Чтение онлайн

— Чтобы жопа не потела?

— Через парашют? Ха-ха?

— Ха-ха, ну да… Не подумал. Наверное, чтобы самолёт легче был.

— Да? — я удивился. — а мы с пацанами подумали, чтобы влага стекала, если обоссышься от страха.

— Ха-ха… Конечно! Что бы вы ещё могли подумать? Пацаны.

— О чём вы говорите? — спросил Тадаси Минобэ

— Я напомнил отцу, что ходил на курсы военных морских лётчиков.

— Когда? — удивился Тидаси.

— Когда мне было ринадцать лет. Это была такая, э-э-э, скаутская секция.

— В тринадцать лет? И чему вас там учили? И как?

— Тренажёр бомбардировщика. Взлёт-посадка, выбор курса. Я не долго учился.

— Ты не врёшь? — спросила Тиэко.

— Вот тебе крест, — я перекрестил себя.

— Ты комсомолец, — фыркнула она.

— И, кстати, тот бомбардировщик по скорости, почти этот самолёт. Вон, я смотрю кнопки и тумблеры знакомые.

— Они тебе знакомые, потому, что я летал на таких же. Это же четырёхмоторный «Бае 146». В «Бритишь Аэроспейс» имелось два таких для тренировок. И ты прав, Ту-16 по габаритам мало отличается от «Бае 146». А ты — это я, который тоже ходил в клуб мирских лётчиков. Тогда посидеть в кабине настоящего бомбардировщика для пацанов было за радость. И там и вправду отличный был тренажёр. Даже с имитацией крена и разворота. Ящик такой фанерный на площадке со смешными окошками, а в нём кабина со всем оборудованием.

— Мы с Женькой Дряхловым ездили на двух автобусах на «Шестой километр» по зиме… Дубак такой, ветер… А на Луговой под киоском «союз печать» жила крыса, которую мы стали прикармливать, когда ждали автобус «Шестёрку».

— Борт АрКью пятнадцать сорок восемь «сигма».

— Слушаем, диспетчер, — откликнулся папа-якудза.

— Мы готовы корректировать ваш полёт.

— Э-э-э… Дайте нам ещё пять минут.

— Окей.

Тадаси Минобэ отдал мне наушники и, отодвинув кресло второго пилота назад, вынул пилота и вытащил его из кабины. Потом сам уселся в кресло.

— Я, конечно, летал вторым, и даже рулил в воздухе, но ничего не понимаю в приборах, — сказал он.

А у меня, наоборот, вдруг возникло устойчивое понимание, что дали бы мне «мой» бомбардировщик Ту 16, я бы его посадил. Слишком много времени мы провели с Женькой на тренажёре под руководством инструктора. У меня и сейчас дома лежали исписанные тетради с инструкцией, как взлетать, как управлять, как сбрасывать торпеды и бомбы, ну, и как сажать, конечно. С этим самолётом было сложнее, но матрица быстро адаптировала прошлые умения к новым знаниям.

— У меня-то и летать сразу получилось хорошо из-за моих детских тренировок, — сказал «предок».

— Вот сейчас и проверим, — хмыкнул Флибер. — Как количество знаний переросло в качество, хе-хе.

Мне нравился Флибер своим оптимизмом. А что, ему не умирать…

— Облачность пять тысяч футов, видимость хорошая, заход на полосу двенадцать, включаем курсовой маяк. Видите его?

На радаре замигала точка.

— Берите курс на маяк. Дальность пятьдесят миль.

— Есть взять курс на маяк, — сказал Тадаси и не пользуясь педалями, повернул штурвал. Точка радио-маяка возникла на экране приёмника курсо-глиссадной системы.

— Эшелон двести сорок чист, — сказал диспетчер. — Занимайте.

— Есть эшелон двести сорок, — сказал Тадаси и снизился до двадцати четырёх тысяч футов.

— Включаем глиссадный маяк. Высота принятия решения двести футов. Предлагаем сделать пробный заход и снова вернутся на эшелон двести сорок. Глиссада начинается с тысяча двухсот футов. На радаре будут появляться цифры, это необходимая высота. Если не сможете вписаться в них, взлетайте до высоты принятия решения. Понимаете, о чём я говорю?

Тадаси посмотрел на меня, я кивнул.

— Понимаем, — сказал он, и я увидел, как его лоб покрылся каплями пота.

— Я поражаюсь твоему хладнокровию, — сказал он. — У меня трясутся руки, и я ничего не понимаю, что они говорят. Какая глиссада, какие высоты?

— Сбросьте скорость до шестисот. Выравнивайте. Нацеливайтесь на маяк и снижаетесь. Постепенно сбрасывайте скорость до четырёхсот.

— Обрати внимание, у двигателей нет реверса тяги, — подсказал мне «мой внутренний голос». — Не забудь задействовать хвостовой воздушный тормоз при снижении и интерцепторы при посадке. Можешь попробовать воздушный тормоз прямо сейчас. Классная штука!

— А тебя не смущает, хе-хе, — спросил Флибер, — что ты испытывал такой самолёт в восемьдесят пятом году, а сейчас семьдесят восьмой?

— М-м-м… Точно! И он тогда был абсолютно новым. Что не так, Флиб?

— Немного сдвинулись события, — вздохнул мой «третий внутренний голос». — Ваш Джонни такого в Британии наворотил, что едва свожу концы с концами.

— Хватит вам! — вспылил я. — Мешаете сосредоточиться.

— Ой-ой-ой, — поддразнил меня предок. — Смотри, какие мы важные. Он сейчас покажет нам мастер класс по сажанию реактивных самлётов.

— Ладно тебе ерничать, — одёрнул предка Флибер. — Это ты уже сто двадцать тысяч раз взлетал и садился, а мальчик впервые.

— Э-э-э-х… Сюда бы тот челнок с которого я британцев разнёс в пух и прах… Вот это вещь. И почему не сейчас?

— Хм… Потому, что сейчас там Джонни для СССР компьютерные технологии развивает.

— Замолкните уже! — мысленно взмолился я. — А то я с вами с ума сойду.

Скорость снизилась до шестисот километров в час в пересчёте с миль.

— Замедляемся до двухсот пятидесяти миль, — сказал я.

— Не маловато будет? — спросил Тадаси. — Не свалимся в штопор?

— Он без груза, а жрёт топливо, как бык помои. Нам надо поберечь топливо. Кто знает, сколько попыток нам предстоит?

Потом я посмотрел на Тадаси и ответил:

— Не должны свалиться.

— Скорость двести пятьдесят приемлема для начала снижения, — сказал диспетчер. — Выравнивайте самолёт по курсу. В конечной точке глиссады скорость должна быть не более ста восьмидесяти узлов. И не забудьте включить воздушный тормоз.

— Выравниваем, — со вздохом сказал Тадаси.

Он, не трогая штурвала, шевельнул педалями, и самолёт, не меняя горизонтального положения, стал медленно поворачиваться. Я понял, что Тадаси боится пользоваться штурвалом. То есть, боится при развороте дать самолёту крен. А без штурвала сесть не возможно. Крен неизбежен. Воздушные потоки, то, сё…

— Разрешите, Тадаси-сан, взять управление на себя? — попросил я.

— Ты с ума сошёл?! — крикнула Тиэко. — Ты ещё мальчишка. Папа хоть немного летал…