 100 тысяч человек (Сиракузы, Коринф, Рим, Афины, Родос, Эфес и др.). Земли бывшей Персидской империи стали доступнее для прохождения товаров. Экономическая экспансия немногим отличалась от той, что имела место в районе Эгейского моря в VII веке до н.э., но шла с большим размахом. И поскольку экспансия захватила Египет и Месопотамию, эти древние центры цивилизации впервые в политическом и культурном отношении объединились с Грецией. В результате их объединения и возникла цивилизация, названная эллинистической. Там, несмотря на объединение различных народов, продолжавших пользоваться собственным языком, греческий язык признан международным посредником в управлении, торговле и культуре. Наука постепенно стала освобождаться от подчинения натурфилософии. По образному выражению Ланселя, царь Александр «перенес осеннюю розу эллинской культуры на Восток».

Гордиев узел

Если это даже и так, то лепестки ее быстро опали… Да и сам образ розы, которую дарят восторженные юноши и поклонники своим возлюбленным, на наш взгляд, не очень подходил к облику Александра Македонского. Не лавр, не мирт и не розу нес он народам, но меч. А если все же принять образ Ланселя, то это была скорее роза печали, роза смерти… Когда Александр вторгся в Малую Азию и нанес поражение Дарию III в битве в 331 году до н.э., он за пять лет завоевал почти все области Ахеменидской империи. Каков же итог его «розовых походов»? Иранцы и жители Ахеменидской империи очень скоро поняли кровавую суть его политики. Понятно, почему в зороастрийских сочинениях он упоминается не иначе как «ненавистный». В одном из фрагментов на согдийском языке он даже помещен среди наихудших грешников в истории человечества. За что такая «честь»? Злодеяния заключались в том, что он «убивал магов». В другом сочинении на пехлеви сказано, пишет Бойс, что Александр убил «много учителей, законоведов, эрбадов и мобадов». В третьем сочинении сообщается, что он «погасил много огней». Все эти злостные преступления были совершены тогда, видимо, когда воины Александра грабили храмы и святилища, а жрецы погибали в попытках защитить свои святыни. Увы, об этих и других разрушениях по воле «гения Александра» мало что известно. Храм Фратадара в Персеполе пострадал, когда Александр разграбил столицу, а храм Анахиты в Экбатанах (Хамадан) македонцы грабили несколько раз. Они сорвали серебряные пластины с крыши и золотое покрытие колонн. Если персы как-то могли возместить материальный ущерб (это еще можно было перенести), то особенно ощутимой для иранской религии и культуры стало убийство священнослужителей-персов. Историк объясняет это так: «В те времена, когда все религиозные произведения передавались изустно, жрецы становились как бы живыми книгами религии, а с их массовым убийством многие древние произведения, как утверждают предания, были утрачены или дошли до наших дней не полностью». Но европейцы, похоже, напрочь забыли о кровавом следе, что ими был оставлен в истории. Хотя сегодня в отношении Александра принят более взвешенный и трезвый подход. Писатель П. Грин заметил: «Напрасно было бы, вопреки этой истине, считать, что Александр мечтал каким-то таинственным путем, перейдя реки крови, достичь братства людей. Всю жизнь, со всеми ее легендарными победами, он посвятил достижению личной славы, а эта цель до недавнего времени считалась вполне достойной похвалы». И тем не менее восхвалений и восторженных речей в адрес завоевателя хватает по сей день. Поклонники его охотно поведают о бурном романе, что случился между полководцем и красавицей Роксаной, об их страстной любви.

П. Баратта. Александр Македонский

Бесспорно, Александр Македонский сделал ставку на армию, и только на армию. Он видел в ней идеальный инструмент, с помощью которого можно разрубить любой «гордиев узел» в политике или управлении. С самого начала своей карьеры он заботился об армии, ничего не жалел для нее, во всем потакал ей. Известно, что перед началом войны с Персией он роздал все свои богатства воинам. «Что же ты оставляешь себе?» – спросили его. «Надежды», – ответил молодой царь. Македонцы жаждали богатств. Однако всему есть мера. Ведь когда битвы уносят твою жизнь, а богатства достаются другим, любой наемник начинает задумываться. Воины его победоносной армии смертельно устали от бесконечных войн и походов. Так, Клитарх в красках изобразил жалкое положение его армии… «Немного македонян осталось в живых, и эти оставшиеся были близки к отчаянию, копыта лошадей были стерты далекими походами, множество сражений притупило и сокрушило оружие воинов; никто не имел более греческого платья, лохмотья варварской и индийской добычи, кое-как сшитые друг с другом, прикрывали эти покрытые шрамами тела завоевателей вселенной; уже семьдесят дней с неба падали страшнейшие дожди, сопровождаемые вихрями и бурями». К чудовищным ливням, не оставлявшим сухого места на теле людей, прибавились разливы рек, постоянная сырость, туманы, недостаток одежды и продовольствия, болезни и многое иное. Все это подрывало физические и нравственные силы македонского войска, что находилось в непрерывном движении по ужасным дорогам. Нужда, смертность, муки телесные, приступы отчаяния, тоска по родным и близким, по родине – все это не могло не вести к потере энтузиазма, воинственности, упадку сил, апатии.

А. Дюрер. Всадники Апокалипсиса. 1498 г.

Правда, они сделались обладателями немалых богатств. Он говорил воинам, что еще царь Филипп застал их нищими бродягами, одетыми в кожухи, которые пасли по нескольку овец в горах. Македонцы еще не так давно и сами боялись варваров, прежде уводивших их и их семьи в плен и уносивших все их добро. Александр увел их из этой бедной страны, которая уже не могла прокормить, распахнул перед ними дорогу в иной обильный и богатый мир – Иония, Эллада, Фригия, Лидия, Милет, Палестина, Междуречье, Индия, Парфия. Богатства Египта и Кирены, лидийцев, персов – теперь к их услугам. Из диких полурабов они превратились в сатрапов и стратегов, в богатых людей. Они стали, по сути дела, его «родственниками», его «семьей». Отслуживших он щедро наградил и отправил на родину, в Македонию (10 тысяч). Все это так. Но более точной представляется оценка, которую дал ему древнегреческий историк Феопомп (IV в. до н.э.), ученик Исократа и автор истории Греции, истории македонского царя Филиппа и его эпохи. В обвинительной речи против царя Филиппа и его друзей он дал им характеристику, которая подошла бы Александру Македонскому и сообщникам: «Мужеубийцами были они по натуре, мужеблудниками стали по образу жизни. Они назывались сообщниками, а были соложниками». Добавим, что воины Александра стали к тому же и заложниками его безумств. Хотя тот же Феопомп, называя ближайших соратников Филиппа не гетайрами, а гетерами (ибо они – «не воины, но подонки, по натуре злодеи, по привычкам блудодеи», предпочитающие пьянство, стремящиеся вместо порядка к грабежам и убийствам), все же отметил те немалые привилегии, которые они получили от своего царя. Феопомп писал о македонцах: «Владея большою частью Европы, они пренебрегали тем, что есть, и гнались за тем, чего у них не было. В это время гетайров было не более восьмисот, но земельных доходов они получали не менее, чем десять тысяч эллинов в обширной и плодородной местности».