Чтение онлайн

— Папа говорит, что всё, вроде бы, встало на свои места. Ему выплатили штраф и пообещали не требовать с тебя компенсацию за убийство их людей.

— С меня?! — удивился я и мороз побежал у меня по коже. — Они узнали, что это я убил якудза?

— Да. Папа был вынужден всё рассказать, потому, что сигнализация сработала и все видели, как он поспешил к дому. А эти…

Тиэко помолчала, не зная, как назвать якудза, напавших на нас в доме.

— Они сообщили о нашем прибытии по рации и получили команду нас схватить. Отцу не удалось убедить, что это он или кто-то из охраны убили напавших на нас. По времени получалось, что это мог сделать только кто-то из нас с тобой.

Тиэко опустила глаза в пол.

— Они требовали твою жизнь.

— Хрена себе! — удивился я и выругался по-русски. — Е*ануться!

— Ты чего ругаешься? — проснулся отец.

— Извини, пап. Забыл, что тут не одни японцы.

— Что ругался-то? — спросил отец не открывая глаз.

— Красивая сверху Япония.

— Да-а-а… У нас, по сравнению, с Японией, сплошная Хиросима с Нагасаками.

Отец снова погрузился в сон, а я погрузился в тяжёлые мысли, размышляя, не сдаст ли меня папа-якудза своим конкурентам. Ради «мира на земле». Кхм… На Японской земле. Кхе-кхе… Жертву богам, так сказать…

— Что-то мне резко захотелось домой, — сказал я Тиэко.

Она удивлённо вкинула тонкие брови.

— Почему?

— Не хочу быть убитым вашими якудза.

Тиэко рассмеялась.

— Тебя никто и пальцем не тронет, если не захотят начать настоящую войну с моим отцом. Ты его прямой наследник, а убивать прямого наследника — это повод для войны.

Поводом было и то, что они проникли в жилище вашей семьи и нападение на тебя. Однако…

— Ты не понимаешь… Если бы не дедушкина должность, отец бы обязательно ответил жёстко. Но пока политика побеждает самурайские традиции.

— Вот и я говорю… — вздохнул я. — Пису — пис, как говорится…

— Чего? — не поняла Тиэко.

— Пока ничего, — пожал плечами я. — Не верю я словам ваших якудза. Я для них — гайдзин, убивший уже четверых японцев.

— Троих…

Я махнул рукой, не желая спорить.

— Какая разница?

— Никакой, — тихо согласилась Тиэко и добавила. — Они очень влиятельны.

— Вот и я говорю… Да-а-а… Дела-а-а… Нас не ждали, а мы припёрлися…

— Тебя не тронут. Я всегда буду с тобой рядом.

— У-у-у, значит дела, действительно хреновые, если она готоваприкрыть тебя своим телом, — сказал, естественно мысленно, «мой внутренний голос».

— Может нам лучше не дразнить гусей? — спросил я Тиэко. — А после Нагасаки обратно на аэродром и домой в Советский Союз? Машину ты мне отправишь контейнером. Рисунки для манги я тебе передам. Я их на слайдах привёз. А оригиналы картинок придут почтой позже. Когда книжка выйдет.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — сказала Тиэко и заплакала. Но здесь тебе и правда находиться опасно. Особенно твоему отцу. Ведь он не член нашей семьи. Поэтому они могут убить твоего отца.

— Вот почему ты смотрела на него.

— Он у тебя очень красивый. Я не хочу, чтобы он умирал.

Мне показалось, что я почувствовал, что она чуть было не сказала, что её отец «отдал» моего отца своим конкурентам. Чёрт! Она не сказала и, наверное, она даже не подумала, а я это почувствовал. Я понял, что так и есть. Что на нас готовится покушение. На моего отца готовится покушение. Да-а-а… А я погорюю-погорюю и «приду к папочке», к папе-якудза. Зачем мне два папы?

— Вот суки! — подумал я. — Ну, хрен вам, а не барабан!

— Так, э-э-э, предок, точно сработает, э-э-э, эта, как её, э-э-э, бифуркация? Если что-то пойдёт не так.

— Если что-то пойдёт не так с тобой, то да.

— А с моим отцом, например?

— Не сработает. Только в ручном, кхе-кхе, режиме.

— Та-а-а-к. А как его включить? И когда?

— Да, хоть сейчас. Даже лучше, если начать сейчас, а потом, кхе-кхе, периодически переносить точку дальше и дальше. Чтобы не переживать слишком много обычных событий. Или просто поставить матрицу на режим сохранения, например, через час. Жаль, что ты не знаешь, что такое компьютер и не играл в компьютерные игры. Кстати, надо спросить у Тиэко, могут ли они заказать компьютеры из Англии?

— Слушай, тебе похер на то, что моего отца могут убить?

— Его не убьют, э-э-э. В смысле, э-э-э, ты потом сможешь изменить события для этого мира.

— Ха! Для этого мира! Но в другом мире его убьют! И этом другом мире будет и моя мама и такой же я, только не знающий про параллельные миры. Так ведь?

— Ну… Так, — нехотя согласился со мной «мой внутренний голос».

— И что мне делать?

— Будить Флибера. Он даст тебе то, что ты хочешь, — сказал со вздохом «предок».

— Ты знаешь, что я хочу?

— Сам через это проходил. Надоело постоянно возвращаться и проживать заново одно и тоже, ища варианты и плодя сущности. Ты хочешь «предвидение». Но это так скучно, знать, что дальше будет с тобой или с твоими близкими.

— Хрена себе, скучно! А хоронить отца не скучно?

— Хоронить родных и близких всё равно придётся, — вздохнул «предок». — Рано или поздно, но умирают все.

— Иди ты нахер, «предок» со своей философией! Давай, буди Флибера.

— Сам иди и сам буди, — обиделся на меня «мой внутренний голос».

— Зачем меня будить? Хе-хе, — раздался у меня в голове голос с интонациями закадрового «Штирлица» из кинофильма «Семнадцать мгновений весны». — Это для вас есть понятие «сплю», а у меня его нет, ибо контроль и учёт — наше всё. Привет, Михаил. Рад знакомству. Как тебе нравится этот мир?

— Привет. Тебя зовут Флибер?

— Э-э-э… Что-то типа того.

— И ты контролируешь этот мир? — спросил я.

— Ну-у-у… Э-э-э… Как тебе сказать? Не то, чтобы контролирую… и не то, чтобы этот мир… Ты вряд ли сможешь правильно понять что я тебе могу сказать. Понять, значит представить, а представить то, что тебя окружает, человеческим умом невозможно. Например, твой, как ты его называешь, предок, так и не разобрался.

— Ну, почему? Я далеко продвинулся в понимании. Половина предыдущей жизни ушла на это и час этой. Но в этой жизни что-то пошло не так с моей матрицей.

— А то и пошло не так, что ты превысил свои возможности. Но, об этом потом. На досуге. Хотя, не знаю, зачем тебе пытаться объять необъятное? Так и что заставило вас «разбудить» меня?

Я понял, что отвечать нужно мне.

— Моего отца, скорее всего, хотят убить. А я не хочу этого.

— И как ты понял, что его хотят убить?