Чтение онлайн

Вздохнув, она повернулась на бок. Этого она сделать не могла. Она принадлежала Бобби вся целиком. Если завтра он попросит бросить карьеру и поехать с ним на край земли, она охотно сделает это.

Бобби Кросс был ее судьбой. И она принадлежала ему телом и душой.

Вечером в воскресенье Ческа свалилась с тем же желудочным вирусом, которым заболела актриса, игравшая в фильме ее мать. Большую часть ночи она провела в туалете и чувствовала себя просто ужасно.

В семь утра в понедельник, когда она, слабая и измученная, лежала в постели, к ней в спальню зашла Грета.

– Я позвонила Чарльзу и сказала, что тебе слишком плохо, чтобы ты могла сегодня работать. Он шлет тебе наилучшие пожелания и велел передать, чтобы ты не беспокоилась. Они успеют отснять все сцены с тобой за следующие несколько дней.

– Да, но… – глаза Чески наполнились слезами при мысли о том, что она еще сорок восемь часов не увидит Бобби.

– Ничего, ничего, дорогая. Как ты думаешь, ты сможешь выпить свою таблетку? – Грета протянула ее дочери вместе со стаканом воды.

Ческа помотала головой и отвернулась.

Грета поправила ей одеяло и убрала со лба влажные от пота волосы.

– Попробуй немного поспать, дорогая. Я уверена, что это очень скоро пройдет.

На следующий день Ческе было лучше, и в среду она сказала матери, что вполне поправилась и может поехать на работу.

– Но ты два дня ничего не ела. Мне кажется, тебе надо полежать в кровати хотя бы еще один день.

– Нет, мамочка, поеду. Съемки заканчиваются в пятницу, а им и так уже пришлось менять из-за меня расписание. Я же профессионал, помнишь? Ты всегда сама меня этому учила.

Грета не могла с этим поспорить, так что Ческа встала и оделась. Как ужасно она себя ни чувствовала, мысль о том, чтобы провести еще день без Бобби, была еще хуже. Она подумала, как же она будет, когда съемки кончатся и она не сможет видеть его каждый день.

Она как-то пережила все съемки дня, борясь с тошнотой и головокружением, пока Чарльз не подошел к ней, не обнял за плечи и не сказал, что отсылает ее домой.

– Поезжай и ложись спать пораньше, милая. Мы отснимем остальное с Бобби.

Ческа взглянула на Бобби, который смеялся над чем-то вместе с одной из гримерш. Она надеялась, что он предложит ей удрать вместе, но он за весь день не сказал ей и двух слов. Увидев, что он, обняв девушку на прощание, пошел к выходу, она побежала и догнала его.

Он остановился и повернулся к ней.

– Привет, детка. Ох, ну и видок у тебя.

– Я в порядке. Мы пойдем сегодня в пансион?

– Мне казалось, Чарльз отправил тебя домой?

– Ну да, но, может, встретимся позже?

– Чтобы ты меня заразила? Знаешь, не стоит, – хихикнул он. – Извини, детка, я не хотел тебя обидеть. Слушай, поезжай-ка домой и ложись в постельку.

– Значит, тогда завтра вечером?

– Ну, похоже, завтра будет куча съемок до самого вечера, чтобы восполнить потраченное время. Но в пятницу будет вечеринка в честь конца съемок. Вот там и увидимся, ладно?

– Ладно. – Ческа была просто убита. На вечеринке вокруг них будет толпиться вся съемочная группа, и это было совсем не то, что она имела в виду.

– Пока, дорогуша, – Бобби небрежно помахал ей рукой и ушел.

Все сцены с Ческой были сняты к середине дня в пятницу. Чарльз обнял ее и сказал, что она просто чудесно работала. Она потолкалась вокруг во время обеда, надеясь, что появится Бобби, но он куда-то исчез. Вздохнув, Ческа вышла из школы и села в ожидавшую ее машину.

– Домой, мисс? – спросил шофер.

– Да… то есть… нет. Не могли бы вы отвезти меня в Вест-Энд?

– Конечно. – Он завел мотор, и они поехали. Ческа смотрела в окно, как они ехали по Риджент-стрит. Стоял прохладный октябрьский день, прохожие были тепло одеты.

– Приехали. Хорошего дня, мисс.

– Спасибо, – ответила Ческа, выходя из машины. – С чего бы начать? – пробормотала она себе под нос. Она взглянула на витрину «Маршалл & Снелгроув» и решила, что это место ничуть не хуже любого другого.

Через полтора часа она буквально склонялась под весом всех своих пакетов. Она чудесно провела время, купив себе свои первые джинсы, пару ярких лыжных штанов, которые тесно обтягивали ее стройные бедра, и две водолазки. У Мэри Квант она купила себе дивное платье для сегодняшней вечеринки – маленькое черное платье, похожее на то, что она видела в рекламе «Завтрака у Тиффани» на Одри Хепберн.

Ческа поймала такси и, пытаясь представить, что скажет мама насчет всех ее покупок, отправилась домой.

– Ну, как тебе? – Ческа вошла в гостиную и покружилась перед Гретой.

Грета с трудом сглотнула. Ее дочь выглядела просто потрясающе. Облегающее черное платье подчеркивало ее чудесную фигуру, а уложенные по-новому высоко на затылке волосы придавали ей ауру элегантности.

– Ты выглядишь просто замечательно, дорогая, но тебе сюда нужны украшения. Погоди-ка. – Грета поднялась, скрылась в своей спальне и вышла оттуда с ниткой жемчуга. – Вот. – Она застегнула ее у Чески на шее. – А пальто ты берешь? В одном этом платье ты простудишься.

– Да, мамочка.

– Где будет вечеринка?

– На Нижней Слоан-стрит, в «Вилледж».

– Это очень модное место, правда? Ну что ж, желаю тебе чудесно провести время. Когда ты думаешь вернуться?

– Не знаю. Но поздно. Ты не жди меня. До свидания, мамочка.

– До свидания, дорогая. – Услышав хлопок закрывающейся двери, Грета стиснула зубы. Ей предстоял очередной одинокий вечер, и она снова и снова думала, как же трудно смотреть, что ее дочь становится взрослой.

В долгие одинокие часы, пока Ческа работала, у Греты было очень много времени на раздумья. И в последние дни большую часть этого времени она анализировала свои собственные чувства к Дэвиду.

Это началось в тот вечер, когда Ческа призналась ей про Бобби и спросила, любит ли она Дэвида. С тех пор Грета все время вспоминала ту близость, которая когда-то их связывала. До своего предложения он был такой большой частью их жизни. И Грета должна была признать, что в последние пять лет ей ужасно его не хватало. Он всегда был рядом, он ничего не требовал, он всегда и полностью поддерживал ее, и она только сейчас осознала, что все это время принимала его и его доброту как нечто должное.