Чтение онлайн

Пальцы на её горле сжимаются. Сладкий аромат девчонки в ноздри вбивается. Глаза блестят. Губы растягиваются в улыбке. Ближе к себе притягиваю. Она тянется за поцелуем.

— Обещаю, что не скажу папе, это будет наш секрет...

Кривлю носик. Зажмуриваюсь сильнее. Но раздражение начинает распространяться во мне как чёртов вирус. Фыркаю недовольно и приоткрываю один глаз. Кто вообще придумал солнце по утрам?! Не могло дождаться, пока я высплюсь?!

Переворачиваюсь набок, пытаясь натянуть одеяло на голову. Но тут же в полном ахере оба глаза распахиваю. Потому что что?! Потому что рядом со мной тело сопит. Тело Гордеева!

"Походу нас отодрали" - внутренний голос только ухудшает ситуацию.

Нет, я бы никогда... Да с ним... Я же не... С каждой новой мыслью уверенности в том, что я бы "не" всё меньше и меньше.

Губу закусываю. На счёт три под одеялко заглядываю. Я... я голенькая!

"Ну вот, сам Бог знает в каких позах нас того"

Зажмуриваюсь до боли, зубы стискиваю. Это как же так напиться можно было? Мамочки! А после полный гнева взгляд на Гордеева перевожу.

"Гаси ублюдка"

— Ах ты… извращуга! — кричу, и, схватив подушку, изо всех сил хлопаю ею по его расслабленному лицу. И плевать, что этот гад спал! Я ему сейчас место на кладбище организую!

Гордеев морщится, прикрывая лицо рукой, глаз один открывает. Смотрит на меня, как на надоедливую муху.

– Какого хуя, Таисия?! — голос хриплый, сонный. Малыш не выспался? Сейчас я тебе устрою сонный час!

— Что творю?! Это ты творишь! — ещё раз хлопаю его подушкой. Тут же взвизгиваю, потому что в этом всём бешеном порыве я даже не поняла, что с меня одеялко спало. И я практически над Гордеевым голая нависаю. — Ах ты, грязный извращуга! Воспользовался беспомощной девочкой, да?! Повеселился?!

— Беспомощной? — Гордеев ржать громко начинает, приподнимаясь на локте. Его взгляд скользит по моему телу. А я... Я слегка теряюсь от такой реакции и откровенного взгляда. — Вчера ты больше всего походила на профессионалку с желанием заработать на квартиру. Беспомощностью там и не пахло.

Ресницами хлопаю, громко сглатываю и на пятую точку приземляюсь. И нет, не оттого, что слова Гордеева меня как-то подкашивают. Просто память начинает картинки подкидывать.

"Очухалась алкашня?"

Вот я в лифте с Гордеевым. Божечки, провоцирую. Он меня отодрать обещает, а я и рада. После номер... Так, тут воспоминания плыть начинают.

— И что ты?!
– Взвизгиваю. Сильнее в одеялко кутаюсь, потому что он уж слишком откровенно смотрит.

Гордеев прищуривается. Голову набок склоняет. Да говори ты уже, Боже! Я от ожидания сейчас инфаркт схлопочу!

— Если бы я тебя всю ночь ебал, ты бы сейчас не задавала глупые вопросы.

"Грубиян какой!" - внутренний голос фыркает и возмущается. Я же краской сильнее заливаюсь. И правда мы уже спали. Я прекрасно знаю, какие ощущения после проведённой с ним ночи. Он, между прочим, в штанах незарегистрированное оружие носит. На такое справочку давать можно, что ему им пользоваться разрешили!

Я закрываю рот, который сам собой открылся, не зная, что сказать. У этого мужчины талант выбивать меня из колеи одним предложением.

В голове снова флешбэки вспыхивают. Я голая на подоконнике. Откуда-то лепестки роз взяла. Соблазняю Гордеева, который, кажется, из последних сил держится. Стыдненько становится не на шутку. Божечки, мне вообще нельзя пить. А после я рот ладошкой прикрываю. Потому что...

"Он нас дурит, да?!"

Вот я совсем рядом. Он меня в себя вжимает. Стояк настолько твёрдый, что на бедре, наверное, синяк остался. Так в меня вжимался своим стволом. Мои руки на его шее. Я шепчу ужасные вещи ему на ухо. Боже, откуда это вообще взялось в моей голове?! А после... У него срывает все предохранители. Мы целуемся. Страстно. Откровенно. Я стону. Его пальцы на коже. Ласкают. Трогают. Выбивают новые стоны. Даже сейчас я коленки сильнее сжимаю, потому что влажненько становится.

— Мы же... Я.... — заикаюсь, пытаясь сформулировать.

— Кончила? Нужно же было тебя как-то угоманивать.

— Эм...

Да, дар речи пропадает. Потому что я ни хрена вспомнить не могу, что дальше было!

— Хуёво, когда не помнишь да, Таисия?

Прищуриваюсь. Его наглая рожа совсем не вызывает во мне желания отказаться от оригинального подарка. Кусочек земли на кладбище - шикарный подарок! Своя жилплощадь!

— Ну, судя по всему, своё я получила, Артём Юрьевич, — скалюсь в ответ, — так что...
– Но договорить я не успеваю, потому что он резко меня за руку дёргает. Я на Гордеева лечу. Впечатываюсь в него. Из лёгких воздух выбивается.

— Я не выебал тебя бухую, но кто сказал, что ты не отработаешь сейчас весь моральный ущерб?

Он говорит плохие вещи. Ужасные. Но... его голос обжигает, оставляет ожоги на коже. А ещё... Мурашки пускает. А взгляд... Это вообще отдельный разговор. Здесь есть что выпить? Я бы не отказалась?

"Давай, а чё нет-то? Похмелимся, а после как дадим жару!"

Никто не хочет внутренний голос напрокат взять? Чёртов голос разума.

Моя попытка съязвить терпит крушение ещё в самой зародыше. Гордеев дёргает меня так резко, что я оказываюсь у него на груди. Распластанная и обезоруженная. Пользуется гад моим приторможённым состоянием. Это все последствия похмелья! В другой ситуации я бы уже...

"Ой, молчи уже. Амазонка хренова. Нас ща отдерут по самые помидоры, а ты и дальше якать будешь"

Отдам бесплатно! К чёрту аренду! Кто забирает этого язвительного засранца?

Гордеев же времени зря не теряет. Моё одеялко к чёрту летит. Я снова голенькая! Восседаю верхом на Гордееве. Жопа? Полная!

— А-Артём Юрьевич, — голос предательски хрипит. А воздуха становится всё меньше и меньше. С какого чёрта у него так тормоза снесло? Держал же себя в руках, что я такого ночью сделала, что его так несёт?

— Захлопнись, — его пальцы по коже скользят. Задевает обнажённое плечо, ниже спускаются.

"А плана-то у нас и нет, да? Весь расчёт то был на то, что мужику крышу не снесёт?"

А я уже и думаю через раз. Всё плывёт перед глазами. И там... всё тоже поплыло... Господи. Внизу живота тянет и в приятную судорогу всё скручивает. Ресницы подрагивают, я глаза закатываю.

— Ты хотела поиграть, Таисия. В эту игру можно играть вдвоём.

— Это… это нечестно, — шепчу, когда его пальцы скользят вдоль моей ключицы, а затем спускаются к груди. Задевают сосок, и из моего горла стон вылетает. Тихий. Хриплый.