Другая история литературы
Шрифт:
Например, сообщается, что:
«…Пико делла Миранделла пытался создать синкретическое учение, опираясь на материализм Аверроэса и Александра Афродисийского, идеализм Платона, Плотина и Прокла и тайную мудрость „Каббалы“».
Платон, Александр Афродисийский и Прокл относятся к линии № 5–6, Плотин — это линия № 6 стандартной «греческой» синусоиды, Аверроэс — № 6 «арабской» волны, а сам Пико делла Миранделла создавал «синкретическое учение» из их текстов на линии № 7.
Но Миранделла — автор 1-го трака. С авторами же 2-го трака, который относится к мнимой истории, могли поступать наоборот, ведь никто иной, как сами хронологи, расставляли даты жизни персонажам различных текстов. Так, если Евсевий Памфил (ок. 260–340, линия № 5–6) упомянул в тексте некоего императора или философа, жизнь которого он еще застал, то его, естественно, «ставят» в III или век, то есть на линию № 6, а надо бы — на линию № 5.
Евсевий, кстати, в самом начале своей «Церковной истории» сообщил, его задача — сведение в одну систему церковных сказаний, а вовсе не достоверность истории:
«Я поставил себе задачей описать следующие события: преемство святых апостолов; то, что произошло от времен Спасителя нашего и до наших дней; какие и сколь важные дела совершены были, по сказаниям в Церкви: кто стоял во главе наиболее известных церковных кругов»…
и т. д.
Или другой пример. Известно, что Лукреций был толкователем атомистического материализма и этического учения Эпикура (IV–III до н. э., линия № 7). В. Асмус пишет:
«Из поэмы Лукреция видно, как хорошо он изучил и усвоил содержание письма Эпикура к Геродоту, в котором глава Сада обосновал на ряде примеров из области космологии и физики разъяснил свое учение о множественности возможных объяснений процессов и явлений, происходящих в природе».
Конечно, это не тот Геродот, не историк. Ведь не мог же Эпикур из III века до н. э. писать письма тому Геродоту-историку, который умер еще в V веке до н. э. (линия № 5). Впрочем, возможно, Геродот как раз правильный, зато Эпикур — не тот Эпикур. Да и Лукреций, — тот ли это поэт Тит Лукреций Кар из I века до н. э.?
Тем не менее, историки сообщают, что Тит Лукреций Кар — автор поэмы «О природе вещей», философ-материалист, к тому же современник разгрома класса всадников, восстания рабов, возглавляемого Спартаком, политического возвышения Помпея, Красса и Цезаря, заговора Катилины и т. д. Хотелось бы знать определенно: хоть что-либо из этих событий описано Лукрецием в его поэме «О природе вещей»? Показательно все-таки то, что ни Данте, ни Чосер не упоминают ни Лукиана, ни Эпикура, ни Лукреция, и никого из других, относящихся, по нашей синусоиде, к линиям выше № 6.
Атомы движутся непрерывно в течение вечности; одни отстоят далеко друг от друга, другие же принимают колебательное движение, если они сплетением бывают приведены в наклонное положение или если покрываются теми, которые имеют способность к сплетению. Ибо, с одной стороны, природа пустоты, отделяющая каждый атом от другого, производит это, не будучи в состоянии дать точку опоры; а с другой стороны, твердость, присущая им (атомам), производит при столкновении отскакивание на такое расстояние, на какое сплетение позволяет (им) возвращаться в прежнее состояние после столкновения. Начала этому нет, потому что атомы и пустота суть причины (этих движений).
Если все это будет оставаться в памяти, то это краткое изложение дает достаточный очерк для понимания природы сущего.
Далее, следует думать, что атомы не обладают никакими свойствами предметов, доступных чувственному восприятию, кроме формы, веса, величины и всех тех свойств, которые по необходимости соединены с формой. Ибо всякое свойство изменяется, а атомы нисколько не изменяются, потому что при разложениях сложных предметов должно оставаться нечто твердое и неразложимое, что производило бы перемены не в несуществующее и не из несуществующего, но (перемены) посредством перемещений некоторых частиц и прихода и отхода некоторых. Поэтому необходимо, чтобы перемещаемые элементы были неуничтожаемыми и не имеющими природы того, что изменяется, но имеющими свои собственные (особенные, своеобразные) части и формы.
Кроме того, не следует думать, что в ограниченном теле есть безграничное число частиц — как бы малы они ни были. Поэтому не только должно отвергнуть делимость до бесконечности на меньшие и меньшие части, так как иначе мы сделаем все вещи неустойчивыми и, (рассматривая) образования сложных тел, будем вынуждены, раздробляя их, уничтожать существующие предметы, (обращая их) в несуществующие, но даже не должно думать, что в ограниченных телах переход происходит до бесконечности даже в меньшие и меньшие части. Ибо, если сказать, что в каком-нибудь предмете есть бесчисленные частицы или (частицы) любой величины, то нельзя вообразить, как этот предмет еще может быть ограниченным. Ведь ясно, что бесчисленные частицы имеют какую-нибудь величину и, что (в таком случае), какой бы они ни были величины, была бы безгранична и величина (предмета). И так как ограниченный предмет имеет крайнюю точку, постигаемую умом, если даже она и не видима сама по себе, то невозможно представить себе, что и следующая за нею точка не такова, а, идя так последовательно вперед, нельзя таким способом не дойти умом до безграничности (предмета).
Сходная история и с Демокритом (линия № 5). Хоть он и упоминается в «Божественной комедии» Данте, но даты его жизни не точны, сочинения известны лишь в отрывках. «…Сохранились свидетельства, — пишет В. Асмус в книге „Античная философия“, — из которых видно, будто Демокрит допускал существование не только весьма малых, чувственно не воспринимаемых атомов, но и атомов любой величины, в том числе весьма больших. Тексты, имеющиеся по этому вопросу, неясны, даже противоречивы. В частности, о признании Демокритом существования весьма больших атомов говорит Эпикур (конец IV — начало III в. до н. э.). Однако Аристотель, более близкий по времени к Демокриту, чем Эпикур, ничего не говорит о существовании у Демокрита такого мнения».
В таких случаях скалигеровцы могут насочинять, что угодно. Поэтому не следует углубляться в вопрос, кто чью мысль развивает, здесь возможны ошибки: Лукреций продолжает Эпикура, или Эпикур — Лукреция, или все они повторяют Демокрита, или Левкиппа. Важны (и то с оговорками!) конкретные упоминания имен. Демокрит заявлял: «Найти одно причинное объяснение для меня лучше, чем овладеть всем персидским царством». Видимо, он действительно жил в XIII — начале XIV века.
А вот Архимеду довелось посетить сей мир значительно позже. Его «Теология» совершенно явно средневековое произведение. По мнению специалистов по истории наук, он разработал методы, предвосхищавшие математический анализ Ньютона и Лейбница.
С пересмотром хронологии в литературу возвращаются сотни произведений, которые ныне считаются фальсификатами.
Е. Ланн пишет:
«…История мировой литературы, зная о фальсификации многих памятников, старается о ней забыть!»
«Едва ли нужно доказывать эффективность филологического анализа в процессе раскрытия подделки и в исследовании мистификаций, ранее обнаруженных. Границы филологического анализа очень широки: ему подлежат лексическая, грамматическая и синтаксическая стороны подделки. Исследование произведений, приписываемых эпохе более ранней, чем та, в какую произведение опубликовывается, вскрывает ряд языковых ошибок, имеющих нередко решающее значение в вопросе подлинности. Поскольку то или иное произведение приписывается лицу, современному эпохе опубликования, филологический анализ предполагает тщательное изучение элементов стиля, характерного для того, кто назван автором, чем и определяются границы такого анализа: в тех случаях, когда данных об этом стиле не имеется, филологический анализа бесплоден».
«Достаточно бывает аргументированного разоблачения, чтобы разрешить вопрос о мистификации. В других случаях аргументации сомневающихся противопоставляются доводы защитников. Возникает „проблема подлинности“».
Но подчеркнем еще раз: не проблема подлинности древних, античных и раннесредневековых произведений стоит в центре нашего внимания, а проблема их датировки! Хорошо известно, что и в XIII и в XV веках писались подлинные произведения о Карле Великом, например. И хроника времен Карла Великого, не имеющая ничего общего с реальной историей, а являющаяся чистым вымыслом автора, датированная Х веком, не есть мистификация. Она «стала» мистификацией в результате хронологического заблуждения нашего времени! Автор никого не собирался мистифицировать, он желал всего лишь развлечь своего читателя. Писателю, в его XIII или XV веке, и в голову влететь не могло, что его выдумки позже сочтут за подлинную историю предшествующих времен! Точно также и Герберт Уэллс никого не мистифицировал своими фантазиями.
Особо трудный случай, это когда сочинение XV века выполнено в стиле XIII-го. Подчас автор занимается стилизацией, а не мистификацией. И календарные даты у него могут отличаться от реальности. И свое имя он может скрыть за латинским псевдонимом. Но вот хронолог, относящий подобное произведение к Х веку, занимается уже прямой фальсификацией истории, придавая этому веку «соответствующий» эпохе документ.
Если автору XIII или XV века не нравился его правитель, он мог, наряду с описанием действительных его «хороших» деяний, сочинить историю мифического царя и его «плохих» деяний (в том числе даже не срисованных с «оригинала», а просто вымышленных). Для маскировки автор мог вывести «плохого» царя на страницы своей рукописи под другим именем, а мог посвятить ему отдельную рукопись, и даже взять другое имя себе, и т. д., и т. п. А историки впоследствии напишут о двух разных правителях, и поместят их в двух разных эпохах мифической «древности». Конечно, Скалигер и его последователи использовали уже сложившиеся к их жизни заблуждения такого рода сознательно и планомерно, создавая «доказательность» придуманной ими хронологической конструкции. Впрочем, сам непогрешимый (с точки зрения ортодоксов) Иосиф Скалигер не брезговал подлогами: