Чтение онлайн

– Жуй быстрее, – посоветовал он Тюльке. – А то настроение кончится.

И они стали есть. Быстро. Бабушка смотрела и улыбалась, и Аксёну казалось, что она их видит. Поэтому он улыбался в ответ.

Остальные тоже ели. И пили. И скоро Чугун стал рассказывать, как его зовут работать на «Норильский никель», в охранное предприятие, но ему влом, он меньше, чем за стольник, не пойдет, а дядя глубокомысленно рассуждал о политической ситуации на Балканах; старушки привычно жаловались на болезни, а мать ничего не говорила, знай себе наливала.

Аксён сосредоточился на картошке, щуке и маринованных маслятах, все было вкусно, не то что дома. Вкуснее готовили только у Семиволковых.

– Я больше не могу, – прошептал сбоку Тюлька. – Лопну сейчас.

– Ешь давай, – велел Аксён. – Когда еще так получится.

– Через год.

Они поели еще и еще, Аксён начал уже соловеть, и обнаружил, что Тюльки рядом уже нет. Подружки бабушки затянули «Шел отряд по бережку, шел издалека…», красиво, однако дядя Гиляй немедленно заявил, что это махровый декаданс.

– Вы же все члены партии, – произнес он. – Люди из стали… Давайте вот это… Как там… «И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди…» Подпевайте!

И завыл под Иосифа Кобзона:

Будут новые победы, встанут новые бойцы…

Мать хлопала в ладоши. Бабушка разговаривала в уголке с самой орденоносной старушкой, Аксён подумал, что бабушка, наверное, счастлива.

Чугун наливал соседней пенсионерке и предлагал ей вспомнить молодость и станцевать кадриль. Еще три стопки – и согласится, подумал Аксён и вышел.

Тюлька сидел на скамейке и собирал конструктор. Трансформера. Превращается в мотоцикл и обратно. Бабушка подарила. Аксён сел рядом.

– Пойдем домой, а? – предложил Тюлька.

– Бабушка обидится, нельзя.

– Не, не обидится, я у нее отпросился. Она понимает все. Мне тут надоело. А дома сейчас как раз спокойно…

– А торт?

– С собой возьмем. Бабушка нам завернула уже… Слушай, а давай к Семиволковым сходим, а?

– Сейчас?

– А что? Поезд еще не скоро, а тут недалеко.

– А ты помнишь куда?

– Ну, да, конечно, помню. Надо идти от вокзала, потом на улицу Кирова, потом…

Два квартала вверх.

– А там водокачка будет… Дальше до моста.

Четыреста двадцать семь шагов, это если считать от колонки.

– Посмотрели бы как раз, если уж в городе. Ты ведь с зимы не ходил к ней?

– Ну да… Знаешь, Тюлька, их ведь дома нет, скорее всего…

– Почему?

– Ну, если они уже не приехали, то это значит, что они к тетке отправились. На море.

– А может, они уже вернулись?

Аксён ощутил тепло под коленками.

– Они ведь вполне могли уже и вернуться?

– Могли…

– Давай тогда посмотрим!

Тюлька схватил Аксёна за палец и потащил в сторону улицы Кирова, но уже возле водокачки Аксён остановился, потому что…

Потому что остановился. И дальше Тюлька отправился один, по Кирова, сначала посередине улицы, затем сбился к забору и уже вдоль забора, озираясь и вздрагивая, потрусил дальше. Аксён остался ждать, но это было даже не ожидание, так, легкий отдых, незаметный. Мимо шагали какие-то пацаны в рабочей форме, пэтэушники следовали на практику. Они поглядывали на Аксёна хмуро и неодобрительно, видимо, узнавали. Аксён тоже узнал нескольких, тех, которых он раньше колачивал, но не испытал ни злобы, ни торжества, скорее напротив, ему приятно было видеть знакомых. Он даже кивнул им, но в ответ пэтэушники гордо отворачивались.

Тюлька не возвращался. Можно уже сходить и вернуться, и еще раз сходить и вернуться. Аксён стал думать, почему так, и ответ ему представлялся только один – Семиволковы дома. И Тюльку уже угостили мороженым, и Петька уже показал ему свои новые игрушки, а сейчас они подключили «Соньку», устроились на диване и с радостными визгами расправляются с электронными монстрами.

Аксён закурил.

Тюлька и Петька сражаются в «Сони», а Ульяна спрашивает, почему брат не пришел, а Тюлька отвечает, что брат испугался и стоит ждет, сейчас он расстреляет вон того рогатого с четырьмя руками и сбегает, позовет…

Аксён покраснел. Глупо так стоять, на самом деле могут ведь подумать, что он испугался. Или что стесняется.

Он вдруг на самом деле понял, что стесняется. Они очень давно не виделись, и она изменилась. И он тоже. Разные люди, и даже, может быть, уже немного чужие.

– Я тут, – сказал Тюлька за спиной.

Аксён повернулся.

Тюлька как Тюлька. Мрачный.

– Пацанов пэтэушных увидел – прятался, поэтому и долго, – пояснил Тюлька. – А потом обходил еще, думал, за мной побегут…

– Ну и что? – нетерпеливо перебил Аксён.

– Закрыто. Свет не горит, никого не видно.

– Я же тебе говорил…

– Они что, насовсем уехали? – опередил Тюлька.

– Да нет, я же тебе говорил. Они на море сейчас… Они приедут. Петька тебе раковину привезет.

– Какую еще раковину, у нас есть…

– Не ту, где руки моют, а ту, в которую дудят. Как в трубу.

– Да зачем мне раковина, он «Сони» хотел…

Тюлька вздохнул.

– Да будет у тебя «Сонька» твоя…

– Когда?! – подпрыгнул Тюлька.

– Потом. Заработаешь – и будет.

– Ага, – Тюлька хмыкнул, – потом… Зачем мне оно надо будет, потом. Я вырасту уже…

– Ну, «Соньку» надо заслужить…

– А почему я не заслужил? – обиженно всхлипнул Тюлька. – Петька заслужил, а я нет? Мы оба маленькие, мы еще ничего не заслужили… А у него есть…

Аксён не знал, почему.

– Давай домой, – сказал Аксён. – К бабушке то есть. Там, наверное, все уже готовы.

– Пойдем домой лучше, к нам. Я дойду, честное слово! А эти пусть тут остаются, я не хочу их тащить…

– Да ты не будешь их тащить, не волнуйся…

– Давай домой! – ныл Тюлька. – Я не хочу, как в прошлом году, чтобы…

«Я тоже не хочу!» – хотел крикнуть Аксён.

Не хочу их тащить! Пьяного Чугуна, пьяную мать…

Было бабушку жаль. Ей придется на это смотреть. Нет, конечно, она ничего не видит… хотя такое и видеть нечего, лучше не видеть. Придется их тащить.

– Если дядя Гиляй сильно напьется, можно будет его ограбить, – сказал Аксён. – У него наверняка куча бабок.

– Да он не напивается никогда, его не ограбить. Давай побежим домой…