Чтение онлайн

Когда Плавунов спросил, на каком принципе действует космический аппарат "Дрион", Миэль ответила, что не знает. И тут же добавила, что ни один из учёных Союза Тысячи Планет не знает этого. Об этом знают четыреста миллионов учёных, вместе взятых, а каждый в отдельности знает лишь ничтожную крупицу этого общего необъятного знания. Эти крупицы объединились в блоках Великого Координатора и породили непостижимую для отдельного человеческого разума идею "Дриона".

Плавунов и Юра, подавленные сложностью чужого, неведомого мира, молча слушали рассказ Миэль, молча смотрели яркие объёмные картины на экране.

Долго продолжался рассказ о Союзе Тысячи Планет. Но вот Миэль перешла к главному - к цели своего прибытия на Землю. Картины на экране исчезли, голос Миэль звучал на фоне спокойной голой пустоты:

– Велико население нашего космического государства. Оно исчисляется не миллиардами, а десятками триллионов. Все взрослые обязаны мыслить:

– Великий Координатор тоже умеет мыслить?
– прервал её вдруг Плавунов.

– Нет, Великий Координатор мыслить не умеет, - ответила Миэль.
– Он лишь копит мысли живого разума, подвергает их анализу и упорядочивает в стройные системы.

На основании этого он делает выводы и даёт советы.

– Он что, вроде бога у вас?
– с лёгкой иронией спросил Плавунов.

Миэль ответила с прежней спокойной интонацией:

– У нас давно уже нет никаких богов. Великий Координатор - это центральный искусственный мозг, накопитель идей. Он знает всё, и советы его безошибочны. Все наши мысля принадлежат ему, Великому Координатору.

Плавунов нахмурился. Голос Миэль на секунду умолк и тут же зазвучал вновь с прежней мелодичностью и размеренностью. Она поведала о том, как Великий.

Координатор, накопив обширную информацию о космосе, дал совет обследовать всю Галактику и осмотреть все планеты, населённые разумными существами. Он установил, что на некоторых планетах разум развивается настолько стремительно и бурно, что вся история его проходит в непрерывных лихорадочных взрывах из-за отсутствия социального равновесия. Войны, голод, эпидемии, угнетение себе подобных, жестокости, казни, а в конце, как правило, - полное самоистребление и опустошение всей планеты - такова участь этих цивилизаций. Великий Координатор разработал метод спасения поражённого болезнью разума. Учёные назвала эту страшную болезнь "гуоллой" и стали работать над осуществлением совета Великого Координатора. Посланниками Союза Тысячи Планет Великий Координатор посоветовал отправить одних женщин. Он сказал, что эту миссию гуманности и доброты женщины выполнят лучше, чем мужчины. В особых центрах стали готовить двадцать тысяч девушек, отобранных по строжайшим критериям.

– Мне посчастливилось оказаться в числе этих избранных, - сказала Миэль.
– К концу нашей подготовки была завершена и работа по созданию "Дрионов". Наступил великий день. С нами прощалось всё население Союза. Двадцать тысяч "Дрионов"

одновременно покинули Главный Космодром и устремились в разные концы Галактики.

Задача у всех была одна: искать населённые миры, поражённые гуоллой, и спасать их от гибели. Великий Координатор снабдил нас безотказным средством против гуоллы. Суть его действия в том, что оно в десятки и даже в сотни раз замедляет развитие, цивилизации, полностью устранят склонность к агрессии. Я посетила уже шестьсот шестьдесят пять планет. Ваша шестьсот шестьдесят шестая. Много ли случаев гуоллы я обнаружила? Сравнительно немного: только пять. Из этих пяти три цивилизации я спасла, две нашла уже погибшими. Мёртвые планеты, пустые, полуразрушенные города трудно передать, до чего ужасно это зрелище. Я не буду вам показывать этих картин. Но хочу ещё и ещё раз напомнить: гуолла - это самое страшное из всего, что может случиться с разумом. ГУОЛЛА! Запомните это слово, друзья мои:

ИСПЫТАНИЕ

Когда голос Миэль умолк, в комнате наступила звенящая тишина. Плавунов и Юра продолжали сидеть неподвижно, не отрывая глаз от бездонной, как небо, голубой стены. Но вот Николай Фёдорович провёл рукой по лицу, погладил борозду и тихо сказал:

– И кто бы подумал, что где-то люди уже достигли такого! До чего же странно устроен мир:

– Ничего, Николай Фёдорович, ничего!
– с жаром ответил Юра.
– Не огорчайтесь. Мы ещё покажем себя!. Мы ещё не такое соорудим! Дайте только срок.
– Он приглушил голос и подался ближе к Плавунову.
– А теперь Николаи Федорович, знаете, что не помешало бы?

– Что?
– удивлённо спросил Плавунов.

– Теперь не мешало бы подкрепиться. Вроде мы в гостях, а угощенья никакого.

– Тише, Юра, стыдно!

– Да я только вам: Есть хочется, и во рту пересохло. Хоть бы кружку воды дала.

– Потерпи, Юра. Миэль, я думаю, уже всё нам сказала и теперь отпустит нас домой:

– Вы не угадали, друг мой!
– прозвучал неподалёку голос Миэль.

Плавунов и Юра вздрогнули и разом обернулись. К ним подходила неизвестно откуда появившаяся Миэль. Впереди неё скользил по зеркальному полу странный овальный предмет ярко-оранжевого цвета. По размерам он был не больше стола, да и с виду был похож на стол, только верх у него был не гладкий, а в виде полусферы.

Предмет остановился перед Плавуновым и Юрой.

– Вы не угадали, друг мой!
– повторил мелодичный голос из прибора груди у Миэль, в то время как она с улыбкой смотрела на Плавунова.
– Я задержу вас ещё часа на три. А чтобы вы не утратили бодрости, я предлагаю вам поесть.

Она провела рукой по поверхности полусферы, и та, расколовшись пополам, бесшумно исчезла в боковых стенках "предмета". Теперь это был настоящий стол, а на столе привычная для геологов, приготовленная на костре и пропахшая дымом пища в привычной жестяной посуде.

Плавунов и Юра переглянулись понимающе, с подчёркнутой горячностью произнесли слова благодарности и дружно принялись за еду. Пока они ели, Миэль продолжала говорить:

– Теперь вы знаете, кто я, откуда и зачем к вам прибыла. Надеюсь, вы поможете мне выполнить мою миссию. Это будет нетрудно. Один из вас должен рассказать о прошлом цивилизации Земли, другой о настоящем и о перспективах на будущее. Без подробностей, коротко.

В глазах Плавунова мелькнула настороженность.

– Вы хотите узнать, Миэль, не больно ли наше человечество гуоллой?

– Да, я обязана это узнать.

– Ясно. В таком случае, если вы не возражаете, о прошлом расскажу я. Мой друг моложе меня, ему больше пристало говорить о будущем.

– Я согласна с вами.

Миэль коснулась рукой "стола", и полусфера сомкнулась и тут же раздвинулась вновь. Посуда исчезла. Теперь на столе стоял сверкающий гранями бокал, наполненный тёмнобордовой жидкостью.

– Возьмите, друг мой, - обратилась Миэль к Плавунову, - и выпейте без страха.

Это только успокоит вас и освободит поток вашей памяти.

Чуть-чуть поколебавшись, но тут же устыдясь своих колебаний, Плавунов взял в руку бокал и даже вздрогнул от неожиданности. Опытный геолог, он сразу, на ощупь, определил, что бокал выточен из цельного куска алмаза.

– Пейте, пейте!
– мягко поощрила его Миэль, заметив, с каким удивлением он рассматривает бокал Плавунов выпил.

Нет, это было не вино. Скорее, сок каких-то неведомых плодов.

"Стол", накрыв пустой алмазный бокал створками, тихо отодвинулся в сторону.

Миэль попросила гостей снова сесть в кресла. На голову Плавунова она надела блестящий металлический обруч из какого-то лёгкого, почти невесомого сплава.