Чтение онлайн

Однако в Азии Агесилай повел себя нерешительно, и первое, что он сделал, — заключил перемирие с Тиссаферном (Xen. Hell. III, 4, 5 и 25). Очевидно, между Агесилаем и Лисандром с самого начала возникли принципиальные разногласия относительно целей и характера этой экспедиции. Слишком осторожная позиция Агесилая не могла импонировать Лисандру, который жаждал реванша. Но самой главной причиной конфликта между Агесилаем и Лисандром были вовсе не принципиальные расхождения во взглядах на задачи похода. Агесилая быстро стало раздражать вызывающее, с его точки зрения, поведение своего заместителя. Лисандр повел себя так, словно он все еще оставался всесильным навархом. Ксенофонт отлично изобразил сложившуюся ситуацию: «Лисандра всегда угодливо сопровождала многочисленная толпа, так что Агесилай казался частным человеком, а Лисандр царем» (Hell. III, 4, 7). Царя такое положение вещей не устраивало. Враждебность его к Лисандру росла, и наконец, с согласия своего штаба, он удалил его от себя, а весной 395 г., когда подошел к концу срок службы комитета Тридцати, Лисандр вместе с прочими «советниками» был вынужден вернуться в Спарту (III, 4, 20). Таким образом, малоазийский поход Агесилая, на который Лисандр возлагал столько надежд, окончился для него полным крахом. Агесилай больше не хотел терпеть рядом с собой человека, которому он слишком многим был обязанным.

Лисандр после разрыва с Агесилаем оказался во враждебных отношениях с обоими царями, но благодаря своему авторитету он все еще оставался среди действующих политиков. Он принял самое деятельное участие в разжигании военного конфликта с Фивами, а в начале Коринфской войны был даже послан с отрядом в Галиарт, где вскоре и погиб (Xen. Hell. III, 5, 6–7; Diod. XIV, 81; Plut. Lys. 28). Предание утверждает, что его смерть в Галиарте произошла из-за опоздания царя Павсания. Сторонники Лисандра открыто обвиняли в его гибели спартанского царя, причем так успешно, что последнему пришлось даже удалиться в изгнание. Лисандру же были оказаны все посмертные почести. Его похоронили как «достойного служителя государства» (Plut. Lys. 30, 6).

Согласно античной традиции, спустя некоторое время после смерти Лисандра в его доме был найден текст большой речи. Общий ее смысл сводился к реформе царской власти (Ephor, ар. Plut. Lys. 30, 3–5; Diod. XIV, 13, 8; Plut. Ages. 20, 3–5). Речь эту, видимо, составил по заказу Лисандра профессиональный ритор Клеон из Галикарнасса. В том пункте, который касается проекта реформ Лисандра и связанных с ними «манипуляций с оракулами», традиция изобилует такими деталями и подробностями, которые вызывают известное недоверие. Но вряд ли правомерно считать, что все предание с его якобы поддельными и маловероятными деталями родилось исключительно в изобретательном уме Эфора. Ведь кроме Эфора, к которому восходит большинство поздних версий, о замыслах Лисандра сообщает также Аристотель. Что касается Ксенофонта, то, как заметил Э. Д. Фролов, «умолчание Ксенофонта не может служить основанием для отрицания надежности наличной традиции, ибо для этого проспартански настроенного писателя естественно было обойти молчанием факты, могущие бросить тень на официальных руководителей и строй Спарты»[264].

Царь Агесилай, узнав о столь опасных реформаторских замыслах Лисандра, хотел немедленно обнародовать их, желая, по-видимому, с помощью этой уловки реабилитировать свое не слишком благородное поведение по отношению к бывшему другу. Однако спартанское правительство по инициативе эфора Лакратида предпочло избежать политического скандала и замять дело. Агесилаю скрепя сердце пришлось согласиться с мнением эфоров, «что надо не выкапывать из могилы Лисандра, а закопать вместе с ним и это рассуждение, — до того было оно составлено убедительно и коварно» (Plut. Lys. 30, 5).

По словам Аристотеля, «Лисандр сделал попытку уничтожить царскую власть в Спарте» (V, 1,5, 1301b 19). Что подразумевал Аристотель под этими словами, становится ясно при обращении к другим источникам.

Диодор к сообщению Аристотеля, что Лисандр хотел уничтожить царскую власть, делает три важных уточнения: во-первых, Лисандр вовсе не собирался полностью упразднять царскую власть в Спарте, как это может показаться из слишком краткой реплики Аристотеля, — он имел в виду только уничтожить монополию Гераклидов на эту должность. Во-вторых, он хотел заменить старый наследственный принцип замещения царей новым, выборным. И, наконец, круг претендентов на престол Лисандр собирался расширить настолько, чтобы туда могли попасть все спартиаты без исключения (XIV, 13, 2).

С версией Диодора в целом совпадает версия Плутарха, который в биографиях Лисандра и Агесилая, так же как и в «Лаконских изречениях», неоднократно возвращается к этому сюжету, приводя целый ряд подробностей, отсутствующих у других авторов (Plut. Lys. 24; 30, 3–5; Ages. 8, 3–4; Mor. 212c; 229e — f). Своим источником Плутарх прямо называет Эфора. По словам Плутарха, Лисандр принял решение поднять мятеж в Спарте и устроить государственный переворот только после того, как получил от Агесилая афронт в Малой Азии.

В основе всех версий относительно реформаторских планов Лисандра явно лежит один и тот же источник — Эфор. Но одна группа писателей (Диодор, Плутарх) этот источник передает более контекстно, а другая (Аристотель и Непот) — более сжато, подчеркивая только, на их взгляд, самое главное.

Современные исследователи в зависимости от того, какой группе источников они отдают предпочтение, так же как и древние авторы, расходятся в оценке сущности реформаторских идей Лисандра. Эд. Мейер и В. Эренберг полагали, что Лисандр думал о замене царской власти Гераклидов выборной монархией. По словам Эд. Мейера, «с помощью выборной монархии Лисандр хотел установить свою тиранию также и над собственной родиной»[265]. Примерно той же точки зрения придерживался и П. Кэртлидж: Лисандр мог «вынашивать идею трансформации себя из некоронованного царя Эллады в коронованного царя Спарты… В идеале он, конечно, хотел бы стать единственным правителем…»[266]. Однако мы скорее склоняемся к версии, согласно которой планы Лисандра были менее радикальными, и он только хотел расширить круг претендентов на трон, включив туда всех Гераклидов (к которым по отцу и сам принадлежал).

Таким образом, древняя традиция со всей определенностью зафиксировала, что Лисандр хотел законодательным путем «сверху» внести изменения в спартанскую конституцию, справедливо полагая, что у него при этом будет верный шанс стать спартанским царем на вполне законных основаниях. Он был уверен, что при выборной царской власти народ выберет именно его. Лисандр понимал, что только царская власть в Спарте, объединяющая конституционные привилегии с внеконституционным престижем, может поставить его во главе гражданского коллектива. А смелость и уверенность в возможности достижения поставленной цели ему придавал, видимо, опыт, полученный во время кампании по дискредитации законного наследника и «устройству» на трон Агесилая.

Для осуществления своих планов Лисандр и его друзья решили прибегнуть к довольно рискованным практическим шагам. Зная, что ни один серьезный законодательный акт невозможно провести в Спарте без одобрения оракула, они устроили внушительную компанию по обработке общественного мнения и подкупу влиятельных общегреческих оракулов. Эмиссары Лисандра неоднократно пытались подкупить и склонить на свою сторону жрецов в Дельфах, Додоне и даже ливийском оазисе Аммона с тем, чтобы жрецы своим авторитетом поддержали замыслы Лисандра (Diod. XIV, 13, 3–7; Nepos. Lys. 3, 1–4; Plut. Lys. 25, 3–4).

Общим источником здесь также является Эфор. Во всяком случае, именно на него ссылается Плутарх (Lys. 25, 3–4), и та же самая версия повторяется в очень близких вариантах у Диодора и Непота. Приведем эту историю в том виде, как она изложена у Плутарха (Эфора): «Эфор рассказывает, что его (Лисандра. — Л. IL) попытка подкупить Пифию и убедить через Ферекла додонских жриц потерпела неудачу, после чего он отправился к Аммону, где обещал много золота его прорицателям. Возмущенные, они послали гонца в Спарту с обвинением против него» (Lys. 25, 3–4).

Источники совершенно одинаково излагают последовательность обращения Лисандра к оракулам: сперва в Дельфы, затем в Додону и, наконец, к ливийскому Аммону. Для подкупа ведущих святилищ Греции, конечно, требовались очень большие средства, и Лисандр, берясь за подобное дело, должен был обладать весьма значительным состоянием. Однако это предположение не согласуется с утверждением Феопомпа о его крайней бедности (Theopomp. ар. Plut. Lys. 30, 2). Не исключено, правда, что значительную часть расходов могли взять на себя его многочисленные друзья и сторонники как в Спарте, так и за ее пределами. И хотя в источниках прямо об этом не говорится, частые ссылки на его помощников, участвовавших в кампании по подкупу оракулов, делают данное предположение вполне вероятным. В Дельфах, например, у Лисандра имелись конфиденты среди жрецов. Рассказывая об инсценировке, связанной с мальчиком Силеном, Плутарх приводит такую деталь: жрецы-соучастники должны были признать в Силене сына Аполлона и с его помощью объявить нужные Лисандру оракулы (Lys. 26)[267]. В Додоне Лисандр действовал через своего эмиссара, знакомого с храмовыми служителями (Diod. XIV, 13, 4).