Чтение онлайн

Но нельзя так думать. Энис должен быть благодарен.

– Ты мне голову не дури, – внезапно злится мужчина после заминки. – Я что, не вижу, что ли? Чёрные, чёрные и совсем как у этих...

Следующие слова Энис понимает с трудом, то ли из-за своего плохого знания языка, то ли из-за косной речи темпетца. Но догадывается, что это что-то не очень вежливое про папиных родичей.

– Ну-ка...

Мужчина неожиданно быстро поднимается с места и тянет к Энису руку. Но, запнувшись о скамью, неловко опускается на неё, лишь зачерпнув пустоту в локте от лица.

Энис нервно оглядывается. Люди вокруг бросают на них взгляды, но не похоже, чтоб кто-то хотел вмешаться.

– Нам пора, – словно опомнившись, бросает мама и поднимается с места.

Фраза звучит слишком неловко для неё, а пальцы излишне сильно впиваются в плечо, когда мама тянет Эниса за собой.

Он едва успевает опустить ложку, но та всё равно переваливается через край миски, неопрятно падает на стол – в другое время мама непременно отругала б.

– С чего так резво? – неодобрительно пыхтит мужчина. – Будто я сделал чего. Или это тебе совесть не позволяет со мной за одним столом сидеть? После того, как ребёнка от черноглазого…

Энис и этого слова не знает, но тоже догадывается о значении.

Да что такого, что папа – райсориец? Почему кому-то из них должно быть стыдно за это? Папа даже не воевал! И почему все вечно попрекают Эниса чёрными глазами? Он их не выбирал.

Привычно колет обида.

Энис послушно соскальзывает со скамьи вслед за мамой, но, не удержавшись, всё же оборачивается, старается повторить обычный мамин осуждающий взгляд. Попытки уходят в молоко – темпетец уже не смотрит.

Энис мысленно повторяет одно из прочтённых недавно слов, за мгновение понимая, что не будет сейчас ничего хорошего.

Потому что папа уже поднялся на ноги, а темпетец словно нарочно подался вперёд, пытливо заглядывая под капюшон. И не может быть, чтоб он не разобрал папиного лица.

– Ну что, гнида, прочтёшь мои мысли, или мне тебе вслух повторить?

Вопреки тону, темпетец говорит всё это, довольно осклабившись, словно только и ждал. Да он, наверное, затем и прицепился с самого начала! Энис достаточно видел людей, что, напившись, ищут заводки, будто без драки им жизнь не мила. Райсориец рядом – разве не отличный повод?

– Я не читаю мыслей, – бросает папа, делая шаг от стола. – И слушать тебя мне тоже недосуг.

Теперь отчётливо слышен его неистребимый акцент, из-за которого – Энис уверен – папа и не спешил встревать в спор. Уж точно не из смирения. Мама говорит, если б оно у него было, им не пришлось бы столько переезжать – удержало б от ссор с высокородными. Папа добавляет, что ещё, может, и от женитьбы на ней удержало бы.

Наверное, всё-таки к лучшему, что у папы нет смирения, потому что тогда Эниса не было бы.

Но порой всё же досадно.

– Смелый, да? – воодушевлённо рычит темпетец. Словно огонь, в который плеснули керосина. – Мало того, что хватило наглости приехать в нашу страну после всего, так ещё и д-дерзишь? Все вы свысока смотрите...

– Смотрел бы снизу вверх, если б тебя ноги держали, – хмыкает папа.

Темпетец, пожалуй, и правда повыше него будет.

Энис слышит, как мама шипит что-то сквозь зубы. Не дожидаясь папу, она тащит Эниса за собой через зал, пребольно сдавив плечо. Спотыкаясь и часто оглядываясь, всё же приходится волочиться следом.

Почему папа за ними не идёт? Стоит и препирается с этим пьяницей. Люди вокруг уже не то что посматривают, а в открытую пялятся. Кто-то подходит ближе.

Теперь, порядочно отойдя, Энис слышит лишь обрывки громких фраз. Музыка всё ещё играет. И фальшивит, надо сказать. Папа точно сыграл бы лучше. Но из-за таких, как этот темпетец, за полгода папу редко куда звали. И поэтому у них так мало денег, а Энису придётся жить в пансионе. Потому что талантливых туда берут за так, по доброте душевной, или как там это называется. Одевают и кормят. А мама говорит, что не знает, как им вытянуть его ещё зиму. И всё потому, что папа райсориец. Потому, что у него чёрные глаза и волосы. Но разве он выбирал, кем родиться? Разве Энис выбирал? Что они сделали?

Энис закусывает губу так, что во рту появляется мерзкий привкус. Пытается упереться пятками в пол.

– Ма, но папа!.. Давай подождём папу!

Она останавливается всего на несколько мгновений, оглядывается, потом опускает взгляд на Эниса. Выглядит такой напуганной, что хочется утешить её, и такой злой, что хочется вырваться и забиться куда-нибудь.

– Не хватило ума смолчать – пусть сам расхлёбывает, – в сердцах бросает мама.

Дёргает руку так, что Энис едва не теряет равновесие и делает пару шагов вперёд. Снова затормозить не получается, приходится жалко семенить следом – мама скора и неотвратима, как буря.

Хотя здесь, в Темпете, где бурями повелевают отмеченные, это не лучшее сравнение.

Энис бессильно оглядывается, спотыкается и снова едва не падает. Успевает заметить, как какой-то мужчина бьёт папу по лицу, и хочет крикнуть что-то, докричаться если не до мамы, то хоть до кого-нибудь. Но прямо в этот момент мама перехватывает за шкирку – ворот больно впивается в горло, на секунду перебивая дыхание, – и выталкивает за дверь.

Почему-то Энис думал, что мама пробирается к выходу, но вместо этого они оказываются в коридоре, ведущем к комнатам.

Закрыв дверь, мама ненадолго приваливается к ней, будто кто-то может гнаться и ломиться следом. Растерянно осматривается, словно сама не ожидала, что окажется здесь.

– Ма, там драка… там папу бьют… – тихо произносит Энис, одновременно пытаясь вывернуться из хватки.

Из зала отчётливо слышен шум.

– И что мы сделаем? – взрывается мама. – Думаешь, кто-то послушает тебя или меня, если мы попытаемся их разнять?

Энис снова с силой закусывает губу.

– На… надо позвать кого-нибудь… Кого-нибудь, кого послушают.

Что будет с папой? Он только бахвалится, он плохо дерётся, Энис уже видел! Один раз его чуть не убили! Кто-то… кто-то ведь защитит его?

Энис ещё раз дёргается, но, кажется, скорей уж ворот порвётся, чем мама разожмёт пальцы.

Он видит, как она стискивает зубы. Ореховые глаза кажутся сейчас совсем тёмными.

– Мама!

Она вздрагивает от вскрика и, словно выпав из оцепенения, снова тащит Эниса куда-то по коридору.

– Куда мы идём, ма? Мы приведём кого-нибудь? Мам!