Чтение онлайн

На протяжении почти 28 лет Владимир настойчиво распространял христианскую веру. Епископами в Киеве и Новгороде были поставлены корсунские попы, чье деятельное участие в крещении Руси отвечало его планам сделать древнерусское государство единым. Вслед за «матерью городов русских» Киевом и Новгородом, «просвещенным» новой верой около 990 г., последовали Ростовские земли. Около 991 г. греки при поддержке Добрыни принялись изживать здесь языческое наследие. Почти одновременно с Ростовом введение христианства началось в Суздальских землях, когда туда в сопровождении двух епископов прибыл сам Владимир, основавший тогда же на берегу Клязьмы город (992 г.), который назвал по своему имени Владимиром. Скорее всего, христианство насаждалось при Владимире также по городам и землям, отданным им в удел детям. Стало быть, еще при жизни киевского князя новая религия могла появиться, кроме Новгорода и Ростова, в Полоцке, Турове, в Древлянской земле, Владимире-Волынском, Пскове, Смоленске, Луцке, Тмутаракани, Муроме и других местах.

Утверждение на Руси провизантийски ориентированной иерархии имело для Константинополя крайне важное значение. Возвышение греческого духовенства автоматически ослабляло влияние на русскую среду противницы византийских императоров Болгарии, а религиозная зависимость Руси должна была служить Царьграду гарантом надежности союзнических обязательств киевской власти. И действительно, союз с Киевской Русью помог Василию II преодолеть многие затруднения, создавшие угрозу его престолу. К концу 989 г. при содействии русского войска он добился успеха в борьбе с малоазиатскими властителями. Укрепив свою власть в восточной части империи и ограничив захватнические тенденции знати, Василий приступил к реализации своего главного замысла – ликвидации Болгарского царства. После событий конца 60-х-начала 70-х годов X в., связанных с балканской кампанией Святослава и окончившихся поражением Болгарии, включением ее в состав империи, болгарский вопрос для Византии окончательно закрыт не был. В болгарских областях Пинда, вокруг Преспы и Охриды, патриоты под предводительством Шишмана и его сыновей продолжали вести борьбу. Пользуясь трудностями, появившимися у Василия II в начале его царствования (976 г.), сын Шишмана царь Самуил (977-1014 гг.) восстановил Болгарию. К 986 г. он отвоевал придунайскую Болгарию, Македонию, Фессалию и дошел до Пелопоннеса. Его царство простерлось от Дуная до Адриатики. В течение 30 лет греки должны были тратить огромные усилия на борьбу с болгарской угрозой.

Справиться с болгарским царем без посторонней поддержки Византия оказалась не в силах. Император стал добиваться военно-политического союза с Киевом. Но чтобы подобный союз был действенным и прочным, требовалось осуществить важное предварительное условие устранить идейное влияние, идущее на Русь из Болгарии по религиозным каналам, и заменить его собственным. Задача, следовательно, состояла в том, чтобы учредить на Руси такую церковную организацию, которая могла служить альтернативой болгарскому воздействию. Это политическое соображение стало одним из главных мотивов, побудивших Константинополь требовать у Владимира крещения Руси.

Дипломатия Василия принесла свои плоды. Кроме того что был обращен еще один «варварский» народ и укреплены торгово-экономические связи с ним, империя приобрела важные источник пополнения крайне необходимой для нее военной силы. После многих неудач перевес в борьбе склонился на сторону армии императора, в составе которой начали действовать русские войска. В 1014 г. византийцы в решающем сражении разбили все соединенные силы болгарского царя Самуила. Свой военный триумф Василий II ознаменовал ужасающей жестокостью, по его приказу было ослеплено 15 тысяч захваченных в плен болгар, которых проводили на родину оставленные на каждую сотню одноглазые поводыри. За свою неслыханную жестокость Василий получил прозвище Болгаробойца. Болгарское царство, 300 лет угрожавшее Византии, перестало существовать.

Далеко идущие намерения Византии в сфере религиозной политики, нацеленные на ослабление русско-болгарских отношений и усиление зависимости Киева от византийских императоров, по-видимому, не остались не замеченными. Как можно предположить, Владимир позднее стал отходить от взятого им курса на приоритетное развитие связей с империей. Исторические указания на это связаны с обстоятельствами его последней женитьбы. Византийская принцесса, обвенчанная с киевским князем в Корсуни, в летописи почти совсем не упоминается. Под 1011 г. о ней сказано лишь второй и последний раз: «преставилась Владимирова царица Анна» [73, 288].

Столь равнодушное отношение летописи к царственной особе наводит на мысль, что корсунский брак оказался неудачным и Анна вскоре была удалена от мужа. Что подобный оборот вполне возможен, косвенно подтверждают следующие обстоятельства. Из древних источников явствует, что у Ярослава после смерти отца была мачеха, что младшие сыновья Владимира Борис и Глеб были детьми «болгарыни». И поскольку «Сказание о Борисе и Глебе» (написано в начале XII в.) говорит об убийстве их Святополком «окаянным» в отрочестве, сразу после смерти отца (1015 г), то они родились никак не раньше брака с Анной. А так как сказано, что они сыновья «болгарыни» [73, 255], т. е. византийская жена к их появлению на свет отношения не имела, то надо думать, что Владимир удалил от себя царевну и жил с той самой болгарыней, которая родила ему Бориса и Глеба.

Можно предположить, что Владимир, разгадав дипломатические замыслы Византии и не желая впадать в зависимость от нее, посчитал за лучшее держать Анну, несомненно стремившуюся блюсти интересы своей заморской фамилии, подальше от себя. В противовес византийцам он вознамерился наладить отношения с болгарской церковью и сделал первые шаги в этом направлении (маловероятно, чтобы константинопольская церковь могла одобрить разрыв князя с императорской сестрой и благословить его женитьбу на «болгарыне»- мачехе Ярослава).

Намерениям Владимира не суждено было сбыться. В 1015 г. русский князь умер. К тому же развитие исторических событий благоприятствовало противоположным тенденциям. После сокрушительного поражения болгарских войск в ущелье Чимбалонги, по дороге из Серр в Мельник (29 июля 1014 г.), сопротивление продолжалось еще четыре года. Но в 1018 г. страна была покорена. Ситуация на Балканском полуострове резко изменилась. По Струмицкому договору Болгария оказалась во власти Константинополя. Сохраняя старинную религиозную организацию, Василий II включил в этот договор условие, по которому Иоанн Охридский оставлял за собой право управлять болгарской церковью, но уступал титул патриарха и оставался в сане архиепископа.

Уступка означала, что болгарская церковь хотя и продолжала быть автокефальной, но статус ее нельзя было приравнять к статусу церкви византийской. Охридская церковь имела в своей структуре епархии, но не имела той завершенности, которая образует пирамиду церковной иерархии во главе с патриархом. Если бы русская церковь пожелала перейти под начало Охриды, то не смогла бы сделать подобный шаг, поскольку такое начало у болгар было отнято. Болгарская церковь оказалась сведенной на положение митрополии с правом на самостоятельное управление. Киеву, самому претендовавшему на митрополию, в церковной политике пришлось развивать сотрудничество с Византией, которая, будучи заинтересованной в том, чтобы северный сосед не препятствовал удушению Болгарии, в свою очередь сама искала дружбы с ним.

Движимый встречными интересами наследник Владимира Ярослав Мудрый (1015-1054 гг.) учредил в Киеве митрополию, которую возглавил доверенный византийского патриарха грек митрополит Феопемпт. Добиваться ослабления связей русской церкви с болгарским архиепископством при одновременном усилении ее зависимости от константинопольского патриарха стало для византийцев делом первостепенной важности.

Но константинопольские политики ошиблись, когда посчитали, что сумеют удержать северного соседа на вторых ролях. Очень скоро Ярослав, продолживший и завершивший дело отца, превратил свою столицу Киев в соперника Константинополя. Предпринятые Владимиром радикальные преобразования в сфере религиозной жизни древнерусского народа стали стержнем религиозной политики его сына. В словах, обращенных к «равно-постальному князю», современник Ярослава киевский митрополит Иларион так характеризовал его религиозную деятельность: «Весьма добрым и верным свидетелем твоего благоверия служит сын твой Георгий (Ярослав), которого сотворил господь преемником по тебе на престоле: он не нарушает твоих уставов, но утверждает; не уменьшает учреждений твоего благоверия, но еще распространяет; не искажает, но приводит в порядок; он недоконченное тобою окончил, как Соломон предприятия Давидовы» [79, 151-152].

Главную задачу в сфере религиозной политики Ярослав видел в том, чтобы строить церкви, комплектовать кадры духовенства, открывать монастыри, распространять книжную грамоту и просвещение. В результате организованных им мероприятий «начала вера христинская плодиться и распространяться, и черноризцы стали множиться, и монастыри появляться». Понимая огромное значение книжной грамоты как основы просвещения, Ярослав организовал написание большого числа «книг, по которым верующие люди учились и наслаждались учением божественным» [73, 302].