Чтение онлайн

— Лучше контролируйте своих пилотов, господин Ямасаки. И, прошу вас, не заставляйте меня злиться ещё больше, чем я злюсь.

Тадаси буквально шантажом вынудил Ямасаки составить договор передачи десятипроцентного пакета акций компании своему приёмному сыну Мичи Минобэ. Он так и сказал, что из отделения полиции вызвал своих юристов и токийских журналистов, которые уже должны были приземлиться в аэропорту Хиросима и в скором времени должны стучаться в двери штаб-квартиры.

Президенту компании Ямасаки ничего не оставалось делать, как составить соответствующий договор, который ни я, ни Тадаси, как свидетель, сделки не подписывали, пока не пришёл юрист Тадаси и не проверил текст договора от первой буквы до последней.

Потом был также проверен договор о покупки лицензии на мой патент компоновки ходовой и трансмиссионной части полноприводного Просида типа «Марви». «Предок» сам ездил на таких «Просидах» и было дело, сам пытался их ремонтировать в девяностые, когда с запчастями было совсем плохо. Причём не один раз в жизни, а несколько раз, потому что эта модель ему очень нравилась, причём именно с двигателем 4D5 компании «Мицубиси». Который он как-то в одной из жизней «впендюрил» вместо родного. В этом и была «фишка» моего патента. Почему дизелёк «Мицубиси»? Да потому, что того родного WL-T «Мазда» в семидесятых ещё не выпускала.

Самое забавное, что «Мазда» и сама бы вскоре перешла на двигатели «Мицубиси», а я её просто надоумил на принятие правильного решения.

Покупка «Маздой» лицензии на «Просид Марви» обошлась компании в полтора миллиона долларов. И мой счёт должен был пополниться на эту приятную и волнующую меня сумму буквально сегодня же. В течении получаса. Акции «подаренные» мне после регистрации в Японском государственном реестре тоже должны были осесть в филиала «Банка Америки».

Отец в конце концов устал вникать в мой перевод и, после пары бутербродов с кофе, ничтоже сумняшеся в своём праве, тихонько заснул в кресле.

Мы с отцом и Тиэко ехали на горно-лыжную базу и я объяснял отцу, почему «Мазда» заплатила так много за лицензию.

— Понимаешь, пап. Мазда тратит огромные деньги на проектирование и разработку новых моделей. Например для рынков Северной Америки Mazda потратила более ста миллионов долларов США на проектирование и разработку грузовиков. Такой как этот «Просид» если поставить ему вместо багажника кузов, в Америке уйдёт за шестнадцать тысяч долларов. В том году «Мазда» продала всего сто тысяч машин. Умножь ка на шестнадцать тысяч долларов. Сколько получится? Один миллиард шестьсот миллионов долларов получится. Ну, так и что им полтора миллиона?

— А ты им, значит, к тому же сохранил, сто миллионов?

— Естественно! К тому же, эти исследования можно направить на другие разработки и заработать на других проектах.

— И на сколько даётся лицензия? — спросил отец.

— Эта дана на пять лет. Но они её точно продлят. А, скорее всего, захотят купить сам патент.

— И ты его продашь? — улыбнулся отец.

— Скорее всего, продам. За миллиард долларов, — я довольно засмеялся.

Отец только покрутил головой. Он ещё до конца не осознал, что стал миллионером. А, что, я ему так и сказал: «Папа — это деньги считай, что твои, только лежат на моём счету».

Тадаси сказал, прощаясь со мной и пристально глядя мне в глаза:

— Сейчас с тобой и твоим отцом ничего не случится. После того, что ты для меня сделал, я твой должник.

— А что я для вас сделал? Посадил самолёт? Так это я для себя сделал и для своего отца. О вас я, честно говоря, думал в самую последнюю очередь. Так жить хотелось, что все наставления инструктора вспомнил. О Тиэко, да, думал, переживал, но не о вас, это точно.

— Это ничего не значит. Всё-таки, хоть и в последнюю очередь но думал. А за то, что думал про Тиэко — особое спасибо. Хотел бы я, чтобы она была с тобой. С тобой боги. Поэтому и я с тобой. И Тиэко. Ты будешь жить, и мы будем жить.

— Э-э-э… — замахал я руками. — Вот тут я бы не был столь самонадеянным. Я могу гарантировать, что ничего не случится только тем, кто находится рядом со мной. Потому, что могу предвидеть будущее только для себя.

— Можешь гарантировать? — нахмурился Тадаси. — Всё-таки, значит, можешь гарантировать, потому, что видишь будущее?

Я улыбнулся, сделав вид, что совершил очередной «прокол» и, пожав плечами, промолчал.

— Тогда я попрошу тебя «поохранять» Тиэко. Пусть побудет с тобой пока вы с отцом здесь. А там, может быть, она улетит с тобой с Россию.

— Ей там будет очень скучно, — с сомнение произнёс, покрутив головой, я. — И, скорее всего, её не впустят во Владивосток. Пограничная зона.

— Я постараюсь решить эту проблему. А, то бы, улетали бы куда-нибудь в Европу. Денег у тебя сейчас и своих достаточно, чтобы купить дом, и мои бы пригодились. Куда-нибудь в Лондон…

— Да что вы! Я ещё школу не закончил. Да и кто меня отпустит без родителей? А Они никуда далеко не уедут У них Там родственники: братья, сёстры, родители. У нас родственные связи очень прочные. И потом… Мне нравится Владивосток. Нравится море. У меня там друзья. Школа карате, самбо…

— Можно уехать в Москву. И заниматься карате там. Слышал, что наши шиханы ездили в Москву. Говорят, что ваше правительство решило развивать карате Сётокан. В столице ты бы быстро продвинулся. Я бы смог помочь тебе. Поговорить с шиханами и они бы взяли над тобой шефство. Договорились бы с правительством и построили додзё. А ты бы был в нём главным шиханом.

Я удивился предложению Тадаси и невольно улыбнулся, представив себя владельцем целого дворца спорта. Ха-ха… Советского Будокана… Ага…

— Боюсь, что никто не позволит мне быть там главным шиханом. Да и пока он построится, я уже успею состариться. У нас плановая система на всё, даже на строительные материалы. Все они расписаны на много лет вперёд. Поэтому вдруг,ни с того ни с сего найти строительные материалы для не запланированного здания, физически не возможно.

— Понимаешь, — вздохнул Тадаси, — я боюсь за Тиэко. Сейчас я не стану играть в политические игры, а пойду старым путём. Око за око, зуб, за зуб. Но, ничего… Скоро многое должно определиться. Пока вы будете находиться на горной базе, думаю, всё решится.

Тадаси был решительный, Тиэко слышала наш разговор, а потому сейчас лежала на заднем кожаном сиденье и плакала. Она понимала, что значит «старый путь». «Старый путь» — это был путь самураев, идущих на войну, после которой оставалась выжившей только одна сторона конфликта.

— Так, господа, товарищи, друзья и братья, хотелось бы посоветоваться, — обратился я к своим двум «внутренним голосам».

— Об чём? — вопросил «предок». — То, «заткнитесь все сразу», а то вдруг «надо, таки, посоветоваться».