Чтение онлайн

Из многочисленных письменных источников мы знаем также, что и в Древнем Египте существовали ритуалы инициации, считавшиеся весьма важными; дошедшие до нас сведения о магических обрядах обросли за многие века многозначительными деталями и

важной, хотя порой и обрывочной информацией. Фактически, если основной принцип группового драматического ритуала, независимо от того, с целью инициации ли он проводится или преследует достижение определенного магического результата, служит посвящением в Великую Работу и возвеличивает, приводит в восторг сознание, то это неопровержимо свидетельствует что аналогично воспринимаемые церемонии проводились уже в глубокой древности.

Основной принцип драматического ритуала идентичен таковому в любой другой магической церемонии, здесь также происходит своего рода вызывание Бога. Правда, в первом случае акцент делается скорее на эстетическую сторону, на привлекательность обря да для воображения, поскольку здесь в драматической форме показывается история жизни бога, течение событий, приемущественно основных, а иногда течение земной жизни идеального человека, или богочеловека, например Дионисия, Кришны, Вакха, Осириса, тех, кто самостоятельно достиг мудрости и духовной полноты, то есть тех самых качеств, которые ищет и теург. Жизнь в заново созданной атмосфере, повторение дел, некогда выполняемых Богом, — наиболее эффективный, великолепный метод для возвеличивания души, для приведения ее в состояние восторга. Сам этот принцип называется поминовением и является неотъемлемой составляющей всякой магической церемонии.

Любому, знакомому с книгой «Оккультная философия», становится совершенно очевидно, что Генрих Корнелий Агриппа и те, от кого он получил свои знания, в полном объеме понимали этот теоретический принцип, лежащий в основе данной формы магии. Он требует неоднократного повторения роли вызываемого бога, прохождения через события, происшедшие в период его земной жизни. Но мало того, что этот принцип должен составлять принятый драматический ритуал, каждый аспект этой вечной магической церемонии, неважно, выполняемой отдельным человеком или группой лиц, должен быть отмечен восторженным повторением ряда высших, значимых событий жизненного пути Бога, репетиция которых служит для того, чтобы придать большую значимость, акцентировать внимание на двойственности процесса, в котором есть обряд и вызывания, и посвящения. Даже в таком сравнительно тривиальном аспекте, как подготовка оружия и магических инструментов к работе, Агриппа вполне справедливо рекомендует видеть и повторять святые дела; в качестве примера поминовения, которое проповедует Агриппа, можно взять описанную в его «Четвертой книге оккультной философии» следующую процедуру освящения воды, которую он описывает так: «И тогда, когда мы освящаем воду, нам должно поминать, как Бог поместил небесный свод посреди вод, а также как Он сотворил потоки воды в земном Раю... так же, как и Христос принял крещение в Иордани, и как таким образом освятил и очистил воду. Более того, необходимо нам вызывать определенные божественные имена, соответствующие нашему занятию, как то, что Бог есть живительный источник, живая вода, источник милосердия и подобные имена».

Читатель мог также заметить, что ритуал из «Гоэтии», о котором мы говорили в предыдущей главе, имеет также ярко выраженный поминальный оттенок. В тексте вызывания явно прослеживается попытка употребить властные слова из Священного Писания, где они используются для свершения определенных деяний. Правда, пример этот применительно к драматическому ритуалу далеко не из самых удачных. Для данного случая наилучшим примером послужит драма «Вакханки» Еврипида. Ритуал следует построить таким образом, чтобы каждый участник его не оставался безучастным, а играл отведенную ему роль, и в то же время действие должно быть непрерывным и последовательным. Иными словами, разработка драматических ритуалов требует несомненных знаний законов театрального искусства.

Имеющиеся в нашем распоряжении исторические свидетельства со всей очевидностью показывают, что ежегодно разыгрываемая мистерия, посвященная жизни великого бога Осириса, царя Туат, на самом деле представляла собой сложный драматический ритуал его вызывания, церемонию поминовения, включающую в себя повторение почти всех действий, совершенных им в период его легендарного пребывания на земле, среди людей. В основе и этого празднования, и всех других, подобных ему, лежит вызывание того или иного бога, или аватары. Человеческих из них четыре — Парашурама, Рама, Кришна и Будда. Согласно этому, индийские астрологи отмечают на зодиакальном круге точки, называемые вратами аватар, считая их каналами поступления на Землю космической энергии. Это середины (15°) знаков Тельца, Льва, Скорпиона и Водолея. В европейской астрологии они носят имена четырех евангелистов — Луки, Марка, Иоанна и Матфея соответственно. Считается, что человек, у которого хотя бы одна планета (лучше всего — Солнце) попадает в такую точку, находится под особым покровительством высших сил, и с помощью театрализованных повторений теург стремится привести свое воображение и сознание в состояние восторга, для того чтобы в высшей точке экстаза найти единение с божественным.

Данный вид церемонии наиболее эффективен для людей с очень развитым поэтическим и эстетическим чувством. Совершенно очевидно, что символическое представление того, что раньше было фактическим духовным процессом для почитаемой Личности, не может не породить в теурге, за счет игры его воображения, высшего сочувствия и ощущения гармонии с этой Личностью, что и является высшей целью драматического представления. Короче говоря, в драме маг воображает себя богом, переживает за него все с ним происходящее, испытывает тождественные ощущения, а слова, которые во время действия им произносятся, служат дополнительным средством создания чувства еще большей идентичности.

Именно это свойство драматических ритуалов заставляло несколько поколений магов не очень высокой степени посвящения использовать во время церемоний, помимо определенно театрального реквизита — масок и одежды, театральные же приемы, например гротеск. С центральной темой драматического ритуала мы сталкиваемся часто, наблюдая либо за проведением мессы в католической церкви, за ритуалом посвящения в младшие адепты ордена Золотого Рассвета или получения третьей степени (градуса) масонства, либо за дионисийскими празднествами в «Вакханках».

В каждом из этих случаев в драматической форме повторяется жизнь просвещенного адепта, иначе говоря, в магической форме разыгрывается спектакль, центральная тема которого — жизнеописание существа, чье сознание стало божественным. Театральными средствами рисуется образ человека, который умирает фактически или в мистическом смысле, а затем воскресает, но уже как бог, излучающий божественную мудрость и силу. Именно потому, что для древних египтян Осирис был лучшим из примеров того, как личность может преодолеть свою связь с человеческим, обрести единение с Божественным и остаться для будущих поколений людей символом возрождения, в различных главах «Книги мертвых» умерший, обращаясь к судьям в Зале Судилища идентифицируется с ним.

Драматический ритуал, который древние египтяне выполнили с целью вызывания Осириса в Абидосе, представлял собой театрализованное представление, состоящее из восьми действий. В первом показывалась процессия, где древний бог смерти, Упвавет, прокладывал путь Осирису. Во втором действии сам великий бог

являлся в священной ладье, куда также позволялось зайти немногим, наиболее ярким паломникам. Путь ладье преграждала толпа актеров, представляющих прислужников и стороников Сета, врага Осириса... Затем следовало сражение, в котором, однако, противники наносили друг другу раны настоящим, а не бутафорским оружием... Скорее всего, сражение имело место в третьем действии и служило аллегорическим подтверждением триумфа Осириса. В четвертом на сцену выходил Тот и искал тело поверженного божества. После этого шли церемонии подготовки к погребению Осириса, затем похоронная процессия направлялась в пустынный храм, находящийся неподалеку от Абидоса, где Осириса клали в гробницу. Следующим действием была великая битва между Гором (сыном Осириса и Исиды), мстящим за смерть отца, и Сетом. В последнем акте появлялся сам воскрешенный Осирис и во главе триумфального шествия входил в храм в Абидосе.

Но мистерии, театральные представления, в которых имитировались земные дела бога, разыгрывались не только в честь Осириса, но и в честь Исиды, Хатора, Амона, Пашта и других богов и богинь, не имевших своего земного воплощения. Целью групповых драматических ритуалов в их честь был вызов их.

В католической мессе поминается божественная жизнь и служение Сына христианского Бога, смерть Спасителя на кресте, Его последующее воскрешение в славе и вознесение на небеса. В прошлом празднование мессы сопровождалось роскошными процессиями и пышными, помпезными мистериями или театрализованными представлениями; и здесь же следует признать, что в отсутствие магических приемов весь внешний эффект немногого стоит. В ритуале посвящения в третью степень (градус) масонства разыгрывается драматическое действо гибели великого мастера, Хирама Абиффа, и его последующее воскресение при помощи магического приема, после чего звучит то самое утерянное магическое слово, воскресившее X. А.

Прекрасной постановкой и оформлением отличается принятый в ордене Золотого Рассвета ритуал посвящения в младшие адепты; здесь показывается очень насыщенная, богатая разнообразными событиями, в том числе и путешествиями, жизнь основателя ордена розенкрейцеров Христиана Розенкрейца3 как символа Иисуса Сына Божьего.

Цель его также состоит в том, чтобы через сострадание, воздействующее на чистое воображение, теург смог идентифицировать себя с образцом сознания, символом которого был Розенкрейц, и чья жизнь перед ним разыгрывается. В одной из сцен ритуала, наиболее значительной и яркой, слуга иерофанта (верховного жреца) предстает перед другими участниками действа как бы мертвым, лежащим в пастосе, в мистической гробнице. С помощью молитв и заклинаний адепт символически воскрешается, каковым действием подтверждается пророчество, высказанное когда-то великим основателем. В торжественный час воскрешения, когда адепт выходит из пастоса, где он был погребен, уже в образе Христиана Розенкрейца, старший адепт произносит триумфальную фразу: