Чтение онлайн

Аксён пожал плечами.

– А я слышал, что вы с братьями в Монако неплохо приподнялись. Так?

– Ну, так…

Аксён не любил врать Савельеву. Савельев был все-таки человек, хорошим людям Аксён старался не врать. Ну только в крайних случаях.

– Завязывали бы с этим. Ну, ты и мелкий, Чугун, конечно, уже все, бесполезно…

– Все?

– Ага.

– А вы откуда знаете?

Савельев достал еще сигарету.

– Я не знаю, я вижу. – Он закурил. – Просто вижу. Если человек безнадежен, то это видно. По твоему старшему брату видно. А по тебе пока нет. Так что думай. Вы на Монако неплохо подняли…

– Мы не украли ничего.

– Сегодня не украли… Знаешь, Иван, все бывает когда-то в первый раз. А у многих первый раз бывает и последним. Ты неглупый, я знаю. Так что смотри сам.

– А вы зачем вообще пришли? – Аксён насупился. – Меня спасать?

– Да нет. То есть спасать не я буду. У нас обход. К вам социальный работник просто. А я сопровождаю, местечко у вас тут… сам знаешь.

Аксён не стал с ним больше разговаривать, плюнул, пнул дверь.

Социальный работник был новым. Новой. В прошлый раз приходила толстая усталая тетка, в этот раз прислали молодую, лет двадцать пять всего, и худую. Она неловко сидела на табуретке, губы кусала. Перед ней на полу сидел Тюлька, он демонстрировал социальной работнице мылоход, построенный на смену утерянному вездеходу и жужжал. Тюлька. Мылоход – кусок хозяйственного мыла с приделанным моторчиком, работающим от батареек. В теории мылоход тоже должен был передвигаться практически по любым поверхностям, однако пока передвигался только по полу. Впрочем, вполне удачно – с упорством заводного крокодила ползал по кругу, умудряясь при этом еще и хромать, хотя ног у него не было совсем.

– Здравствуйте, – Аксён вежливо поприветствовал гостью.

Сел на стул, сложил руки, некоторое время молчал, затем прогундел:

– Падет небо на землю, и станет вода кровью, и воссияет звезда полынь, и спасутся только сорок тысяч праведных. Или сорок пять?

– Не знаю… – растерялась девушка.

– Вы что, не свидетель Иеговы?

– Нет, я соцработник.

– Да что вы говорите! А по виду точь-в-точь… А у вас сестры родной в свидетелях нет?

Девушка слегка покраснела.

– Я так и знал, – сокрушенно вздохнул Аксён.

– Аксён, ты чего придуриваешься? – Тюлька остановил мылоход.

– Ладно, не буду больше. Значит, вы соцработница?

– Да. Я недавно работаю… Это мой первый обход. А где ваша мама?

– А кто ее знает, – Аксён потянулся. – Наверное, за грибами отправилась.

– Куда? Ведь весна…

– Вру, – Аксён уселся в кресло. – Вру, не за грибами. Она на парашютном заводе. Работает испытательницей. У нее вес подходящий.

Социальная работница хихикнула.

– Значит, ты Иван?

Аксён понял, что шутить с гостьей бесполезно, чувство юмора у нее присутствует.

– Иван. А вы зачем пришли?

– Проверяем состояние… – Девушка повертела руками в воздухе. – У вас ведь мама не работает? Ну, если исключить парашютный завод?

Аксён промолчал.

– Мама не работает. На что же вы живете?

– А мы… – начал было Тюлька, но Аксён пихнул его локтем.

– Подсобным хозяйством живем, – ответил Аксён. – Выращиваем черемшу, репу, капусту. Ну а потом ими и питаемся.

– Понятно… – Девушка достала блокнот, но ничего не записывала. – А в школу? Вы в школу ведь не ходите?

– Ему, – Аксён кивнул на Тюльку, – еще рано, а я уже закончил. Восемь классов.

– А девятый?

– На девятый у меня денег нет. То есть на поезд. А пешком не находишься…

– Но можно было в санаторную школу, там у них есть интернат…

– В батор? – поморщился Аксён. – Мне здоровье не позволяет, они все больные там, а у меня иммунитет ослабленный. Короче, нельзя. Любой врач вам подтвердит, у нас тут, в Ломах, ведь ни одного здорового-то нет, у нас тут цистерна с ртутью опрокинулась. Прямо рядом с нашим домом. У нас в подвале этой ртути на пять сантиметров стояло!

Соцработница с испугом поглядела под ноги.

– Да-да, а мать как раз мимо проходила, когда цистерна опрокидывалась. Она тогда Чугуна ожидала, вот он такой кривой и получился. Черномазый…

Аксён замолчал. На девятый класс у него действительно денег не было. Вообще, денег у него не было и на восьмой, однако в восьмой он еще ходил. Вернее, бегал. Выходил за два часа и бежал. Иногда по дороге, а иногда по лесу, по тропинкам. Он являлся в город рано и пробирался на вокзал, а оттуда уже шагал в школу, чтобы никто не думал, что он пешком.

Они встречались возле «Дружбы» и добирались до школы вместе. Он нес ее рюкзак…

А на девятый класс сил уже не хватило.

Хотя нет, некоторое время он еще пытался…

Что касается батора… В баторе действительно был интернат, однако Аксён туда никак не мог, и так жизнь несладкая, а если еще и в батор…

– Хватит врать, Ванька, – в зал заглянул Савельев, – человек новый к вам приехал, а вы на него накинулись. Людмила Сергеевна, вы не обращайте внимания, они все такие. Известное семейство, Аксентьевы. Отец их рыжий хрен… Мы еще маленькие с ним были, а от него житья никому уже не… Где он, не знаешь?

– Чернобылем убило, – ответил Аксён.

– Во! – Савельев указал пальцем. – Во она, аксентьевская натура! Они тут с девятнадцатого века баламутят. И все всегда одно и то же… Мать где?

– Не знаю…

– Понятно. Людмила Сергеевна, тут нечего нам делать. Вы же сами видите… Старшие уже привыкли, младший…

Савельев указал на Тюльку, дрессировавшего мылоход.

– С младшим надо что-то решать. Он у них тут погибнет.

– Я не погибну, – буркнул Тюлька.

– Старший уже… – Савельев махнул рукой. – Средний… он и так и сяк.

– Младший вовсе был дурак, – закончил Аксён. – Знаем, читали в школе.

– Я не дурак, – буркнул Тюлька.

– Вы видели, где они спят? – Савельев начал злиться. – Вы были в их комнате?

Людмила Сергеевна кивнула.

– Там же крысы у них как бультерьеры! В стенах щели! Младший с собакой из одной миски…

– Не надо врать! – вмешался Аксён. – Он не ест из одной миски…

– Не знаю, как вы. – Савельев стал спокойным. – Не знаю, я не специалист. Я бы подавал на лишение. Даже телевизор не работает!

– Он только со вчерашнего вечера не работает! – встрял Тюлька. – Аксён на него чай пролил!

– Чай пролил… – усмехнулся Савельев. – Чай… Я ему сколько раз говорил… Подавайте на лишение, ничем хорошим это не кончится!

– Но… – попыталась возразить Людмила Сергеевна.

Дверь злобно распахнулась, ударила в вешалку. В зал ворвалась мать.

– Я тебя, пень лохматый, сама всего лишу! – рявкнула она. – Я тебе сколько раз говорила, чтобы ты не приходил?!

– Успокойся, Вероника…